Лебрута алей Ла – Гоги_и_его_дороги (страница 13)
Газ в пол.
Сто двадцать. Сто пятьдесят. Сто восемьдесят.
МКАД в пять утра — единственное время, когда эта дорога оправдывает своё существование. В остальные часы — парковка с элементами движения. Сейчас — автобан. Немецкий. Без ограничений. Без правил.
Без камер?
С камерами.
Но плевать.
Штрафы — налог на удовольствие. Плачу с радостью.
Съезжаю на М5. Трасса «Урал». Москва — Рязань, сто девяносто километров прямой дороги к человеку, который делает лучший сулугуни в северном полушарии.
Мамед — азербайджанец. Сулугуни — грузинский. Логика — отсутствует. Вкус — присутствует. Этого достаточно.
Телефон звонит.
Давид. Ресторан. Работа.
Отвечаю через громкую связь.
— Батоно Гоги, вы где?
— В космосе. Подлетаю к Луне.
— Что?
— Шучу, Давид. На трассе. Еду к Мамеду.
— За сыром?!
— Нет, за советом по личной жизни. Конечно, за сыром!
— Но это же Рязань...
— Спасибо, что напомнил. Без тебя бы не догадался.
— Батоно, мы могли курьера послать...
— Курьер не понимает сыр. Курьер думает, что сулугуни — это творог с комплексом неполноценности. Я — понимаю. Поэтому еду сам.
Пауза.
— Вы странный человек, батоно.
— Это комплимент?
— Это факт.
— Тогда спасибо. Что там в ресторане?
— Всё хорошо. Утренняя смена вышла. Продукты приняли. Новенький порезал баклажан нормально.
— Как — нормально? Он же вчера как топором рубил.
— Я ему показал видео на ютубе. Японский повар режет овощи. Новенький посмотрел три раза, потом сказал: «Я понял, шеф». И порезал нормально.
— Японский повар?
— Японский. Они лучше всех режут.
— Давид, ты — гений.
— Я знаю, батоно. Когда прибавка к зарплате?
— Когда перестанешь спрашивать.
— Тогда никогда.
— Правильный ответ.
Смеёмся. Он кладёт трубку.
Дорога стелется под колёса — серая лента с белой разметкой, как галстук чиновника средней руки. По обочинам — лес, поля, заправки с кофе, который пахнет бензином, и бензином, который пахнет кофе.
Россия.
Бесконечная, непонятная, родная.
Я грузин. Родился в Тбилиси. Вырос в Тбилиси. Первые двадцать семь лет жизни — Тбилиси, Тбилиси, Тбилиси.
Потом — Москва.
Двадцать пять лет.
Теперь я грузин, который живёт в России, ездит по российским дорогам, ругается на российские пробки и платит российские штрафы. Гибрид. Кентавр. Полугрузин-полумосквич.
Бывает и хуже.
Сто километров от Москвы.
Коломна справа — кремль на холме, пастила, история. Проскакиваю на ста семидесяти, даже не притормозив.
Телефон звонит.
Смотрю на экран — синий телефон. Марина.
Шесть утра. Она не звонит в шесть утра. Никогда. Она спит до восьми, как нормальный человек, который не ездит в Рязань за сыром.
Отвечаю.
— Мариш?
— Гоша... — голос сонный, хриплый. — Ты где?
— В дороге. Что случилось?
— Ничего... Просто проснулась и... не знаю, захотела услышать твой голос.
Чёрт.
Вот это — опасно. Женщина, которая звонит в шесть утра просто чтобы услышать голос — это женщина, которая что-то чувствует. Что-то подозревает. Что-то знает.
Или — просто любит.
Тоже опасно.
— Мариш, всё хорошо. Я по работе. К вечеру буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Карбонару сделаю.
— Твоя карбонара — лучшая.