Lekreon – Детераль (страница 3)

– Тогда пройдем в храм Предтечи, – донесся еле слышный голос Гипериона.

Они прибыли в просторный круглый зал, ступенчатые сиденья которого заняли сенаторы, а Виктор с Гиперионом расположились в центре, на некоем подобии сцены. Беззаботно прогуливаясь вдоль нее со сложенными за спиной руками, Виктор дал отмашку оппоненту, чтобы тот начинал.

– Мы собрались здесь под взором Предтечи…

Гиперион начал очень длительную вступительную речь, содержащую в себе много излишних формальностей, из-за чего заскучавший Виктор едва не упустил момент, когда внимание сместилось на него.

– …покусился на древние устои и импульсивно вынес приговор. Данной молитвой я прошу Предтечу наполнить мои слова силой, а говорю я: наказание нашего народа будет считаться недействительным, и впредь Виктор будет принимать решения касательно нас только во время обсуждения в Совете. Важность моих слов поддержат другие…

– Это наша культура, и нам ей распоряжаться…

– Не вам нас судить…

– Если бы Предтеча была против, она бы не позволила это изначально…

С разных сторон зала доносились голоса в поддержку Гипериона, наполняя помещение мягким синим светом, окружившим сцену, неся в себе мистическую силу судейства и наполняя прошение консула весом. Когда, казалось, все выступили в свою защиту, Гиперион поднял руку и указал на Виктора:

– Тем самым моя молитва вступает в исполнение!

Невидимая молния сорвалась в человека, обрушив на него столь же неосязаемую накопившуюся мощь. Но он даже не шелохнулся, продолжая скучающе наблюдать за собравшимися. По ощущениям тоже ничего не изменилось, а значит, их коллективная молитва просто не подействовала.

– Нет, не впечатляет, – произнес Виктор.

В полной тишине он снова прошелся вдоль сцены, оглядывая трибуны, после чего развел руками:

– Думаю, на этом ваши потуги можно закончить, и впредь вы будете знать свое место.

После этих слов зал озарился синим светом и взорвался криками. Гиперион поднял руки, пытаясь всех успокоить, но массовая истерика не останавливалась, а лишь сильнее разрасталась.

– Проваливай из нашего полиса, нам не нужны такие друзья! Самодовольный тиран! Мы соберем лучших судей, если понадобится, мы соберем всех жителей, но твое самоуправство не останется безнаказанным. Мы отправимся к самой Предтече, мы добьемся справедливости! – ревел зал, а просьбы консула успокоиться тонули в этом крике.

Поначалу Виктор сдвинул брови и грозно смотрел на рассвирепевшую толпу, но по мере пополнения проклятий в свой адрес в его глазах просыпался азарт. И, когда консул подошел к нему, чтобы увести из зала, тот смог заметить, что Виктор что-то тихо шепчет, взирая на сенат. После неожиданного хлопка в ладоши за спиной великого судьи вновь загорелись огненные крылья, но в этот раз не двое, а четверо, а размером они были столь велики, что заполонили собой весь зал, ослепляя и обдавая жаром всех собравшихся. Вместе с тем по стенам, колоннам и скамьям начали расползаться бесконечные терновые ветви, оплетая не только крылья, но и все вокруг. В этот момент раздался эхом громогласный голос Виктора, в котором слышалось некое одержимое веселье:

– Жалкая, никчемная раса, возомнившая себе чем-то большим, чем мусор под ногами Фелензии. Молитесь богине и верите, что ей на вас не плевать. Соберите хоть сотню таких судов, и это ничего не изменит, потому что Я – воля богини, а вы – лишь взбунтовавшееся стадо. Вы – ошибка богини. А знаете, что делают с ошибками? – Виктор выдержал многозначительную паузу. – Их исправляют. Перед ликом Фелензии я беру на себя право судить и выносить приговор. Причина – ересь. Наказание… я придаю забвению всю вашу цивилизацию. Кроме, пожалуй, тебя, Максимус. Вы же так хотели меня наказать? Твое наказание – вечно оттачивать свое мастерство в попытках оспорить этот приговор, а я посмеюсь.

Разомкнув ладони, Виктор спровоцировал невидимую волну, которая мигом разлетелась вокруг. Синий свет мгновенно потух, и все присутствующие начали тут же разваливаться, будто полые мраморные оболочки, оставляя на трибунах груду бездушных останков. Сначала в храме, а затем и во всем городе – лишь один оставшийся Максимус с ужасом наблюдал закат своего народа. Раздался треск, посыпались камни, свидетельствующие о начале разрушения храма, как и остального города. Но Виктор не обращал на это никакого внимания, осматривая последствия своего решения. И улыбался.

Старательно вычерчивая символы в своей толстой походной книге, Биларгий то и дело тяжело вздыхал. В особо циничных моментах истории его лицо краснело, когда он старательно пытался отбросить эмоции, продолжая делать свою работу. Наконец, отложив перо в сторону, он устало протер глаза.

– Все в порядке, достопочтенный скриптор? – раздался над ухом голос Энса, который бесцеремонно заглядывал в написанный текст.

– Да просто… сложно поверить в эту историю, хотя я понимаю ее подлинность. Хроника Фелензии не терпит лжи, она просто не примет фальшивый текст.

– Сложно поверить? – переспросил Виктор. – Ты слышал, Максимус? Хочешь подтвердить?

Из тени, падающей от статуи богини, вышла на свет находящаяся там все это время фигура. К удивлению Биларгия, это действительно был тот самый Максимус, прямо как судья его и описывал, вот только вместо синей туники на нем были обычные холщевые обноски. Безжизненные прорези глаз двумя черными точками взирали на скриптора, но не было произнесено ни слова.

– Кажется, не хочет, – сделал вывод Виктор.

– Они действительно существуют. Странно, что я ничего не слышал об этом.

– Теперь услышали, просто с запозданием, – деловито произнес Энс, – главное, что справедливость летописи восторжествовала, пусть и не вовремя. Но время – не так однозначно, и об этом нам поведает уже наша следующая рассказчица.

– Да, думаю, мы можем двигаться дальше, – согласился скриптор, затем обратился к судье: – Не уверен, что был рад познакомиться. Хорошего дня.

Молча кивнув, Виктор вернулся к изучению бумаг на столе, а его гости покинули зал суда.

Энс сразу же направился дальше по улице, но скриптор в нерешительности обернулся на покинутое здание.

– Что-то не так? Забыли что-то спросить у Виктора? – Энс резко развернулся и внезапно оказался рядом с Биларгием, с любопытством пытаясь проследить его взгляд.

– Хочу кое-что спросить, но не у него, а у вас. Виктор оказался первым в вашем списке, чтобы показать, как мало мне, в сущности, известно, и чтобы я отказался от своих предрассудков на этом задании?

– Что? Нет, конечно. Просто он отлично демонстрирует, как Детераль перемалывает даже самые крепкие судьбы. Да и к тому же какие у вас предрассудки, вы самый непредвзятый член свиты Фелензии, поверьте мне, – с усмешкой произнес Энс. – Не унывайте, Биларгий. Впереди много интересного.

Развернувшись вновь, мужчина пошел прочь, символически раскинув руки, словно приветствуя свой город. А скриптору не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

После недолгого пути они покинули плотно застроенную домами улицу и вышли к просторному городскому парку. Несмотря на теплую погоду, весь парк был сильно заснежен, как заблудившийся посреди лета кусочек зимы. Повеяло морозным холодом, что вынудило легко одетого старика поежиться, закутываясь в слабо спасающую мантию. Опасения, что именно туда и лежал их путь, подтвердились, когда его проводник без сомнений и промедления углубился в снег, оставляя за собой протоптанную узкую тропинку. «Ну, хотя бы идти вторым будет легче», – попытался успокоить себя старик, окунаясь в непогоду. Не успел он согреться после горного ветра, как попал в погодную аномалию – этот город воистину проклят. За своими мыслями Биларгий не заметил, как они уже добрались до центра парка, где их ожидала следующая рассказчица. На скамейке, под ярко горящим фонарем, лежала девушка, смотря в небо и лениво покачивая свисающей ногой. На ней были разнообразные обтягивающие пестрые одежды, как у какого-нибудь шута, о чем особенно говорили разноцветные узоры и полосы на тканях, слишком броские для повседневности. Конечно же, эту догадку подтверждал и шутовской колпак, висевший на углу спинки. Сама девушка была молодая, неестественно бледная, а ее светлые волосы растрепались и намокли из-за мокрого снега на них. На незваных прохожих она не обратила никакого внимания, даже когда Энс похлопал над ней в ладоши.

– Ну же, Честер, не выставляй наш славный город в дурном свете, к тебе пришли.

– Кто? – безразлично и очень тихо спросила девушка.

– Столичный гость, многоуважаемый скриптор Биларгий. Он хочет послушать, почему ты попала в Детераль.

– Если она не готова, мы можем прийти позже или сместить ее в очереди, – вмешался старик.

– И снова пробираться через эти сугробы? Ну нет уж, тем более я выбрал именно такой порядок, – с капризными нотками возмутился Энс. – Вставай, девчонка, удели нам немного времени.

– Немного времени? – заинтересованно переспросила она. – Что для тебя немного времени?

– О, я знал, что тебя это расшевелит, – самодовольно усмехнулся мужчина. – Давай, помоги нам, а я потом помогу тебе поболтать сама знаешь с кем. Согласна?

Во взгляде девушки появился внезапный интерес. Тяжело вздохнув, она кивнула и села, кивнув головой скриптору на место рядом с собой.