Леа Стенберг – Тайны Реннвинда. Сердце тьмы (страница 2)
– А так, Асвальд сказал родителям Ульрика, что тот играл со старинным клинком и случайно поранился? – Горько усмехаюсь я.
– Очень, кстати, похоже на Улле. – Замечает Бьорн, возвращая мне усмешку. – Но, если честно, не знаю. Пока он в больнице под наблюдением семейного врача Хельвинов. Доктор поколдовал над ранами, имею в виду – медицинские манипуляции, и после операции Ульрик стабилен, но все еще не приходил в сознание. Мой отец вроде наплел его родителям, что он пострадал от нападения хулиганов.
– А как же Арвид? Это ведь его рук дело. Нужно объявить его в розыск! Найти и судить!
– Отец планирует расправиться с ним самостоятельно. – Качает головой Бьорн. – И, полагаю, Ульрик, когда очнется и еще раз осмыслит произошедшее, будет с ним солидарен. Этот упырь держал моего дядю в тот момент, когда его убивала хульдра, а потом хладнокровно вонзил нож в грудь моего лучшего друга – да я тоже буду в первых рядах тех, кто понесет ему возмездие!
Глаза Бьорна наливаются блеском, и мне приходится перехватить его ладонь, чтобы успокоить.
– Теперь Арвид не упырь, а просто человек. – Напоминаю я.
– Который мог уехать из Реннвинда, оставив прошлое позади, но предпочел прибежать к Ингрид, чтобы заручиться ее поддержкой и стать верным подданным в грядущей войне. – Отвечает он жестко.
– Я не оправдываю Арвида, но он ведь просидел полгода в подвале у Асмунда: есть от чего разозлиться и поехать крышей. Полгода, Бьорн!
– Серьезно? – Он вырывает руку.
Его дыхание учащается, глаза наливаются темнотой.
– Послушай. – Я делаю к нему шаг и окунаюсь в тепло его тела. – Не злись, мы просто не поняли друг друга. Я хотела сказать, что у Арвида был повод злиться на Хельвинов, но он избрал неправильный путь. Возможно, рассчитывал, что с помощью Ингрид сможет обратиться заново. Микке сказал…
– О. Так это все из-за него? – Напряженно впивается в мое лицо взглядом Бьорн. – Из-за этого саама? Решила пожалеть убийцу из-за того, что мило поболтала с его сыном? И когда вы успели? В тот момент, пока Арвид убивал моего лучшего друга?
Я опускаю голову и выдыхаю. Дождь продолжает стучать по ткани зонта. Слова ничтожны перед тем, что я чувствую – это так больно: потерять прежнюю жизнь, вновь обретенного отца, пережить предательство и чуть не лишиться друга.
– Прости. – Вдруг тихо говорит Бьорн. – Прости, Нея. У меня голова кипит от эмоций…
– Нам всем нужно прийти в себя. – Вздыхаю я, поднимая на него взгляд. – Мы пережили ужасное, и сутки провели на ногах в попытке скрыть следы и последствия. У меня тоже голова идет кругом.
– Ты отдала много сил, а я на тебя накинулся. – С сожалением произносит он. – Эти проблемы с самоконтролем…
– Мы не мило болтали. – Поясняю я напряженно. – Эти трое знали про книгу и пришли специально за ней. Асмунд встал у них на пути и отдал жизнь за то, чтобы реликвия рода не попала в чужие руки. Микке не хотел уходить без нее, и… и он собирается обрести бессмертие. Так он сказал.
– Хочет стать кровососом? – Глаза Бьорна вспыхивают.
– Хочет заполучить силу и власть, чтобы отомстить. – Объясняю я и закусываю губу.
Его руки сжимаются в кулаки.
– Он знает, что ему придется умереть для этого? Только так Ингрид сможет поднять его из земли вампиром. Знает, что он будет лишь стригоем – упырем с ничтожными остатками разума, полностью подчиненным своей хозяйке? Да и то в случае, если ему передались способности магов его рода! Если же нет – его ждет глупая, напрасная смерть.
– Я видела его глаза, когда он говорил это. – Признаюсь я. – Микке не остановится ни перед чем. В той книге ключ к воскрешению ламии. Думаю, он и его отец надеются на то, что она обратит их.
– Тогда им придется присягнуть тьме, а эта участь не лучше участи бесправного прислужника. Вампирша сможет пробираться в их головы, когда ей заблагорассудится, и манипулировать их сознанием по своему усмотрению.
– Книга не должна попасть им в руки.
– И я не допущу этого. – Решительно говорит Бьорн.
Кивнув, я прижимаюсь щекой к его груди. Обнимаю его крепко и позволяю себе всхлипнуть в его объятиях. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не разрыдаться.
– Мне нравится. – Слышится сквозь шум дождя голос Бьорна. – Нравятся эти штуки в твоих волосах. Серые пряди. – Его рука гладит меня по спине, забирая боль, успокаивая. – Но больше не надо никого оживлять, ладно? Я не хочу потерять тебя раньше, чем состарюсь и умру сам.
Отрываюсь от него и поднимаю взгляд к его лицу.
– Мне так страшно за Улле. – Шепотом признаюсь я.
– С ним все будет хорошо. – Обещает Бьорн, целуя меня в лоб. – Уверен, этот парень еще будет хвастаться своим шрамом в раздевалке. И расскажет с десяток баек о том, как всыпал перца напавшим на него негодяям.
– А если он не сможет контролировать себя? Обратится на людях? Или в один прекрасный день почувствует тягу убивать, завоет на луну и перекусит парочкой местных жителей? Тогда твой отец застрелит его без сожаления?
– Он не такой. Мой отец. Заверяю тебя, он не бесчувственный. Конечно же, он будет сожалеть. – Говорит Бьорн абсолютно серьезно.
– Во дурак. – Пихаю я его и тут же притягиваю еще ближе к себе.
– Уверен, мы справимся, каковы бы ни были последствия обращения.
– Ульрик был человеком. – Напоминаю я.
– Научим его охотиться на зайцев или белок. – Хмыкает Бьорн.
– Ты неисправим.
Мы застываем посреди кладбища, не в силах разомкнуть объятий. И я держусь за него, как за единственное реальное, что осталось в моей жизни. И все произошедшее вчера кажется сном, но стоит закрыть глаза, как я начинаю задыхаться потому, что вижу перед собой безжизненный взгляд Асмунда на отделенной от тела голове.
А через пять минут мы уже останавливаемся у могилы моего отца. Свежая земля блестит, напитываясь дождевой водой. Влага пузырится, заполняя собой все неровности и превращая поверхность могилы в мягкую кашу. Глядя на нее, я вижу Асмунда, лежащего под толщей влажной земли и снова прокручиваю в мыслях картинки о том, как Асвальд укладывал его в гроб: он не проронил ни слезинки, не сказал ни слова.
– А здесь покоится Мария-Луиза. – Подводит меня Бьорн к другой могиле. – Сестра моего отца и дяди Асмунда.
– У них была сестра? – Удивляюсь я.
– Она не дожила до совершеннолетия. Была слаба, и последние годы уже не могла передвигаться самостоятельно. Знаешь, мне сейчас кажется, она умела забирать боль. Потому, что помню, как я был совсем маленьким и упал однажды с велосипеда и сильно ушиб ногу – так боль прошла сразу после прикосновения Марии-Луизы. Уже после ее смерти я долго размышлял над этим и даже винил себя, что, может быть, отнял ее последние силы.
– А это кто? – Наклоняюсь я к следующей могиле и читаю. – Анника Хельвин.
– Это мать Асмунда. Твоя бабушка.
– Моя бабушка… – Я касаюсь холодной плиты пальцами.
– А чуть дальше моя бабушка. Мать моего отца. – Задумавшись, Бьорн идет по направлению к могиле, оставив меня без зонта. – Ты же понимаешь, наши отцы не были полнородными братьями. Это… невозможно у дхампири, каждый раз кто-то должен отдавать свою жизнь.
– Лилли Хельвин. – Читаю я. Мне приходится его догнать, чтобы встать рядом под зонт. Влага с волос и лба катится прямо в глаза, приходится смахивать ее ладонью. – А там?
– Могила матери Катарины. – Шепчет Бьорн. – Рядом – могила моей матери. Она была сестрой отца Ульрика.
– Столько жертв… – Тихо говорю я.
– А тут дальше покоятся мой дед, и его отец и мать. – Он указывает рукой. – Отсюда и до самой ограды сплошь могилы наших предков. От первого, который захоронен ближе к церковным стенам, до последних, что жили в последние столетия и наши дни.
Я не успеваю разглядывать их. На старых могилах уже почти не читаются имена: таблички потемнели, обросли плесенью или мхом, буквы выцвели. А Бьорн идет все дальше и дальше.
– Столько женщин, отдавших жизни ради рождения своих детей, – замечаю я, пока мы двигаемся по дорожке вдоль стройных рядов могил. – Это ужасно…
По коже пробегает озноб от мысли о том, что здесь, среди них, должна была покоиться и Карин – моя мать.
– Я ненавижу себя и свой род за это. – Голос подводит Бьорна, он сипнет. – Люди, конечно, не могут не замечать этих странностей. Сейчас, когда город развивается, и население Реннвинда заметно выросло, это так не бросается в глаза, но, по словам отца, пару веков назад об одном из наших предков ходили слухи о том, что он – Синяя Борода. Такое очень пугает людей. Наверняка, не только Асмунд, но и другие дхампири не раз задумывались о том, чтобы оборвать род, покончив со смертями невинных.
– Но без дхампири у этих земель не будет защиты, ты ведь знаешь. Чтобы решиться на продолжение рода необходимо не только хладнокровие, но и мужество.
– Осознать, что ты убьешь того, кто подарит тебе дитя, не так-то просто. Это все еще убийство. И на него ты должен пойти сознательно. – Бьорн останавливается и поворачивается ко мне. – Иногда мне кажется, что мой отец отключил все свои чувства ради долга крови. Боюсь, я никогда не смог бы так поступить.
– Ты закончил? – Раздается грозное сквозь шум дождя.
Мы оборачиваемся. Это Асвальд стоит возле церкви.
– Пора ехать. – Хмуро говорит он.
От меня не укрывается тот факт, что даже в такой момент он намеренно игнорирует меня: «