Лебрута алей Ла – Татарская жена (страница 13)

Они там, внизу. И одновременно — здесь, во мне. В моей крови, в моих руках, в моей памяти.

Ниточка.

Не порвётся.

✧ Притча восьмая ✧ О ниточке

Однажды внучка спросила бабушку:

— Что будет, когда ты умрёшь?

Бабушка улыбнулась:

— Ничего не будет. Я останусь.

— Как — останешься? Тебя же не будет!

— Моё тело — не будет. А я — останусь. В тебе. В твоих детях. В каждой пиале чая, которую ты нальёшь правильно. В каждом чак-чаке, который ты приготовишь с любовью.

— Это — ты?

— Это — мы. Все женщины рода. Мы не умираем. Мы — переходим. Из тела в тело. Из сердца в сердце. Из рук в руки.

Внучка задумалась.

— Значит, я — это ты?

— И ты, и я, и все до нас. Одна ниточка. Длинная-длинная. От начала времён.

— А если ниточка порвётся?

— Не порвётся. Пока есть хоть одна женщина, которая помнит — не порвётся.

Помни.

✧ Глава 29 ✧ ❈ Возвращение ❈

В конце месяца я вернулась в Питер.

Но — другая.

Квартиру Димы освободила за день — вещей оказалось мало. Три года вместе, а общего — почти ничего. Как это возможно? Как мы умудрились прожить три года рядом и не срастись?

Сняла маленькую студию на Петроградке. Окно во двор-колодец, шумные соседи, скрипучий лифт. Но — моё. Первое в жизни — полностью моё.

На кухне — пиалы с синим узором. Мама отдала из бабушкиного сервиза. «Чтобы помнила, как наливать».

На полке — три тетради. Вожу с собой везде. Открываю, когда плохо. Читаю, и становится легче.

На работе — всё по-прежнему. Тимлид, проекты, дедлайны. Но я смотрю на это иначе. Это — работа. Не жизнь. Жизнь — там, где чак-чак и молитвы. Где корни.

Через три месяца я записалась на курсы татарского языка.

Детские считалки, которые помнила смутно, оказались — молитвами. Песни, которые бабушка пела — гимнами любви и верности, древними, как степь.

Я учила слова и чувствовала — что-то возвращается. Что-то, что было всегда, но спало. Теперь — просыпается.

На одном из занятий — молодой человек напротив. Тёмные глаза, тихий голос, руки музыканта.

— Ты почему учишь? — спросила я на перерыве.

— Бабушка умерла, — ответил он. — Поняла, что ничего о ней не знаю. О своём народе — не знаю. Хочу узнать.

— Я тоже, — сказала я. — Тоже бабушка. Тоже — хочу узнать.

Мы улыбнулись друг другу.

Ничего больше в тот день не произошло. Но что-то началось. Маленькое, тихое, настоящее.

Я не торопилась. Научилась — не торопиться.

✧ Мудрость восьмая ✧ ❖ О времени ❖

Всё приходит в своё время.

Любовь — когда готова.

Понимание — когда созрела.

Счастье — когда заслужила.

Нельзя ускорить. Нельзя обмануть. Можно только — ждать и работать.

Как тесто — месить каждый день. Как сад — поливать каждое утро. Как свет — гореть каждую ночь.

Время не враг. Время — учитель.

Асия училась. Медленно, терпеливо, как бабушка учила.

И время — наградило.

✧ Глава 30 ✧ ❈ Год спустя ❈

Его звали Рустам. Тоже айтишник, тоже потерянный, тоже ищущий.

Мы встречались медленно, осторожно. Не спешили. Я больше не умела спешить.

Он приходил ко мне на чай. Я наливала — не до краёв, как бабушка учила. Он улыбался — понимал.

— Ты татарка до мозга костей, — говорил. — Это редкость теперь.

— Я — свет своего дома, — отвечала я. — Пока — будущего дома.

— Со мной?

— Посмотрим.

Он смеялся. Не обижался. Тоже умел ждать.

Через год — сделал предложение. Не на коленях, не с кольцом. Позвонил маме и попросил разрешения приехать со сватами.

Мама потом рассказывала — долго молчала в трубку. Потом сказала:

— Приезжайте. Посмотрю на тебя.

Он приехал. С отцом и дядей. Как положено, как сто лет назад.

Мама накрыла стол — эчпочмаки, губадия, чак-чак. Три дня готовила.

Сидели, пили чай, разговаривали. Потом мама отозвала меня на кухню.

— Он — хороший, — сказала. — Вижу.

— Ты так быстро решила?

— Я решила, когда он позвонил. Мужчина, который уважает традиции — уважает женщину. Это главное.

— Мама...