Леа Рейн – Спряденная судьба (страница 2)
– Как жаль, что я в свое время не знал ни о какой телепортации, – жаловался папа. – Я мог бы сохранить здравый рассудок многим людям, на глазах которых исчез.
Сам он путешествовал уже не так часто. Чем старше становишься, тем меньше тебе нужно перемещаться в прошлое. Из папиных лекций я поняла, что пик путешествий приходится на период от семнадцати до двадцати пяти лет. В это время ты отправляешься в прошлое каждый день: на пять, десять, двадцать, тридцать минут. У кого-то и на несколько часов. Мне повезло. Мой лимит на пребывание в прошлом – всего сорок минут. Это не так страшно, но все-таки опасно. Особенно для тринадцатилетней девочки, которой я была, когда только начала путешествовать.
Папа боялся, что со мной случится какая-то беда: меня похитят, на меня что-то упадет, задавит повозка или еще бог знает что. Иногда случалось так, что мы со Стефаном перемещались вместе. Сначала никто не мог объяснить, почему наши способности открылись почти одновременно, но тут папа увидел почерк самой судьбы. Якобы она позаботилась о том, чтобы старший брат меня охранял. На самом деле, вместе мы перемещались настолько редко, что от охраны Стефана не было никакого толку: если со мной ничего не случилось в путешествии с ним, то могло случится в десятках других путешествий, которые мне приходилось совершать одной.
Хотя, возможно, почерк судьбы в этом все-таки был.
Я начала путешествовать во времени так рано, чтобы успеть задать все интересующие вопросы родителям.
Ведь спустя несколько месяцев после того, как мы открыли наши способности, родители умерли.
Автокатастрофа. Обычное столкновение машин на улицах Парижа. Маленькая машинка родителей против грузовика. Весь перед нашей машины был смят в лепешку. Брат не позволил смотреть на останки родителей, сказал, что я не должна запоминать их такими. Даже на церемонии прощания они находились в закрытых гробах. Признаться, я и не хотела видеть подобные ужасы. От одной мысли об этом у меня все сворачивалось внутри. Я очень боялась. Стефан видел, и это его сломило и изменило настолько, что он уже не смог стать таким, как был раньше: открытым, наивным, мягким. Он ожесточился, стал выражаться в грубых формах, особенно если кто-то говорил или делал то, что его не устраивало, а в его взгляде навсегда погасла какая-то искорка. Даже если он улыбался или шутил, я всегда знала, что внутри у него пустота, потому что тяжелый мрачный взгляд его выдавал.
Он принял удар на себя, чтобы я могла помнить родителей такими, какими они были при жизни, и заплатил за этой светлой частью своей души.
После смерти родителей нашим опекуном должен был стать дядя, брат отца. Мы никогда не видели дядю Жюльена, потому что папа с ним не общался, но когда социальный работник сказал, что, мол, это ваш крестный и теперь он будет о вас заботиться, мы нисколько не сомневались, что это действительно дядя Жюльен.
Как потом оказалось, это был вовсе не он.
Но обо всём по порядку.
Жюльен переехал в нашу квартиру и жизнь продолжилась. Жюльену на самом деле было не до нас, он постоянно пропадал на работе и бегал на свидания: в свои сорок лет он еще не женился и мечтал уже наконец найти ту единственную. Мы ничего странного в его поведении не видели. Моим воспитанием занимался Стефан. Он закончил школу, нашел подработку в кафе и поступил в университет. Не знаю, как он все успевал. Он был просто замечательным братом.
Я старалась учиться, хотя из-за трагедии сильно скатилась в успеваемости. В коллеже1 мне делали поблажки, благодаря чему я не осталась на второй год. С плохими баллами, но я все-таки смогла перейти в следующий класс и с нового учебного года уже влилась в учебную колею.
Так прошло два года. Казалось, все относительно неплохо. Я даже начала получать удовольствие от жизни. А буквально недавно брат познакомил меня с девочкой, которая тоже могла путешествовать во времени. Мы всегда думали, что такой дар есть только у нашей семьи. Оказалось, семья Анаис Арно – так зовут эту девочку – тоже могла похвастаться этим даром. Наши горизонты о мире путешественников во времени расширялись. И это не могло не радовать, потому что мы были уже не так одиноки.
В это же время Жюльен огорошил нас радостной новостью, что наконец нашел женщину, с которой захотел связать свою жизнь. Ее звали Жозефина – красивая, тоже одинокая и владеющая огромным особняком, в котором она жила вместе со своей семьей: невесткой и племянницей. Когда Жюльен нас с ней познакомил, у нас отвисли челюсти. Жозефина оказалась тетей Анаис.
Сначала мы были в шоке, но потом обрадовались.
Жизнь на самом деле налаживалась.
Жюльен продал нашу квартиру, чтобы потратить деньги на свадьбу и внести какой-то вклад в новую семью. Мы переехали в особняк Жозефины. Я была рада, что мы оказались в такой большой семье. Мы могли бы жить вполне счастливо. У нас появилась сестра, которая была всего на полтора года старше меня, и две тетушки.
Род Анаис был очень древним и в нем было много путешественников во времени, а значит, мы могли обменяться опытом и узнать еще больше о путешествиях. Вместе с новообретенной сестрой мы обнаружили, что дар может проявляться по-разному: кто-то принудительно перемещается в эпоху, которую подкинет судьба; кто-то может сам решить, где он сегодня окажется.
Я научилась перемещаться сама. Это был еще один шаг к контролю путешествий во времени. Однако от принудительных перемещений я все равно не была застрахована. Иногда случается, что я должна,
Верили бы они в это, если бы знали, что один погибнет в автокатастрофе, а другой – от рук человека, которого называл дядей?
Сомневаюсь.
И не верю.
Не верю, что есть какие-то силы, которые могут решать все за нас. Каждый сам распоряжается собственной жизнью и совершает поступки, которые отражаются на других людях.
Злодеяния Жюльена – не путь и не судьба. Он дерьмовый человек, который отдавал отчёт в своих действиях. И наша жизнь сложилась бы совершенно иначе, если бы Жюльена вообще не существовало.
Жюльен оказался обманщиком. Никакой великой любви у него не было. Вся эта свадьба затеялась неспроста. И никакой он нам не дядя.
А правда об этом вышла спонтанным образом.
Анаис и Стефан иногда путешествовали вместе и что-то вынюхивали в 1920-х. Вроде, Анаис нашла в прошлом ухажера и у нее появились вытекающие из этого проблемы, которые возникают, когда путешественник во времени влюбляется в кого-то не из своей эпохи. Но после одного из таких путешествий Анаис и Стефан вернулись совершенно напуганные и злые. Особенно сильно злился Стефан.
– Я просто поверить не могу! – кричал Стефан. Он был на грани нервного срыва. – Как он мог! Еще и дядя называется! Пусть только попадется мне на глаза!
Я услышала его крики и мигом прибежала в гостиную. Застала его в тот момент, когда он с силой пнул диван. Чужой диван в еще чужом для нас доме.
Я была поражена его поведением, поэтому попросила успокоиться и попыталась воззвать к адекватности, но это разозлило его еще сильнее.
– Только что на наших глазах десяток человек по приказу Жюльена вспороли себе глотки, а ты предлагаешь мне успокоиться?! – закричал он.
Я растерялась. Еще никогда не видела, чтобы Стефан так кричал. И совсем не понимала, что происходит, где они были и при чем тут дядя.
– Что? – переспросила я.
– То! – рявкнул на меня брат.
– Может кто-нибудь нормально объяснить, что происходит? – потребовала я.
Анаис была слишком напугана, чтобы что-то говорить. А Стефан мог только кричать от негодования.
– Твой любимый дядя Жюльен не тот, за кого себя выдает! Двуличная мразь – вот кто он! Не удивлюсь, если наши родители погибли от его рук…
После последней фразы меня бросило в ужас.
– Стефан, не нужно так, – вмешалась Анаис. Наверное, она увидела, в каком я состоянии, и решила стать для нас оплотом спокойствия.
Когда они немного пришли в себя, то рассказали, что же такого увидели в прошлом.
А увидели они то, что где-то в двадцатых годах прошлого столетия, наш дядя, будучи немного моложе, руководил странным ритуалом по перерождению. В старом подвале, разрисованном фресками на тему путешествий во времени, он заставил группу людей перерезать себе глотки кинжалами для того, чтобы они могли переродиться в будущем. По крайней мере, так он им обещал, что вряд ли было правдой. Этими людьми оказались паладины, охотники на путешественников во времени. Дядя не просто был среди них, он их возглавлял.
Если в 1920-х он был лишь немного моложе теперешней версии, то он либо тоже путешественник во времени, либо бессмертный. В бессмертие я не верила. Оставался только первый вариант. К тому же было логично, что брат отца тоже может обладать геном.
Тогда зачем путешественнику во времени руководить людьми, которые их убивают?
В этом было мало понятного.
Паладины истребляли нас. Они верили, что избавляют мир от скверны и были не просто каким-то сообществом людей с одинаковыми целями. Это был чуть ли не религиозный культ, существовавший на протяжении веков. И почему этим культом руководил дядя? Если он был путешественником и вдруг решил убить паладинов, то почему позволил им убивать других путешественников столько столетий? Почему не уничтожил их еще в Средневековье?