Лайза Джуэлл – Я наблюдаю за тобой (страница 34)
– Не знаю, в каком смысле, – ответила Бесс. – Только у меня уже две недели задержка. Я вся раздулась. И сиськи болят… – она легонько потрогала грудь.
– Но… я понять не могу. У тебя же нет парня.
–
Дженна в отчаянии взглянула на подругу.
– Бесс, скажи мне, с кем ты занималась сексом?
– Ни с кем. Не было никакого секса. Это непорочное зачатие, ясно?
– Хватит прикалываться! Рассказывай!
– Не могу, ясно? Не могу, и все. Может, я вообще не беременна. Это просто ПМС, и месячные начнутся завтра. Наверное.
– Подожди меня после школы, – предложила Дженна. – Сходим в аптеку, купим тебе тест.
Бесс кивнула, но тут же помотала головой.
– Нет, я занята.
– Чем?
– Ничем.
Дженна вздохнула.
– Ладно, я куплю тебе тест и принесу завтра. На перемене посмотрим. Идет?
– Хорошо, – ответила Бесс. – Идет. – После недолгого молчания она произнесла: – Прости за то, что я сказала про твою маму. Ты совсем не такая.
Дженна улыбнулась и обняла подругу. Та поморщилась и отстранилась.
– Ты чего?
– Ничего, все в порядке.
– Тебе больно?
– Нет, я же сказала, все в порядке.
– Пойдем на урок?
– Пойдем.
Они вышли из туалета, держась за руки.
– 45 –
Прошлая суббота стала одной из худших в «Чики-дрики». На нее забронировали тринадцать дней рождения, а в десять утра пошел дождь; разумеется, к обеду в клубе было не протолкнуться, и все в плохом настроении. Пришлось разнимать две драки: одна между компанией десятилетних мальчишек, вторая – между двумя сорокалетними папашами (из-за них даже вызвали полицию). Ко всему прочему засорился мужской туалет; об этом узнали только через час, когда весь пол был залит водой вперемешку с туалетной бумагой и дерьмом. Потом молоденькая девушка в свой первый рабочий день ухитрилась опрокинуть стол в праздничном зале, уничтожив тридцать стаканов смородинового лимонада и праздничный торт стоимостью в сто фунтов. Не день, а вечный бой; только потушишь пожар в одном углу, уже полыхает в другом. Тем не менее, несмотря ни на что, подробности встречи с Томом раз за разом прокручивались в мыслях Джоуи, заставляя ее краснеть от стыда, ужаса и всепоглощающей страсти.
Наконец рабочий день завершился, и Джоуи, грязная и потрепанная, вывалилась из «Чики-дрики» в сырые сумерки, в глубине души надеясь, что у выхода ее ждет Том с тем самым выражением отчаянного желания в глазах. Разумеется, он не ждал ни на улице, ни на остановке. Джоуи прошла той же дорогой, что и в пятницу вечером, однако Тома не было. Она помедлила у своей двери, чересчур долго разыскивая ключи и делая вид, что читает эсэмэску, но он так и не объявился. Прошел вечер субботы, миновали воскресенье и понедельник – ни намека на его присутствие.
Во вторник утром Альфи поинтересовался: «У тебя все хорошо, детка?» – и сделал ей массаж ступней. Джоуи хотелось плакать, потому что ей было совсем не хорошо, а если вдуматься, никогда не было хорошо. Никогда. Тем не менее она ответила: «Все отлично, просто устала». «Знаешь, мы ведь можем поговорить, если тебя что-то тревожит», – сказал Альфи. Джоуи кивнула, проглотила слезы и ласково взъерошила ему волосы. По улицам ходят сотни симпатичных девушек, и любая из них стала бы для Альфи лучшей женой, чем она, Джоуи.
В тот же день Альфи позвонила какая-то женщина из поселка: Никола рекомендовала его как очень хорошего маляра, и не будет ли он так любезен зайти и составить смету. «Можно взять твой телефон? – попросил Альфи. – Хочу заглянуть к Николе и сделать несколько фотографий. Покажу свою работу. А то на моем камера дерьмовая».
«Бери, конечно», – рассеянно отозвалась Джоуи. А потом ее посетила удачная мысль.
– Давай я сфотографирую, у меня лучше получается. Не волнуйся, забегу к Николе после работы.
Ей открыл мальчик. Он коротко постригся и теперь выглядел настоящим зверенышем. В воздухе повисла напряженная пауза. Паренек покраснел и едва не споткнулся о собственные ноги, пропуская Джоуи в дом.
– Дверь! – отрывисто крикнул он куда-то в коридор. – Дверь!
Появилась Никола. Когда Джоуи видела ее в последний раз, жена Тома щеголяла в блестящем спортивном костюме и бейсболке, розовощекая, улыбающаяся и подвижная, будто вот-вот сорвется с места и убежит. Теперь хозяйка дома вышла в джинсах, джемпере и растянутых носках, волосы собраны в пучок, кожа тусклая, лицо опухшее. Завидев Джоуи, она встревожилась, как и ее сын.
– Привет, я Джоуи, жена Альфи. Живу через дом, с Джеком и Ребеккой.
Никола вымученно улыбнулась.
– Ах да, Альфи много о вас рассказывал. Чем могу помочь?
Джоуи вынула из кармана телефон.
– Альфи завтра пойдет к клиентке составлять смету. Он хотел бы показать фотографии своей работы. У него не очень получается фотографировать, поэтому мы договорились, что я сделаю снимки. – Она переложила телефон из одной руки в другую, по-прежнему натянуто улыбаясь. – Можно?
Никола закрыла глаза, медленно открыла их, тряхнула головой и улыбнулась.
– Ну конечно, не вопрос. Извините за беспорядок, минималистами нас не назовешь. Проходите-проходите.
Фредди отодвинулся и дал Джоуи пройти. Ей показалось, будто он к ней принюхивается.
– Откуда мне начать?
– Ну… – Никола нервно одернула джемпер. – Альфи красил здесь, – она обвела жестом холл, – и кухню, и гостиную, и лестницу тоже. До верхней площадки.
У Джоуи захватило дух от собственной дерзости. Она пересекла границу и проникла в жилище Тома. Прошла сквозь священный портал в мир, о котором могла лишь мечтать: здесь вещи Тома, его сын, его жена, его дух, его выпавшие волосы и высохший пот. Где-то здесь брюки, которых она касалась, – лежат в корзине для белья или, аккуратно сложенные, висят в шкафу, заполненном одеждой Тома, его свитерами и большими, внушающими уважение ботинками. Шнурок с рабочим бейджем отдыхает на столе, своенравные галстуки заперты в комоде. Здесь Том спит, ест, пьет, здесь проходят его дни.
– Не возражаете, если я включу свет? – спросила Джоуи у Николы.
Дом Фицуильямов оказался совсем не таким, как Джоуи представляла. «Полная задница» – так выразился Альфи, но она не ожидала, что настолько. Даже с безупречно выкрашенными стенами жилище выглядело нелюбимым и неприветливым. Ни одной картины, ни единого яркого пятна, темно и к тому же ужасно холодно.
– Конечно, включайте. Принести вам чего-нибудь? Может, чаю?
Никола тоже оказалась совсем другой. Джоуи считала ее типичной мелвиллской домохозяйкой: такие дамочки готовят только из отборных продуктов, купленных в пафосном гастрономе, составляют букеты из дорогих цветов, болтают по телефону с подружками; на столе у таких вино в запотевшей бутылке, а на экране ноутбука – незавершенный заказ в «Окадо»[10]. А Никола походила на молоденькую няню, которая не знает, как встретить гостя в отсутствие работодателя, боится включить свет, открыть дверцу буфета или прибавить отопление. Словно она не на своем месте.
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Джоуи. – Я ненадолго.
Никола исчезла, оставив Джоуи в одиночестве. Та включила люстру, дающую безжалостный желтый свет, и сделала несколько снимков.
Джоуи заглянула на кухню. Никола вздрогнула от неожиданности.
– Пожалуйста, заходите, – сказала она, поднимаясь с места. – Как видите, Альфи покрасил стены, а еще обновил все шкафы и полки… Альфи сказал, что вы познакомились на дешевом курорте на Ибице.
– Да, – удивленно ответила Джоуи. Ей и в голову не приходило, что Альфи и Никола могли беседовать, тем более о ней. – Правда, я не назвала бы его дешевым. Четыре звезды. Там было вполне мило.
– Понятно, – неопределенно заметила Никола. – Альфи так его описывал, что у меня сложилось впечатление, будто он дешевый. Впрочем, я все равно не в состоянии представить. Мы никогда не отдыхали за границей.
– Правда? – поразилась Джоуи.
– Видите ли, у Тома работа, – пояснила Никола. – Всепоглощающая, занимающая все его время.
Джоуи кивнула, хотя объяснение не показалось ей удовлетворительным. Надо же, женщина за тридцать – и ни разу не ездила за границу.
– Если мы куда-то и уезжаем, то недалеко от дома, чтобы Том в любой момент мог вернуться, если потребуется.
– Вы ни разу не ездили за границу, даже до того, как познакомились с Томом?
– Ха-ха, не могу сказать, что у меня было много времени до знакомства с Томом. Нет, не ездила.
Джоуи опять кивнула. Ей ужасно хотелось узнать у Николы, сколько ей лет, но это было бы бестактно.
– Знаете, он очень вас любит.
Джоуи застыла, словно статуя. Ее будто ударила молния.