Лег Шаблонский – Попаданцы из Прошлого (страница 4)
Но что-то изменилось.
Ее салоны стали знаменитыми в узких кругах. Теперь это не просто вечера, а интеллектуальный перформанс, на который записываются за месяц. Приходят художники, писатели, философы, уставшие от клиповости бытия. Они приходят, чтобы помолчать в правильной тишине. Чтобы услышать, как звучит мысль, не упакованная в формат твита.
Анна не стала счастливее. Счастье — это не про нее. Но она обрела то, что, возможно, важнее — статус. Не в социальных сетях, а в реальности. Статус аномалии. Живого артефакта. Она стала точкой отсчета.
Однажды к ней пришла молодая поэтесса.— Анна Аркадьевна, — сказала она, — я хочу написать стихи о любви. Но все слова уже обесценились. «Любовь», «страсть», «тоска» — они ничего не значат.
Анна посмотрела на нее с тем пронзительным пониманием, которое рождается только на краю пропасти.— Начните с молчания, — ответила она. — Там, где кончаются слова, иногда начинается чувство.
Она больше не пытается вернуть прошлое. Она использует его как инструмент. Как ключ к двери, которую этот мир запер и забыл.
Иногда по ночам она все так же подходит к окну и смотрит на город. Но в ее взгляде больше нет паники. Есть холодное, ясное принятие. Она — диагноз. Живой диагноз болезни под названием «современность».
И болезнь эта начинает прислушиваться к диагносту.
Вчера она увидела в модном журнале заметку о новом тренде — «осознанная медлительность». О возвращении к долгим беседам, к рукописным письмам, к тишине. Она усмехнулась. Это была ее победа. Маленькая, смешная, но победа.
Она не сломалась. Не исчезла. Не растворилась. Она осталась. И сам факт ее существования — ее прямая спина, ее неторопливая речь, ее нежелание упрощать — стал укором и примером.
Финал этой истории не в смерти под поездом. Финал — в жизни после него. В жизни, которая сама по себе стала вызовом.
Она зажигает свечу. Смотрит на пламя. Оно такое же, как и сто пятьдесят лет назад. Как и тысячу лет назад. Некоторые вещи не меняются.
Анна Каренина закрывает глаза. Она не там, где должна быть. Но она именно там, где нужна.
И в этой немой сцене — без слов, без жестов, без поездов — звучит самый громкий ее монолог...
2. ВЕЛИКИЙ КОМБИНАТОР В ЭПОХУ ВЕЛИКОГО КАПИТАЛИЗМА
Он очнулся от пронзительного чувства голода. Но не того, благородного, что привык утолять в тифлисских духанах, а какого-то унизительного, тощебрюхого. Последнее, что помнил Остап Ибрагимович, — это торжественные похороны Кисы Воробьянинова, после которых он прилег отдохнуть в стоге сена, дабы не делиться с нищими родственниками последними грошами. А теперь… Теперь он лежал на холодном граните постамента у Ленинградского вокзала, а в кармане его замечательных шаровар отзывался диковинный прямоугольный предмет.
Достав его, Бендер с интересом обнаружил, что это не серебряный портсигар, на который он рассчитывал, а некий гладкий черный агрегат с блестящим экраном. На его счастье, палец сам лег на круглую кнопку — и экран вспыхнул, ослепив Великого Комбинатора алым яблоком.
«Знак!» — мгновенно сообразил Остап и, интуитивно водя пальцем по стеклу, за пятнадцать минут:
Осознал, что держит в руках «мобильный телефон» — аппарат круче, чем у турецкого посла.Обнаружил, что эпоха тотального дефицита канула в лету, сменившись эпохой тотального изобилия, а значит, старые схемы с детскими креслами и подпольным бриллиантовым фондом не пройдут. Нужен новый, усовершенствованный подход.Создал канал в «Телеграмме» под вызывающим названием «400 сравнительно честных способов отъема денег» и, к своей легкой досаде, получил лишь одну подписку — какого-то бота.
Его цепкий взгляд упал на яркую вывеску: «Криптообменник. Bitcoin. Ethereum. USDT».
«Крипта… — с наслаждением растянул Остап. — Звучит как музыка. Куда благороднее, чем «рубли» или, упаси боже, «червонцы».
Пересекая площадь, он с интересом наблюдал за толпой. Люди, уткнувшись в свои «телефоны», шли, не видя ничего вокруг. «Идеальные клиенты, — с профессиональной теплотой подумал он. — Сосредоточены на иллюзии, а не на реальности. Рай для карманников. Жаль, я не мелкий жулик, я — мыслящая личность».
Войдя в прохладный зал обменника, он окинул взглядом молодого человека в толстовке с капюшоном, сидевшего за стойкой.— Здравствуйте, юноша! — ослепил его Остап стодолларовой улыбкой. — Я по поводу одного крупного, я бы сказал, грандиозного вложения.
— У вас есть верифицированный аккаунт на одной из бирж? — безразлично спросил тот.
Бендер не смутился. Он никогда не смущался.— Аккаунт? Молодой человек, я предлагаю вам не просто войти в историю, а выкупить ее с черного хода и перепродать с накруткой! Представьте: миллионы людей по всему миру добывают эти… биткоины, тратя электричество и мощности. Это же новый цех фарцовщиков, только цифровой! Нам же с вами нужен не цех, а касса!
Парень за стойкой медленно моргнул.— Вы хотите майнить? Пулы уже не те, сложность сети зашкаливает…
— Майнить? — Остап сделал гримасу, будто ему предложили мыть полы в трактире. — Дорогой мой, я не собираюсь спускаться в шахту. Я собираюсь продавать кирки! И карты, где отмечены золотые жилы! И, что самое главное, — надежду!
Он грациозно развернул перед юношей телефон, на экране которого он за пять минут набросал в «Заметках» схему нового токена — «SoulCoin». Монеты, обеспеченной, как гласила подпись, «духовным капиталом и интеллектуальным потенциалом владельца».
— Видите ли, — понизил голос Остап, — люди устали от материального. Им нужно нечто возвышенное. Нематериальный актив. Мы продаем им не просто монету, а чувство принадлежности к элите. Клуб избранных. Как масонская ложа, только с более ликвидным активом.
Юноша в толстовке, которого звали Артем, смотрел на него с растущим изумлением. Он привык к трейдерам, гикам, аферистам с схемами «пампы и дампа». Но этот… этот говорил на каком-то другом языке. Языке гипнотизера и визионера.
— И… как мы будем это раскручивать? — нерешительно спросил Артем.
— Элементарно, мой юный Прометей цифрового огня! — воскликнул Остап. — Через искусство создавать ажиотаж! Мы нанимаем блогеров — новых городских сумасшедших и глашатаев. Мы проводим NFT-аукцион, где продадим… ну, скажем, «Код Да Винчи», который я лично расшифрую! Мы создадим легенду! Дефицит! Ажиотаж!
Остап выпрямился, его глаза горели огнем настоящей, неподдельной страсти. Он снова чувствовал вкус великой комбинации. Не мелкой аферы по продаже индейкам болгарского перца, а грандиозного проекта. Эпоха менялась, но человеческая глупость и жадность оставались вечными спутниками человечества.
— Так что, партнер? — протянул он руку Артему. — Готовы стать командором в моем новом крестовом походе за сокровищами нового времени? Ключ от квартиры, где деньги лежат, теперь называется приватным ключом. И я знаю, где он лежит. В головах. Нам осталось лишь грамотно провести операцию по извлечению.
Артем, ошеломленный, молча пожал протянутую руку. Он не до конца понял схему, но поверил в нее. Поверил в этого удивительного человека с глазами прожектора и речью циркового гипнотизера.
Выйдя на улицу, Остап Бендер глубоко вдохнул воздух Москвы-2025. Пахло бензином, шавермой и деньгами. Очень большими деньгами.
«Командор… — усмехнулся он про себя, закладывая руки в карманы и направляясь в сторону МКАДа, где, как он уже успел выяснить, располагались офисы венчурных фондов. — А почему бы и нет? Пора выводить великую комбинацию на серию А. Инвестиции сами себя не соберут».
Он шел, и ему казалось, что сам город раскрывается перед ним, как гигантский конверт с заветным миллионом. Остап Бендер нашел свой Эльдорадо. И он был не из золота, а из битов, пикселей и безграничной человеческой доверчивости.
2. СЕРИЯ А ДЛЯ ВЕЛИКОГО КОМБИНАТОРА
Офис венчурного фонда «Буранов Кэпитал» располагался на двадцать восьмом этаже башни «Москва-Сити» и напоминал Остапу интерьеры роскошного трансатлантического лайнера — много стекла, хрома и людей с озабоченными лицами, разговаривающих на непонятном языке.
— У нас двадцать минут до встречи с партнером, — нервно сказал Артем, поправляя единственный галстук, купленный по случаю.
— Двадцать минут? — удивился Бендер. — За двадцать минут я уговорил всех членов «Шахматного собрания» сдать по рублю на памятник Гарри Каспарову. Расслабьтесь, юноша. Деньги любят покойных и уверенных людей.
Дверь в кабинет партнера открылась. За стеклянным столом сидел молодой человек в свитере, лет тридцати, с внимательными глазами. Он представился Александром.
— Итак, господа, я слушаю. У вас есть три минуты, чтобы заинтересовать меня.
Артем начал что-то бормотать про блокчейн, смарт-контракты и ликвидность, но Александр смотрел на Остапа. Тот молчал, с наслаждением попивая предложенный ему капучино, и лишь когда Артем замолчал, поставил чашку с легким стуком.
— Александр, — начал Остап, — вы, как человек умный, несомненно понимаете, что все эти технологии — лишь инструменты. Молоток. Можно построить дворец, а можно разбить голову соседу. Я предлагаю вам построить дворец. Дворец человеческих иллюзий.
Он поднялся и прошелся по кабинету.— Посмотрите в окно. Видите этот город? Он полон людей, которые устали от реальности. Они сидят в соцсетях, играют в игры, смотрят сериалы — лишь бы сбежать. Я предлагаю дать им новую реальность. Не виртуальную, а финансовую. Игру, в которой можно выиграть по-настоящему. И главный приз — ощущение собственной гениальности.