Лазарь Карелин – Стажер (страница 62)

— Сам виноват! — вслух сказал Саша.

— Мы тоже часто ссоримся, — сказал Олег, все поняв, как и должно другу. — Я часто отказываюсь ее понимать.

— Но ты-то без сучка, без задоринки. Что еще ей не хватает?

— Пойми ее! — Олег жалко как-то улыбнулся, пошутил, себя не щадя: — Может быть, этой самой задоринки? С кольца свернешь на улицу Казакова. Ну, где театр Гоголя.

— Вон мы куда. Я видел этот домик для студентов. Семнадцать этажей, и все такое прочее. Так он готов?

— Вселяется народ.

— А она кто?

— Будет землеустроителем.

— Это с чем же едят?

— Видишь ли, как говорит их профессор Виталий Ростиславович, землеустроитель — это наместник бога на земле.

— Понял. Итак, мы катим к божьим избранникам?

— Да. Геодезия. Аэрофотосъемка. Картография. Разве тут без потусторонней силы разберешься? Кира не в этом доме живет, но ее институт землеустроителей рядом и общежитие ее рядом. Уж на новоселье-то к соседям она явится. Как думаешь?

— Должна. Красавицы любят ходить в гости. О, ну и домик! Всю улицу под себя подгреб!

Саша свернул с обширного Садового кольца на узенькую улицу Казакова, и сразу высоченный блочный дом как бы преградил им путь. Дом навис над улицей, казалось, встал поперек. Теперь этой улице, чтобы жить, надо все свои дома поменять, повысить ростом, поравнять с великаном. И уже началось тут это подравнивание, уже и один дом-башня встал в конце улицы, и еще один дом тянулся в небо, храня пока в секрете число будущих своих этажей.

— Не жить тут театру Гоголя, — сказал Саша. — Затолкают особнячок. Вот, Олег, и дома тоже друг друга заталкивают и перегоняют.

— Как иные людишки?

— Именно. — Саша остановил машину, въехав на обочину тротуара. — Ну, пошли к твоей красавице. Ух как они домик осветили! Снимем экстерьер?

— Снимай, если хочешь. Но учти, тут ребятки сами умеют снимать. Очень-то не пыли, засмеют. И аппаратура у них получше, чем у тебя. Аэрофотосъемщики ведь.

— Так то в небе, а мы на земле.

— И геодезисты.

— Сдаюсь. Сниму тебя с Кирой — и все. Разрешаешь?

— Ее еще найти надо.

Похоже было, что Олег робеть начинал, подходя к этому дому-великану, сверкавшему сейчас всеми без числа окнами, где каждое окно, светясь, еще и пело, смеялось, перекликалось. Громогласный и развеселый то был великан… И познал уже себе цену. Главным стал на этой улице, главным собирался и оставаться. Его обитатели тоже становились тут главными. Отныне студенческой станет улица. Студенты тут продиктуют свои законы. Наверняка и этот театр Гоголя, чтобы выжить, обновит свой репертуар, принаймет молодых артистов, попытается стать молодым театром, с молодыми проблемами.

Вошли в дом, ступили за светящееся стекло, ступили в гомон и яркость.

— Тут как в гостинице «Юность», когда там поселяются спортсмены, — сказал Саша, озираясь. — Или как в кемпинге в сезон. Откуда они все прикатили?

— Отовсюду, — сказал Олег.

Холл был завален рюкзаками. Из рюкзаков тут горы образовались. А хозяева этих гор, и верно, казались путешественниками, только что возвратившимися из дальних стран. Большинство были в студенческой рабочей одежде, куртки у парней и у девушек были испещрены эмблемами, рисунками, надписями и подписями, даже номерами телефонов. Приглядеться, так по этим рисункам и надписям без труда можно было установить, откуда кто прибыл, где работал, в каких краях оставил свою мету. Иные на куртках хронологией занялись, годы обозначили. В нынешнем году — БАМ, в прошлом — КамАЗ. А еще годом раньше — Казахстан, или вдруг — Подмосковье, или вдруг — Архангельск. Рогатые головы коров глядели со спин, горные вершины тянулись к затылкам, ежастое солнце закатывалось за степной горизонт, белел в морской дали парус, от плеча до плеча ребрилась плотина. Саша очутился возле девушки, куртка которой была испещрена подписями, адресами и телефонами. Очень славная девушка оказалась, с веснушками и длинной косой. На спине у нее паслась корова.

— Привет знаменитой доярке, — сказал Саша.

— Привет! — не поглядев на него, ответила девушка. Она кого-то ждала и нервничала, пиная носком рюкзак.

— А не опаздывай! — сказал Саша. — Так ему! Поделом!

Девушка взглянула на него:

— Без дела тут толкаетесь, молодой человек?

— От газеты.

— Как это вы решились укатить от нее в такую даль? — Служба! А где мы?

— В Башкирии.

— Так там же нефть, а не коровы.

— Много ты понимаешь, объектив. Там луга не хуже, чем в Альпах. Слушай, если тебе нечего делать, помоги мне подбросить эти вещички на тринадцатый этаж.

— Все, больше не ждем?

— Не ждем. Мне были руки нужны. А ты вроде крепкий.

— Рюкзачок подниму. — Саша навесил на плечо рюкзак девушки. Рюкзачок оказался не из легких. — Что там, золотые слитки?

— Да, сконцентрированные в учебники. И этот, и этот еще. И вот этот маленький чемоданчик.

Миг, и три громадных рюкзака и увесистый чемодан повисли на Саше, погребли его.

— Вперед! — скомандовала девушка. — К лифту!

— Вообще-то я тут с товарищем, — сказал Саша, вертя головой.

— Один дотащишь. Вперед!

Саша увидел Олега. Тот стоял в сутолоке посреди холла и тоже вертел головой.

— Олежка, я тут! — крикнул Саша. — Видишь осла с поклажей? Это я! А гонят меня на тринадцатый этаж! Ищи меня там!

— Вперед, вперед! Раскричался! — Девушка взмахнула косой, погоняя Сашу. — Разве ослы разговаривают?

— Иногда. А какая будет награда?

— Ну, нацарапаешь свой телефончик, — сказала девушка. — А там поглядим.

— У тебя вся спина в телефонах и адресах, — сказал Саша, бредя к лифту. Утешало его, что не один он тут стал носильщиком. — Целое стадо у тебя.

— Разберусь. Ты тащи, тащи.

Он тащил, тащил. Смешно и добро было у него на душе. Рюкзаки горьковато пахли брезентом, дорогой, далью неоглядной. И стал он сразу тут своим. Кто-то из парней помог ему, когда влезал в лифт, две девушки, ехавшие с ними, одарили сочувственными взглядами. Он им пожаловался, как родным:

— Совсем загоняла!

— Тяжело в ученье, легко в бою, — сказала одна из девушек.

— Молодая семья? — спросила другая.

— Она самая, — кивнула хозяйка Саши. — Приползли, кажется. Шагай, шагай, мой миленький…

— Ослик, — подхватил Саша. Он выбрался из лифта и стал выбираться из-под рюкзаков. — Где твоя комната?

— Сейчас узнаю у дежурной. Но ты можешь идти, я теперь сама управлюсь. Спасибо. — Девушка подошла к Саше, подставила ему левое плечо. — Пиши. Там, кажется, еще есть свободное местечко.

— Что писать?

— Как все. Адрес. Телефон. Имя не худо бы.

— Хорошо. — Саша достал шариковую ручку, начал писать, сильное и плавное ощущая под рукой плечо девушки.

— Что-то ты не то пишешь, — сказала девушка, скашивая глаза.

— То, то.

— А что? Не разберу.