Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 43)
– Нет, это ни в коей мере меня не смущает.
Глаза Годфри слегка расширились от удивления. Похоже, легкость, с какой она приняла предложенный им сценарий, его немного шокировала, но он быстро взял себя в руки, и Арлетта почувствовала, как у нее в груди разливается что-то волнующее и приятное, подозрительно похожее на предвкушение. Казалось, что, расстегнув две верхние пуговицы на блузке, она отворила дверь в какую-то часть своей души, о существовании которой доселе даже не догадывалась.
В течение следующих пяти минут они усаживались на красном шифоне кушетки, а Гидеон командовал из-за мольберта, куда им наклониться и куда повернуть голову. Наконец он собственноручно поправил распущенные волосы Арлетты, уложив их на плече Годфри «оптимальным образом», как он выразился, и вернулся к мольберту. Сосредоточенно щурясь, художник еще раз оглядел получившуюся живую картину и удовлетворено кивнул.
– Да, кажется, это именно то, что надо. Разве что… Сядьте-ка немного подальше, мистер Каперс. Буквально на дюйм… вот так. А вы, мисс де ла Мер, наклоните голову чуть-чуть вправо. Отлично! Превосходно. А теперь попрошу не двигаться…
После этого все трое замолчали. Пока Гидеон наносил на бумагу первые штрихи и делал предварительные наброски, Арлетта послушно смотрела на мокрое пятно на обоях. Все было так, как она себе представляла: шуршал карандаш, пыхтел буксир, тащивший по Темзе груженную углем баржу, гремели по брусчатке колеса наемных экипажей. А помимо этого она слышала и глубокое, ровное дыхание Годфри, и даже, кажется, негромкий стук его сердца. Какое-то время спустя Арлетта слегка расслабила уставшие мышцы и чуть сильнее оперлась о плечо Годфри, с удовольствием ощущая под крахмальной рубашкой его плотное, сильное тело и теплую влагу проступившей на коже испарины. Его лица она не видела, зато ей были хорошо видны горящие вдохновением глаза Гидеона, который работал за мольбертом, словно человек, спешащий поскорее запечатлеть на бумаге что-то по-настоящему прекрасное. На мгновение их взгляды встретились, и Арлетта ободряюще улыбнулась художнику.
– Вам удобно, мисс де ла Мер? – негромко спросил Гидеон.
– Да, – откликнулась Арлетта. – Все просто замечательно.
28
Когда без четверти час Дом наконец вернулся, Бетти спала на софе, держа на груди спящую Астрид. Услышав, что он вошел в гостиную, она открыла глаза и растерянно уставилась на него. По-прежнему прижимая к себе ребенка, Бетти попыталась сесть и сморщилась от острой боли в затекшей шее. Аккуратно переложив девочку на диван рядом с собой, она помассировала затылок рукой и снова поморщилась.
Дом улыбнулся и посмотрел на Астрид.
– Никак не могла ее уложить? – спросил он.
– М-м-м… мисс Астрид никак не хотела ложиться в свою кроватку. Она хотела смотреть телевизор вместе со мной.
– Извини, что поздно. Никак не мог вырваться раньше.
Бетти пожала плечами.
– Ничего страшного. Ты же предупредил, что задержишься.
– Ну и как прошел день? – Дом бережно взял дочь на руки. При этом он наклонился совсем близко, и Бетти, почувствовав исходящий от него запах табака, вспомнила, что не курила уже часов восемь.
– Нормально. – Она зевнула. – Даже хорошо. Правда, я никак не могла понять, как собирается эта двойная коляска… – Она махнула рукой в направлении прихожей. – Но потом разобралась.
– Ты водила детей гулять? – удивился Дом.
– Да, конечно, – ответила Бетти и слегка потянулась. – Иначе бы я просто сошла с ума. И дети тоже. Торчать целый день в четырех стенах – это, знаешь ли… Мы ходили в парк Сент-Джеймс, кормили уток, качались на качелях и все такое.
– Ух ты! Здорово! – Дом, похоже, в самом деле обрадовался.
Она кивнула.
– Мне кажется, детям понравилось. Мы неплохо провели время.
Дом посмотрел на нее с уважением.
– Ты либо преувеличиваешь, либо ты настоящая Мэри Поппинс. Впрочем, меня устраивает и то, и другое при условии, что ты пообещаешь выручать меня и дальше.
Он улыбнулся. В уголках его глаз появились «гусиные лапки» морщин, и Бетти подумала, что у него усталый вид. Усталый и немного печальный.
– Конечно, я буду тебя выручать, – сказала она и поднялась на ноги. – Когда моя помощь понадобится в следующий раз?
– Завтра дети будут у Эйми, но она привезет их обратно часам к пяти. Как тебе кажется, ты сможешь подойти к этому времени? Боюсь только, что ты снова поздно освободишься. Может, не как сегодня, но все-таки…
Бетти задумалась. Если она согласится, ей снова придется сказаться больной и тем самым, возможно, разбить сердце малыша Родриго, но дело того стоило. Дом платил ей в три раза больше ее почасовой ставки в «Вендиз».
– Смогу. – Бетти кивнула. – В пять?
– В пять или чуточку раньше, если получится.
Она снова кивнула, и Дом, все еще держа Астрид на руках, проводил ее до двери. Бетти уже шагнула на крыльцо, когда он ее остановил.
– Эй, постой! Чуть не забыл! – С этими словами Дом достал из заднего кармана джинсов несколько скомканных банкнот. – Это за сегодня, – сказал он. – И не вздумай отказываться – ты заработала каждый пенни. Дойдешь до дома сама или тебя проводить?
– Конечно, дойду. И… спасибо. – Бетти кивнула и убрала деньги в сумочку. Она не знала, сколько он ей заплатил, но не сомневалась, что сумма была более чем солидная. Ей было даже немного неловко получать такие деньжищи за неполный день работы, но потом она вспомнила, что те же супермодели, к примеру, получают куда больше, а ведь им не приходится подмывать младенцев и менять им подгузники.
– Это тебе спасибо, Бетти, – ответил Дом. – Я очень рад, что познакомился с тобой. Действительно рад, и не только потому, что ты сидишь с моими детьми.
Он тихо закрыл за ней дверь, и Бетти, спустившись с крыльца, быстро пошла в сторону Бервик-стрит.
Сегодняшний день был довольно тяжелым. На ее попечении было три капризных, избалованных ребенка, которых нужно было кормить, развлекать, одевать на прогулку и так далее. Вечером она едва не расплакалась от бессилия, когда ей пришлось в десятый раз бежать в комнату Астрид и успокаивать рыдающего младенца, который, несмотря на поздний час, упорно отказывался засыпать. Но она все-таки справилась, и сознание этого наполняло сердце Бетти гордостью. Кроме того, возиться с детьми ей неожиданно понравилось, и она подумала, что на самом деле они были не такими уж непослушными. Просто они к ней не привыкли, вот и все, рассуждала Бетти. Правда, она действительно здорово вымоталась, но усталость сразу забывалась, стоило ей только вспомнить благодарную улыбку Дома. Он высоко ценит ее помощь – он сам так сказал! А Бетти любила, когда ее ценили, к тому же ей нравилось о ком-то заботиться. С тех пор как умерла Арлетта, Бетти не нужно было ни за кем ухаживать, и теперь она с удивлением поняла, как, оказывается, ей этого не хватало.
Скручивая на ходу сигарету, Бетти довольно быстро шагала к своему дому, хотя ноги ее подгибались от усталости, так что раз или два она чуть не споткнулась. Она собиралась подняться на площадку пожарной лестницы, чтобы спокойно покурить и сразу же лечь спать, как вдруг заметила, что в проволочной корзине под щелью почтового ящика с внутренней стороны двери лежит что-то вроде открытки, на которой небрежным почерком нацарапано ее имя. Взяв открытку в руки, Бетти поднесла ее к свету. Это оказалась никакая не открытка, а рекламная листовка клуба «Мельница», расположенного на Уиндмилл-стрит. Листовка давала право на посещение музыкального вечера под названием «Влюбленные коты». «За диджейским пультом наш любимый Дж. Л.!» – было напечатано внизу.
Дж. Л.
Джон Любезноу.
Она перевернула листовку и прочла:
Бетти подняла голову и посмотрела на окно своей квартиры. Потом посмотрела на свое летнее платье – изрядно помятое и покрытое пятнами от молока, каши, фруктового пюре и прочего. На ногах у Бетти были потрепанные кеды. От косметики, которую она второпях наложила еще утром, наверняка ничего не осталось, подумала Бетти, да и ее дыхание вряд ли было особенно свежим после того, как она проспала почти час на кушетке в гостиной Дома. Волосы… волосы тоже засалились и выглядели неопрятно, хотя она и сделала попытку кое-как расчесать их собственной пятерней.
Потом Бетти подумала о Джоне, о том, как он стоит один за своим диджейским пультом, подумала о его сильных, загорелых руках, по которым перебегают разноцветные блики цветомузыкальной установки. Любимый диджей Джон Любезноу… Времени было без малого час. Быть может, она еще успеет. Бетти прикурила сигарету и, глубоко затягиваясь на ходу, энергичной походкой двинулась в сторону Уиндмилл-стрит.
Клуб «Мельница» разместился в подвале какого-то здания. Единственным видимым признаком его существования оказалось небольшое объявление, в котором покидающих клуб клиентов просили соблюдать тишину, да пыльный синий фонарь над дверью, на котором черной краской была выведена буква «М».
Но внутри все оказалось не так уж плохо. Несмотря на ветхие бархатные драпировки, облезшую позолоту и пыльные люстры, «Мельница» обладала какой-то особой энергетикой. Ориентируясь на звук одной из композиций «10 000 маньяков», Бетти прошла в тесный зал, где под зеркальным дискотечным шаром танцевало человек пятьдесят, да еще около трех десятков стояли вдоль стен, курили и с крайне сосредоточенным видом сосали из бутылок пиво. Джона она заметила в дальнем углу. Он сидел на небольшом возвышении, отделенном от зала небольшой загородкой, и, вытащив из конверта какой-то диск, внимательно разглядывал его поверхность при свете тусклой рабочей лампочки.