Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 45)

Он протянул ей пачку сигарет, но Бетти отрицательно качнула головой и скрутила самокрутку. Некоторое время оба сидели молча, но это не было неловкое молчание двух чужих людей. Они молчали как друзья, у каждого из которых был за плечами долгий и трудный день, после которого они зашли пропустить по стаканчику в один из баров знаменитого Сохо.

– Ну ладно, – сказал наконец Джон и положил недокуренную сигарету в пепельницу. – Расскажи мне, какой он – Дом Джонс. С чего это ему вдруг вздумалось нанять тебя в качестве няньки для его детей?

Бетти неопределенно пожала плечами.

– Насколько я знаю, предыдущую няньку Эйми Метц выгнала, а потом, не предупредив, оставила ему детей. А тут я подвернулась… Похоже, я его здорово выручила.

– А как там вообще, внутри? В доме, я имею в виду?

Бетти покровительственно улыбнулась.

– Да брось, Джон. Я уверена, что на самом деле такого клевого парня, как ты, ни капельки не интересует, как живет какая-то скучная мегазвезда.

Джон самодовольно ухмыльнулся.

– Меня и в самом деле не очень интересуют, гм-м… бытовые подробности жизни мистера Джонса. Я спросил просто так, для поддержания разговора… Считай, что я проявил вежливость и решил поинтересоваться, в каких условиях тебе приходится работать.

Бетти рассмеялась.

– Тогда понятно. К сожалению, я никому не должна рассказывать о том, как живет Дом Джонс. Я просто не имею права.

– Он что, заставил тебя подписать что-то вроде договора о неразглашении?

– Нет. Пока мы работаем на основе, так сказать, джентльменского соглашения. Дом мне доверяет, и я не хочу обмануть его доверие. – Она строго поджала губы и стала раскуривать свою самокрутку.

Джон одобрительно кивнул.

– Молодец, так и надо. Ну а если серьезно, какой он, Дом? Такой же заносчивый и высокомерный, как все знаменитости?

– Нет, – ответила Бетти. – Он довольно рассеянный, я бы даже сказала – с небольшой сумасшедшинкой. Я, правда, очень мало его знаю, но мне кажется, Дом – человек очень порядочный. Он любит своих детей и любит свой дом, а еще он не дурак поесть…

– У него, небось, весь холодильник забит вкусным и питательным сыром двадцати сортов, – пошутил Джон.

– Верно. Питается он в основном сыром и фруктами, их он поглощает буквально тоннами. Никаких чипсов, разумеется. Я знаю это точно – я ли их не искала!.. – Она приложила палец к губам. – Все, больше ничего не буду рассказывать. И вообще, хватит о Доме. Давай лучше поговорим о тебе.

– О, нет, это исключается. Во-первых, я терпеть не могу говорить о себе, потому что есть во-вторых: тут особо говорить-то не о чем. И вообще, я вытащил тебя сюда, чтобы узнать твою «долгую историю»… Помнишь, когда я спросил, почему после той вечеринки ты так и не появилась на пожарной лестнице, ты ответила – «это долгая история». И обещала рассказать ее позже. Вот мне и стало любопытно, из-за чего мне пришлось целый час сидеть на жестком железе в компании десятка польских студенток.

– Ах вот ты о чем! Я не смогла выйти из-за Кэнди Ли.

– Из-за Кэнди Ли?

– Это та шибзданутая лесбиянка, которая живет в квартире подо мной. Уж не знаю, кто она, китаянка или кореянка… Она ворвалась в ванную комнату сразу после того, как ты ушел, и попыталась меня соблазнить. Она была… довольно настойчива, и мне никак не удавалось от нее отделаться.

– Какой кошмар! Надеюсь, она ничего тебе не сделала?

Бетти рассмеялась.

– Ничего, но она очень хотела добраться до меня своим змеиным язычком с металлической бусиной.

– И что же было дальше?

– Я несколько раз сказала «нет», и в конце концов она свалила. Впрочем, перед уходом она пригласила меня заходить, если я вдруг передумаю. В любое время дня и ночи.

Джон посмотрел на нее с насмешливой серьезностью во взгляде.

– Ну и как тебе кажется? Ты передумаешь?

– Даже не знаю… – Она подмигнула, затягиваясь своей сигаретой.

– Но это вовсе не «долгая история», как ты выразилась.

– Ты прав. – Бетти выпустила дым тонкой струйкой. – На самом деле все произошло достаточно быстро, но тогда мне казалось – эта Кэнди никогда не уйдет. – Она улыбнулась. – Я сказала «долгая история», чтобы тебя заинтриговать и в конце концов заставить тебя пригласить меня куда-нибудь выпить!.. – выпалила она и тут же залилась краской. Джон с иронией приподнял брови, и Бетти, запинаясь, добавила: – То есть я сделала это не потому, что… не потому, что мне хотелось, чтобы ты пригласил меня на свидание или что-то типа того. Просто… вот я живу в этой своей квартире, а твой лоток стоит прямо под моими окнами… Мы постоянно сталкиваемся, но как-то… на бегу. Вот я и решила, что нам пора узнать друг друга получше.

– Согласен, – серьезно сказал он и негромко звякнул о ее бокал с виски своим. – Ну, за знакомство… Я, правда, по-прежнему не собираюсь рассказывать тебе о своей жизни во всех подробностях, но… Если нам пора, как ты выразилась, лучше узнать друг друга, тогда я просто настаиваю, чтобы ты рассказала мне о себе. С самого начала. Я имею в виду и этот твой «жуткий, разваливающийся особняк», и все остальное, если ты, конечно, не возражаешь… – И Джон улыбнулся Бетти редкой для него «полной» улыбкой, в которой участвовали не только губы, но и глаза. Глядя на него, она снова покраснела. Обычно его лицо выглядело неподвижным, неприветливым, холодным… не как маска, конечно, но как плотные занавески, за которыми не различишь ни настроения, ни эмоций, ни движений души. Когда же он улыбался вот так, открыто и искренне, занавески распахивались, и за ними сверкал теплый и ласковый летний день. Бетти, пожалуй, была даже рада, что Джон так редко улыбается по-настоящему; в противном случае она могла бы привыкнуть к этой его улыбке и перестать замечать ее красоту.

Прежде чем ответить, Бетти набрала полную грудь воздуха. Его слова всколыхнули в ее душе самые противоречивые чувства, в существовании которых она не готова была признаться даже самой себе. Напустив на себя хладнокровный вид, Бетти уточнила самым, как ей казалось, естественным тоном:

– Ты имеешь в виду жуткий, разваливающийся особняк на самом краю высокого утеса?

Джон снова улыбнулся.

– О, да. Еще и продуваемый всеми ветрами, я думаю.

– Еще как продуваемый. Продуваемый ветрами, промокаемый дождями и к тому же с неисправным отоплением.

– Какой кошмар! А привидения там водились?

– Нет, привидений там не было, зато там жила одна очень старая леди. Очень, очень старая леди, которая носила очень элегантные красные атласные туфли…

– Это даже лучше, чем бряцающие цепями призраки. Я заинтригован, Бетти. – Джон потер руки. – Расскажи скорее, да поподробнее. Мне не терпится узнать твою историю.

– Боюсь, моя история может показаться тебе довольно скучной.

– Ничего страшного, – возразил он. – Главное, она будет о тебе, а ты совсем не скучная.

– Не скучная?

– Нет. Совершенно.

Бетти улыбнулась и рассказала ему все.

29

– Доброе утро, мэм, меня зовут мистер Каперс. Я ищу мисс Арлетту де ла Мер. Она здесь? Не будете ли вы так любезны ее пригласить? Заранее благодарен.

Миссис Стампер, заведующая отделом дамского платья в универмаге «Либерти», подняла глаза, и ее изогнутые дугой тоненькие брови подскочили вверх. Невольно прижав ладонь к груди, она окинула собеседника внимательным взглядом, отметив и сверкающие лаковые ботинки, и модную шляпу-котелок, и кофейного цвета жилет в тончайшую полоску, и торчащие из кармашка золотые часы с цепочкой, и, конечно, огромный букет белоснежных гладиолусов, который он держал в руках. Не совсем еще справившись с первоначальным потрясением, миссис Стампер проговорила севшим голосом:

– Я… не совсем уверена, сэр. Если хотите, я сейчас проверю…

Арлетта выглянула из примерочной в глубине торгового зала и почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Выпустив из рук закрывающую вход занавеску, она прислонилась спиной к стене.

Годфри Каперс.

Он здесь.

Он пришел с цветами.

Выпрямившись, Арлетта несколькими быстрыми движениями пригладила волосы. В примерочную она зашла только минуту назад, чтобы воспользоваться зеркалом: миссис Стампер сделала ей замечание за выпавшую заколку и велела привести себя в порядок, но сейчас Арлетта чувствовала острую необходимость действительно выглядеть на все сто. Просто на всякий случай.

В примерочную заглянула миссис Стампер.

– Мисс де ла Мер, – проговорила она странным прерывистым голосом, обращаясь не столько к Арлетте, сколько к ее отражению в зеркале. – Вас спрашивает один джентльмен… некий мистер Каперс. Он сказал, что пришел повидаться с вами. – С этими словами заведующая шагнула вперед и понизила голос почти до шепота. – Он принес цветы! – просипела она.

– А-а, мистер Каперс!.. – откликнулась Арлетта. – Это мой знакомый. Мой друг, известный художник Гидеон Уорсли, пишет наш совместный портрет. Да я, кажется, уже рассказывала вам о мистере Уорсли… – Она старалась говорить небрежно, но по ее шее уже полз предательский жар, и Арлетта невольно вскинула руку, прикрывая проступившие на коже красные пятна.

– Да, вы говорили, но я подумала, что… Никогда не видела такого красивого негра! – проговорила миссис Стампер, качая головой. – Да и одет он прекрасно. – Она тоже улыбнулась, но как-то вымученно, и Арлетта заметила, что лицо заведующей тоже пошло пятнами.

– Ничего удивительного, – сказала она. – Мистер Каперс – известный музыкант, один из солистов Южного синкопированного оркестра, который приехал в Лондон на гастроли. Да вы, вероятно, о нем слышали…