Леа Стенберг – Тайны Реннвинда. Сердце тьмы (страница 3)
– Да, мы идем. – Отзывается он.
Глава 2
После того, как автомобиль останавливается у дома Вильмы, мы с Анной выходим, ожидая, что Бьорн и его отец поедут дальше – к себе, но они, на удивление, покидают салон и следуют за нами. Я решаю не задавать вопросов: слишком устала.
Анна по-хозяйски поворачивает ключ в замке и открывает дверь. Асвальд пропускает нас с Бьорном вперед. Мы входим, и я замечаю, как Бьорн прислушивается и принюхивается к тишине дома, и это правильно, ведь опасность теперь может подстерегать нас на каждом шагу. Жаль, что моя усталость лишает меня осторожности.
– Позволь. – Бьорн помогает мне снять плащ и встряхивает его.
Вода падает с ткани и лужицами растекается по полу. Скинув обувь, я прохожу в кухню. Вскоре там собираются и все остальные.
– Бьорн! – Едва присев на небольшой диванчик, я подрываюсь и вскакиваю обратно, заметив красное пятно, расплывающееся на его рубашке. – У тебя кровь!
Все устремляют взгляды на Бьорна, и он растерянно опускает глаза на свою грудь, пытаясь отыскать там то, что не на шутку встревожило меня.
– Твое плечо. – Показываю я, приблизившись. – Сядь, пожалуйста.
Его отец придвигает ему стул, и Бьорн опускается на него.
– Нужно снять рубашку. – Говорю я. – Крови довольно много.
Пока я помогаю ему расстегнуть ее, Анна находит аптечку, хватает ее с полки и приближается к нам.
– Что там?
– Рана. – Спустив рубашку вниз, произношу я. – Вроде не глубокая, но Бьорн ее, видимо, не заметил, не перевязал, и потому она кровоточит.
– Сначала схватка с хульдрой, затем похороны Асмунда ночью. – Вздыхает он. – На мне было столько крови, когда я вернулся в дом, что уже непонятно было, где чья. Я просто принял быстренько душ, переоделся и поехал обратно на кладбище.
– Нужно обработать. – Осмотрев порез, вздыхаю я.
– Ерунда, царапина. – Коснувшись моего запястья, произносит Бьорн. – Я даже не чувствую.
Он смотрит на меня с таким теплом, что мои щеки моментально краснеют. Боясь, что Асвальд это заметит, я осторожно высвобождаю руку и отвожу взгляд.
– Все равно обработаем и заклеим.
– Нужно зашить. – Легонько сдвинув меня в сторону и склонившись над раной, констатирует Анна. – Она хоть и выглядит небольшой, но может доставить неприятности. Хульдра постаралась.
– Она отбивалась. – Хмыкает Бьорн. – Даже не пыталась наносить удары: выбрала момент, чтобы вырваться, и из последних сил рванула в лес, чтобы спасти себе жизнь. Если бы я не переживал за вас, то бросился бы за ней и нагнал. Услышав истошные вопли из церкви, я принял решение вернуться.
– Нужно было довести дело до конца. – Безразлично говорит Асвальд, отходя от нас на шаг.
– Я не мог оставить Нею и своих друзей. – С вызовом отвечает ему Бьорн.
– Асвальд, подай-ка мне вон ту коробочку. – Обернувшись, командует цыганка. – Нужно обработать иглу, чтобы я могла подлатать твоего сына.
Кивнув, начальник полиции берет с полки указанную коробку и протягивает ей. Я с трудом сдерживаю смешок: вряд ли, кто-то другой может обратиться к начальнику полиции и старшему рода дхампири словом «
– Подержи-ка. – Продолжает раздавать ему указания цыганка. – Вот так, а теперь эту. Сюда. – Рассмотрев придирчиво на свет кончик иглы, она наклоняется к плечу Бьорна. – Потерпи, малыш, будет больно.
– Я вам не ма… А-а! – Морщится он, когда игла вонзается в кожу. И, вздохнув, стискивает зубы.
– А что насчет нее? – Спрашивает Асвальд, почесывая подбородок. – Хульдры. Она пострадала?
– Как следует. – Заверяет его Бьорн, позабыв о боли. – Мое обращение в медведя было для нее сюрпризом. Ей повезло, что я еще не освоился в зверином теле, так бы от нее остались только лохмотья из мяса и кожи.
Асвальд выдыхает с рычанием: каждое упоминание о медведе-оборотне напоминает ему, что его сын больше не тот, кем он его знал.
– Она сама зверь, поэтому ей легче сражаться с противником в человеческом обличье. – Добавляет Бьорн. – Сила, ярость и скорость медведя неприятно ее поразили. Если она и оправится от ран, то еще не скоро.
– Готово. – С улыбкой говорит Анна, любуясь швом. – Кто желает кофе?
– Я жалею, что дал ей уйти, отец. – Не обращая на нее внимания, продолжает Бьорн. – Больше этого не повторится. Обещаю. В следующий раз я разорву ведьму на куски.
Асвальд оставляет его слова без ответа. Садится за стол, сцепляет руки в замок и уставляется в одну точку.
– Значит, все будут кофе. – Цокнув языком, говорит Анна и отправляется к плите.
– Нужно что-то сделать с пятном. – Тихо вздыхаю я, разглядывая рубашку.
Игнорируя мои слова, Бьорн рывком возвращает ее на плечи. Напряжение между ним и его отцом возрастает и уже буквально трещит в воздухе.
– Отец, у меня получится. – Глядя на Асвальда, говорит он. – Все мои способности на месте: сила, выносливость, скорость, я даже по-прежнему вижу духов! Я просто стал сильнее.
Он встает, подходит к столу и садится напротив него. Я остаюсь стоять в паре метров от них, не зная, что мне делать.
– Я все еще воин, папа. – Пытается достучаться Бьорн до отца.
– Но не дхампири. – Темнеет взгляд Асвальда. – Никто до конца не знает, что ты теперь такое. Что она из тебя сделала. – Мечет он молнии в мою сторону.
Я сглатываю. Бьорн злится сильнее. Вот-вот разразится буря, но на помощь приходит Анна.
– Не унижай своего сына, Асвальд, а то получишь по башке. – Уперев ладони в стол, говорит она ему прямо в лицо. – Ты меня знаешь, я на такое способна. Терять мне нечего. Никто другой не скажет тебе в лицо, что ты высокомерная задница, а я могу. – Она дерзко ухмыляется, приподняв одну бровь. Ей нравится, что ее слова приводят начальника полиции в смятение. – Твой род получил свое начало в тот момент, когда мать-природа этого захотела. Что-то должно было регулировать популяцию вампиров, и появились дхампири. Не для того, чтобы ты ощущал себя сейчас пупом земли, а для равновесия. В твоем сыне все еще течет твоя кровь, и пусть половину ее заместило что-то иное, но он все еще дхампири.
– Анна. – Нетерпимо выпаливает Асвальд.
– А что, если это тоже божий промысел? Что, если высшие силы хотят, чтобы ваш вид развивался, становился сильнее. Вдруг это путь эволюции?
– Тебе карты сказали? – Смеряет он ее ледяным взглядом. – Или ты эту чушь на ходу придумываешь?
Она застывает с открытым ртом. Затем вздыхает и отходит к плите. – Карты не говорят чего-то определенного. Пока. – Анна отворачивается, достает из шкафчика бутылку и стаканы и ставит на стол.
– Что это?
– Сидр. – Отвечает цыганка. – Эта ситуация меня доконает.
Асвальд, молча, придвигает к себе бутылку и открывает легким движением большого пальца. Для этого ему даже не приходится использовать открывашку. Затем он разливает сидр по стаканам.
– За Асмунда. – Анна выпивает напиток залпом, вытирает рот рукавом цветастой рубахи и возвращает стакан. – Еще!
Отец Бьорна выгибает бровь.
– Не смотри на меня так. Моя дочь в больнице со своим парнем, он вчера чуть не умер. И она чуть не умерла, да и мы все постоянно в опасности, и не знаем, что будет завтра. Мне страшно до усрачки! Наливай!
Он наполняет ее стакан.
– Спасибо. – Благодарит Анна. И замирает, дожидаясь, пока Асвальд не возьмет свой стакан. – Давай же, ну.
– За моего брата. – Хрипло говорит он.
– И что мы теперь будем делать? – Спрашивает цыганка, покончив с напитком с грохотом обрушив стакан на стол. – У тебя есть план?
– Мы будем начеку. – Осушив свой стакан, отвечает Асвальд.
– Гениальный план.
– Что?
– Она соберет армию и притащит сюда. С помощью ламии или без, не важно, Ингрид все равно сделает это. Эта тварь одержима местью. – Анна тяжело вздыхает и наклоняется на стол. – Ты же понимаешь, что это не моя война? Я могу собрать вещички: наберется не больше пары сумок, и свалить подальше, но, если останусь, я хочу знать, как ты планируешь справиться с ней.
– Ты можешь ехать, я тебя не держу. – Отвечает Асвальд. На его лице ни тени эмоций. – В одном ты права: это не твоя война.
– Вот оно! – Ударяет ладонями по столу Анна и выдает пару фраз на цыганском: надо признать, звучат они точно крепкие ругательства. – Высокомерие, которое не дает тебе включить мозги и просто подумать!
– Ты меня подловила. – Говорит он саркастично. – Все, сдаюсь и включаю мозги.
Бьорн покашливает и отодвигается от стола.