Леди Найт – Не называй меня деткой (страница 4)

Выселение. Сборы. Кристина в рубашке. Руслан с цепким взглядом. Его «Надя?» на пороге. Его «ты останешься».

Ближе к ночи телефон пискнул.

Ирка: Ну как ты там, подруга?

Уголки губ сами собой поползли вверх.

Я: Жива. Привыкаю. Квартира реально как из сериала про богатых психов.

Ирина ответила почти сразу.

Ирка: Ахах, привыкай. Рус у нас главный псих. Но не волнуйся, ты ему понравилась.

Я уставилась на экран.

Понравилась.

Сердце сделало странный, неровный удар.

Я: С чего ты взяла?

Ирка: Да он так ни на кого не смотрит. Обычно вообще не смотрит. Максимум – как на мебель. А на тебя видела как таращился? Я заметила.

Щёки вспыхнули. Я уткнулась носом в подушку, будто это могло унять жар.

Может, Ире просто показалось? Она всё всегда драматизирует.

С улицы донёсся низкий гул машин. Дом стоял высоко, и город внизу казался далёкой живой лентой, не имеющей ко мне отношения.

Я встала, подошла к окну, осторожно отодвинув шторы. Вид открывался такой, что дух захватывало.

Где-то в этом городе я ещё пару дней назад считала своей ту убитую комнату с облезлым диваном. А теперь – вот это. Чужой дом, чужие правила, чужой мужчина в конце коридора.

Я вздрогнула от собственной формулировки: «мой мужчина в конце коридора» звучало бы менее пугающе.

Решив, что пора привести себя в порядок и ложиться спать, я взяла из шкафа полотенце и чистую пижаму. Пижама была максимально безопасная: хлопковая майка и шорты. Невольно вспоминала сексуальную Кристину, как она стояла в рубашке Руслана, и поёжилась. Сексуальность и моя пижама никогда не встретятся в одном предложении.

Ванная оказалась такой же стерильно-идеальной, как и остальная квартира. Белый кафель, большое зеркало, душевая с прозрачными стенками. На полке – аккуратно расставленные бутылочки шампуня и геля. Чётко, по линейке. Если я сейчас всё это раскидаю, он, наверное, взорвётся.

Я включила воду, подождала, пока она станет тёплой, и шагнула под душ. Горячие струи смывали напряжение с плеч, шеи, головы. Я закрыла глаза и позволила себе несколько минут не думать ни о том, что будет завтра, ни о том, что за стенкой ходит человек, которого я боялась половину детства.

Но мысли всё равно вернулись к нему.

Руслан обо мне вспоминал? Знал, что я выросла? Или до сегодняшнего дня где-то в его представлении я всё ещё была той мелкой, которая таскается за его сестрёнкой, пачкает ему кроссовки и краснеет, когда он спрашивает, сколько мне лет.

Мне уже не четырнадцать. И даже не восемнадцать. Почти двадцать. Вроде бы возраст, когда уже можно не терять язык при виде молодого мужчины, но мозг отказывался воспринимать его просто «молодым мужчиной». Он был Русланом. Тем, для кого я всегда была фоном, приложением к сестре.

До сегодняшнего дня.

Стук.

Я дёрнулась так, что чуть не поскользнулась, и сердце колотилось где-то в горле.

– Надя, ты там не утонула? – низкий голос Руслана, пробиваясь сквозь дерево, обволок меня, как физическое прикосновение.

Я уставилась на ручку, почти ожидая, что она раскалится докрасна и провернётся сама.

– Н-нет! – выдохнула я, захлёбываясь влажным, густым воздухом. – Я… всё, выхожу через минуту!

Пауза была густой, сладкой и тревожной.

– Не запирайся надолго. У нас тут, знаешь ли, ещё люди живут.

Я закатила глаза, но по моей спине под струйками воды пробежал предательский холодок, смешанный с жаром. Этот его тон, властный и насмешливый, делал со мной что-то необъяснимое.

– Да, хозяин, – прошептала я, и от этого слова стало сладко и горько одновременно.

Я выключила воду и быстро вытерлась грубым полотенцем, но его ткань лишь разожгла огонь на коже. Натянула старую майку, и тонкий хлопок внезапно показался мне слишком откровенным, облегающим. Шорты короткие, открывающие бёдра. Волосы, тяжёлые от воды, я собрала в небрежный пучок, и несколько прядей выскользнули, прилипнув к шее и вискам. В зеркале на меня смотрело другое лицо – с слишком ярким румянцем, с блестящими, почти испуганными глазами. Губы были приоткрыты, как будто я бежала или мне нечем было дышать.

Я открыла дверь и буквально нос к носу столкнулась с Русланом.

Он стоял у стены, опершись на неё плечом. Его руки были скрещены на груди, и в чёрной футболке, обтягивающей каждый мускул, он казался воплощением какой-то первобытной, спокойной силы. От него исходило тепло разгорячённого тела и тот самый запах, что сводил меня с ума.

– Я же сказал, не запирайся надолго, – произнёс он, и его голос прокатился по моей коже низкой вибрацией.

– Прошло всего десять минут.

– Семнадцать, – поправил он, и в его глазах мелькнула искра – вызов, насмешка, интерес.

Я попыталась протиснуться, но коридор был узок, а Руслан – широк и недвижим. Моё плечо скользнуло по его груди. Мимолётное касание прожгло меня, как молния, от плеча до самых кончиков пальцев на ногах. Я почувствовала твёрдые мужские мускулы, его тепло. Запах мужчины стал острее.

Он медленно, как бы оценивая, опустил взгляд. Он скользнул по моим обнажённым коленям, задержался на бёдрах, обтянутых тканью шорт, поднялся к вырезу майки, где влажная кожа дышала жаром, к влажным прядям у шеи. Его взгляд был почти осязаем, словно он водил кончиками пальцев по моей коже, и под этим взглядом она загоралась, а соски начали твердеть и напрягаться.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, мучительный комок.

– В следующий раз бери тапки, – сказал он неожиданно, и эта бытовая забота в таком наэлектризованном воздухе прозвучала как самая откровенная интимность.

– Что? – я моргнула, сбитая с толку.

– Пол холодный, – кивнул он на мои босые ноги. – Простудишься.

Эта простая фраза, сказанная его низким, бархатным голосом, ударила сильнее, чем любая ласка. Я почувствовала, как по моей спине пробежала новая волна мурашек, на этот раз приятных.

– Я… ладно, – прошептала я.

Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание. Мне казалось, ещё одно мгновение – и я не выдержу, сделаю шаг навстречу, влипну в этот жар, в этот запах, в эту невыносимую, манящую твёрдость.

Он медленно, будто нехотя, отступил, освобождая проход. Я прошла, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину, идя по линии позвоночника, по лёгкой ткани майки, опускаясь ниже поясницы.

Когда я легла и выключила свет, тьма оказалась живой и пульсирующей. Я слышала, как в гостиной бормочет телевизор, тяжёлые шаги Руслана в коридоре. Они замерли у моей двери на секунду и потом двинулись дальше. Может, показалось? Тихий щелчок выключателя. Там, где его комната.

Дом жил. И его сердцебиение было громким, низким и властным. Оно было повсюду.

Я вытянула руку, коснулась шершавой стены, будто убеждаясь: да, это не сон. Я действительно нахожусь в квартире Руслана. Я действительно прошла мимо него, и его взгляд оставил на моей коже невидимые следы, которые всё ещё пылали в темноте.

4. Надя

Я уже начала привыкать к его квартире. К гулу города, к серым стенам, к тому, что в коридоре всегда пахнет Русланом. Прошло чуть больше недели, а время странно растянулось, будто я живу здесь месяц.

Я зашла в ванную с привычной осторожностью – как на место преступления. Закрыла дверь, включила свет и замерла.

На стеклянной полке, рядом с бритвой Руслана и тем флаконом, от которого у меня кружится голова, лежало кое-что чужое. Розовый флакончик интимного геля, коробочка с патчами, тушь, помада.

Я уставилась на эту аккуратную композицию, как на пощёчину. Кристина. Видимо, она приходила, когда я была на работе, и умудрилась оставить следы так, чтобы я их точно заметила. Я почти видела её ухмылку: «Смотри, девочка. Я была здесь и мы с Русланом трахались».

Я скинула футболку и шорты в стирку, пальцы потянулись к розовому флакончику, чтобы проверить, открывался ли он. Но я одёрнула руку. Нечего трогать.

Вода в душе была обжигающе горячей. Я шагнула под струи, позволив им бить в плечи, в грудь, в живот, пытаясь смыть образ чужих губ на его шее. Пар заполнил кабину, кожа покраснела и заныла, но мозг не отпускало.

Я не знаю, сколько прошло. Достаточно, чтобы подушечки пальцев сморщились, а в теле появилась тяжелая, расслабленная ватность. Я выключила воду, смахнула влагу с лица, вышла и вытерлась так тщательно, что по коже побежали мурашки. Завернулась, запахнула полотенце на груди – ткань оказалась коротковата, обнажая бёдра.

Тишина в ушах сменилась гулом. Я потянулась за расчёской.

И тут – два чётких, коротких стука в дверь. Точных, как выстрелы.

– Надя. – Голос Руслана был низким, хриплым от усталости или чего-то ещё. – Ты скоро?

Сердце нырнуло в живот, оставив в груди пустоту.