Лайза Фокс – Последний шанс первой встречной (страница 2)

Игорь надменно усмехнулся.

– О наследстве, о чём же ещё?

– А что о нём говорить? Половину мне, половину сестре. Всё по закону.

Рука Аниного жениха сильнее сдавила моё запястье, и я снова вскрикнула. В глазах Игоря плескалась ненависть. Он и раньше меня недолюбливал, а теперь был готов разорвать на клочки.

– А других обязательств у тебя, ты считаешь, нет?

– Каких ещё обязательств?

– Человеческих. Ты же предала Аню. Теперь пришла пора платить по счетам и расплачиваться по полной. Сейчас я защищаю интересы своей невесты. Нашей с Аней будущей семьи. – Он сделал шаг вперёд, заставляя меня отступить к стене. Презрительно продолжил, – ты же не думала, что мы позволим тебе просто так всё забрать?

– При чём тут случай с Аней? Я не собираюсь забирать всё, но 50% наследства родителей мои по закону!

Мой голос дрогнул. Я шагнула в сторону, царапая спину через ткань офисной блузки о стену здания, пытаясь освободиться от захвата Игоря. Мне это не удалось, но сдаваться я не собиралась.

– Родители бы сейчас перевернулись в гробу из-за стыда за тебя. Они всю жизнь думали, что Аня недостойная, а ты безгрешная. А ты гадина, предавшая сестру! – Игорь наклонился ко мне и резко выкрикнул мне в лицо, – тварь!

У меня перехватило дыхание. Мне было больно от безжалостных слов. Но ещё глубже ранило то, что и я себя так чувствовала: гадиной, предательницей и тварью, подло поступившей с сестрой.

Но сказать это вслух я не могла. Во мне снова проснулась испуганная девятилетняя девочка, которая бросила свою сестру и сбежала. Перед глазами поплыло от страха и горечи.

Я вспомнила тёмный парк с кустами вокруг беседки. Тени мужских фигур. Запах цветов на клумбах. А потом крики сестры о помощи и стук обуви в такт моим торопливым шагам по дорожке аллеи.

– Вспомнила! Значит, не конченная. Совесть где-то ещё есть.

– Но я ничего не могла сделать! Я была ребёнком. Мне было девять!

– Могла, не могла! Какая разница? Тогда не сделала, теперь сможешь. – Голос Игоря стал покровительственным. – Слушай меня внимательно.

Я сделала ещё один шаг, прижимаясь к стене здания. Мне не хватало воздуха. Казалось, что меня душат. Перед глазами плыло. И единственным желанием стало вырваться и убежать.

Мне казалось, что мне снова девять. Я проваливалась в летнюю ночь, после которой изменилась моя жизнь. В ужас, который не только Ане не давал спать ночами. Но Игорь этого не замечал.

– Мы вместе вернёмся к нотариусу, займём очередь и дождёмся, пока позовут. Если мне разрешат войти вместе, будет проще. Я буду рядом, а ты письменно откажешься от наследства в пользу Ани. Подпишешь необходимые документы и свободна. Совсем свободна.

– А если тебя не впустят?

Игорь резко дёрнул меня за руку в сторону входной двери, больно провезя по кирпичной стене. Я упёрлась ногами, замедлив движение. Сопротивлялась несмотря на боль.

– Даже не думай свинтить! Зайдёшь без меня, откажешься. Если намухлюешь, я узна́ю. – Он склонился так, что едва ли не упёрся лбом в мой лоб, зло сверкая глазами. – И тогда тебе конец. С твоей-то историей все решат, что ты не вынесла вины и сама наложила на себя руки. Всё будет выглядеть очень правдоподобно. – Игорь хмыкнул. – Так что не рыпайся. Будь паинькой, делай, как я говорю. Целее будешь.

Последнее он сказал с таким мерзким выражением лица, что слова приобрели не просто угрожающий, а ещё и сальный подтекст. И снова я свалилась в ужас летней ночи.

Мне даже показалось, что стало темнее. По телу прошла дрожь от накатывающего ужаса. К горлу подкатила тошнота.

– И вы мне совсем ничего не оставите? – спросила я вибрирующим шёпотом.

– А ты заслужила чего-то другого? С такими как ты, расправляются гораздо жёстче. Я ещё добрый. Хотя за Аню тебя надо разорвать без жалости.

– Хорошо. Дачу в обществе «Золотой шанс» я отпишу сестре. Но где я жить буду?

Мой голос сорвался на неприятный, жалобный писк. Игоря это только раззадорило.

– А мне плевать! Давай, уже. Не топчись у входа. Вошла, отказалась, подписала, вышла. При этом жива и невредима. – И снова рывок в сторону входа. – Не бойся. Больно не будет.

Дёрнувшись, я начала терять равновесие. Игорь, чтобы не упасть вместе со мной, ослабил хватку на запястье.

В голове блеснула тень надежды. Всем весом я шагнула на ступню Игоря. Тот взвыл от боли и отпустил мою руку. Не теряя ни секунды, я рванулась от входа к нотариусу.

Неслась прямо по газону, прыгала через клумбы. Мне вслед неслись ругательства, но я не обращала на них внимания. Зажмурившись, толкнулась через заросли ирги, а когда сопротивление веток ослабло, распахнула глаза.

И в следующий момент вывалилась на дорогу, под колёса чёрной дорогой машины, водитель которой был мне хорошо знаком.

Куда теперь?

Мир пульсировал картинками. Животный инстинкт самосохранения превратил меня в выпущенную из лука стрелу. Я неслась прочь с единственной целью – сбежать от Игоря.

Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стоял оглушительный звон. Я бежала, не разбирая дороги, пытаясь спрятаться от злых слов Игоря, его взгляда, собственного прошлого.

Резко шагнув с тротуара на проезжую часть, я услышала визг тормозов. На меня летела чёрная дорогая машина. Водитель с перекошенным от ярости лицом пытался остановить несущуюся по инерции громаду.

Попытавшись вернуться на обочину, я зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало. Звуки были совершенно другими. В нос ударила гарь жжёных покрышек, и я осела на асфальт.

Я отшатнулась и упала на газон. Мимо, бешено сигналя, проносились машины. Кто-то успевал ругаться, опустив стекло. Но я слышала совершенно другое. Оно было опаснее остального.

Хлопок двери, торопливые шаги. А потом чья-то сильная рука рывком оттащила меня к кусту ирги, раскинувшемуся у кромки тротуара. Тяжело дыша, я смогла подняться на четвереньки.

Подняла голову. Начала увидела роскошный автомобиль. Потом ноги. Сильные. Мужские. В идеальных дорогих туфлях и костюмных брюках модного синего цвета.

Меня рывком подняли на ноги сильные мужские руки, и я едва не застонала от отчаянья. Потому что на меня смотрел Ратников. И в его взгляде была смесь ярости, раздражения и любопытства.

– Ты в своём уме? – его голос был низким и властным. – Ты решила броситься мод машину? Лавры Карениной не дают покоя?

Меня колотило от нахлынувшего ужаса. Язык онемел. Ратников оглядел меня, придерживая за плечи. А когда кусты за спиной начали с треском ломаться, из моего горла вырвался крик. Ратников заметил мою реакцию и потащил к машине.

– Потом разберёмся, – рявкнул он и захлопнул дверь.

В мою дверь стукнули ровно в тот момент, когда Ратников заблокировал дверь. Игорь в бешенстве дёргал ручку, но открыть не мог. Ратников нажал на сигнал. А когда жених сестры отпрянул, рванул машину с места.

– Кто это? – Гоня машину по проспекту, спросил Ратников.

Это был не просто интерес. Я чувствовала себя, как на допросе. Трясущимися руками пыталась пристегнуться, но не попадала в замок ремня безопасности. Никак не могла прийти в себя.

– Игорь.

– Яснее не стало! Кто это Игорь?

Наконец я смогла справиться с ремнём. Замок щёлкнул, и я смогла откинуться на спинку сиденья с облегчённым вздохом. Ратников свернул с проспекта и припарковался у современной жилой высотки.

– Быстрее! – С нажимом сказал босс.

– Жених сестры.

– И чем ты его так достала?

Голос Ратникова был требовательным. Теперь уже не злым, но сосредоточенным и властным. Словно он имел право меня допрашивать.

– Своим наличием.

Он повернулся в мою сторону с интересом.

– И что? Он тебе угрожает?

Поджав губы, я отвернулась к окну. В своей проблеме я не могла признаться. Тем более, Ратникову. Достала телефон и трясущимися руками набрала сестру. Та ответила почти мгновенно.

– Ты уже всё подписала?

– Аня, я столкнулась с Игорем. Он меня испугал, – выпалила я, сдерживая рыдания.

– Я тебя спрашиваю, ты уже подписала документы? До конца вступления в наследство осталось 10 дней! Ты что телишься?

У меня в груди защемило. Мне показалось, что умер близкий человек. Стало так больно, как после сообщения о смерти родителей. И так же, как тогда, я прервала звонок и расплакалась.

Рыдала, уткнувшись в ладони. Ратников не проронил ни слова. Положил на колени коробку с салфетками. Не прикасался, не уговаривал, не давал советов. Дождался, пока я успокоилась, и спросил:

– Тебя шантажируют?