Леди Найт – Отец моего ученика (страница 3)

– Я буду звонить вам, когда это будет необходимо, – подчеркнула я. – Но в пределах школьного устава.

Его взгляд потемнел. Не от злости, скорее от интереса.

– Вы не боитесь, что я напишу жалобу? – спросил он почти лениво. – Обычно, когда со мной разговаривают таким тоном, люди потом начинают очень спешно извиняться.

– Если вы считаете, что я нарушила ваши права, – спокойно ответила я, хотя сердце колотилось как бешеное, – вы, конечно, можете это сделать. Но я уверена, что не ошибаюсь в отношении вашего сына.

Он молча смотрел на меня ещё несколько секунд. Потом медленно кивнул.

– До свидания, Екатерина Андреевна, – произнёс он.

– До свидания, – ответила я, чувствуя, как во мне снова вздымается волна адреналина.

Дверь за ним закрылась, и учительская взорвалась шёпотом.

– Ой-ой-ой, – выдохнула Ольга Николаевна. – Вот это папочка. Тут любая бы забыла, что она учительница.

Я подняла личное дело Степана, чтобы унять дрожащие пальцы.

Любая – может быть, – подумала я. – Но не я.

И всё равно, когда я вечером закрывала кабинет после последнего урока, перед глазами снова вставали серо-зелёные глаза, насмешливая усмешка и та опасная искра интереса, которая вспыхнула, когда я не струсила.

Я вдруг очень ясно поняла: с этим человеком всё будет не просто. И, скорее всего, гораздо сложнее, чем мне сейчас кажется.

Глава 3. Катя

Следующее утро началось подозрительно спокойно. Подозрительно, потому что мой внутренний учительский радар работал как у опытного сапёра: если вчера взорвалась одна мина, то сегодня где-то точно заложена вторая.

Я вошла в класс за пять минут до звонка, поправляя стопку тетрадей, и сразу почувствовала на себе внимательные взгляды. Когда дети что-то знают. Или думают, что знают.

– Екатерина Андреевна – протянула Полина, подавая мне электронный журнал.

Тон у неё был такой, будто она вот-вот сообщит мне сенсацию века.

– Да, Полина?

– А вы вчера видели папу Стёпы? – она вытянула слова так, что даже у меня мурашки побежали по спине. – Он такой ну крутой.

Класс немедленно захихикал. Кто-то с задней парты шепнул: «Она точно видела» — и мне захотелось закопать себя в стопку методических рекомендаций.

– Мне всё равно, какой он, – сухо сказала я, открывая журнал. – Главное, чтобы Степан вёл себя спокойно.

Но стоило мне поднять глаза, как я поняла: этосегодня будет главной темой.

Степан сидел на месте и делал вид, что ему безразлично. Но уши у него были красными – классическая реакция подростка, над которым вот-вот начнут шутить.

Я тактично проигнорировала все многозначительные взгляды, захлопнула журнал и начала урок. На удивление Степан не перебивал, не ёрзал, не издавал странных звуков, не кидал ничего ни в кого. Он сидел прямо, почти не отрывая взгляд от тетради.

И это было подозрительнее всего.

После урока я собрала бумаги, ожидая, что дети высыпят из класса, как обычно, оставляя за собой гул голосов и запах жвачки.

Но Степан остался.

Стоял у доски. Мял в руках тетрадь. Нервно грыз губу.

Я остановилась, прижимая дневник к груди.

– Степан? Ты хотел что-то сказать?

Он дёрнулся, будто я поймала его на преступлении.

– Папа говорил, – тихо сказал он. – Зря вы ему звонили.

– Я позвонила, потому что мне важно, чтобы ты учился нормально.

– Я учусь нормально, – отбросил он привычную, но в этот раз слабую защитную фразу.

– Степан, мы оба понимаем, что нет.

Он вздохнул так тяжело, будто на его плечи навалили бетонную плиту.

– Он вчера – он замолчал, подбирая слова. – Разозлился.

Мне кольнуло сердце.

– Он тебя не ударил? – спросила я мягко, но твёрдо.

– Нет! – возмутился он так искренне, что я сразу поверила. – Он просто сказал, что я позорю нашу фамилию. Что в школе думают, будто я тупой.

Я подошла ближе, наклонилась к нему так, чтобы говорить вполголоса.

– Никто не думает, что ты тупой. Наоборот. Ты умный мальчик. Просто

– Просто меня никто не понимает, – прошептал он, глядя на тетрадь.

Я хотела сказать что-то правильное, поддерживающее, но он неожиданно добавил:

– Папа сказал, что вы строгая. Но не глупая. И что я должен слушаться.

Это удивило меня настолько, что на секунду сбило дыхание.

«Строгая. Но не глупая». От Гордея Усманова это звучало почти как комплимент.

Я заставила себя сосредоточиться на ребёнке, а не на странном тепле, которое разливалось под рёбрами.

– Я рада, что папа поговорил с тобой. Надеюсь, ты попробуешь вести себя лучше?

Степан кивнул, но неуверенно, как будто внутри него дерутся два волка: привычка нарушать и желание, наконец, быть понятым.

– Можешь идти, – сказала я, поглаживая его по плечу.

Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

Перемена прошла тихо. Подозрительно тихо.

Но настоящее испытание ждало меня в обед.

Когда я спустилась в столовую за чаем, Ольга Николаевна тут же вцепилась в меня.

– Он приходил! – прошептала она так, будто речь шла о НЛО.

– Кто? – хотя я уже догадалась.

– ОН! – она округлила глаза. – Твой новый «любимый папаша». Прикатил на мотоцикле. В кожанке, с татуировкой, с этим взглядом. Девочки из старших классов чуть в обморок не попадали.

Я схватилась за голову.

– Он приходил? Куда? Зачем?

– Вахтёрша сказала, что спрашивал, где кабинет русского, – мечтательно протянула Ольга Николаевна.

Я поставила кружку с чаем и, если честно, на секунду почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Зачем ему было приходить?

Мы же обо всём договорились. Мы поговорили, обсудили детали. На этом всё.