Лайза Джуэлл – Я наблюдаю за тобой (страница 20)
– Она не знает. Даже не смогла предположить где.
– Ну, это легко вычислить. В последние годы мы нечасто выбираемся на отдых. Один раз ездили в Озерный край и пару дней гостили у твоей мамы. Я совсем не помню эту женщину.
Фредди затаил дыхание. Он не любил вспоминать каникулы в Озерном крае – худшее событие в его жизни. Отец терпеть не может отпуска; он с самого начала дал им с мамой понять, что не желает никуда ехать, а затем пилил их за то, что они его уговорили. Всю неделю он ворчал и придирался, а мама всячески старалась его задобрить. Они с Фредди прямо-таки на цыпочках ходили, лишь бы не разозлить отца. А еще там было ужасно жарко. Раскаленная гостиница с законопаченными окнами. Фредди пришлось спать на полу, на матрасе. Мама постоянно шикала на него, стоило ему пожаловаться. Наконец настал день, когда они поехали на автобусную экскурсию, и на папу набросилась незнакомая женщина. Она стукнула его так сильно, что Фредди услышал гулкий звук, с которым кулак впечатался в папину грудную клетку. Лицо женщины исказилось от ярости, с губ слетали брызги слюны. Фредди никогда не видел, чтобы кто-то был в таком гневе.
Сейчас слова незнакомки не произвели бы на Фредди впечатления, но тогда каждое слово острым ножом вонзалось в сердце. «Ты только посмотри на себя! Как тебя земля носит?» – орала она.
Папа довольно грубо схватил ее за руку и потащил, будто мешок с картошкой, на другую сторону улицы. Фредди видел, как они яростно жестикулируют, однако проезжающие автомобили заглушали их голоса. Полминуты спустя отец поспешно вернулся к автобусу и практически затолкал их с мамой внутрь. «Залезай! – прошипел он Фредди на ухо, крепко держа его повыше локтя. – Живо!»
Все стояли и смотрели на них. Щеки Фредди горели огнем.
Сев на свое место, он выглянул в окно. Женщина по-прежнему была там; ее обнимала другая, внешне похожая, только моложе. Та, вторая, посмотрела на автобус и перехватила взгляд Фредди. В ее глазах он увидел чистую, беспримесную ненависть.
Он отвернулся и спрятал лицо у мамы на плече, а когда выглянул, женщины уже ушли.
Родители предпочитали не вспоминать о том случае. «Какая-то сумасшедшая, – говорили они. – Перепутала папу с кем-то. Просто обозналась. Забудь. В мире много странных людей».
Остаток каникул прошел хуже некуда. Мама прекратила подлизываться к папе, стала резкой и молчаливой. Родители почти не разговаривали друг с другом до самого отъезда. На обратном пути они обсуждали исключительно дорогу – как ехать и куда свернуть. Прошло недели две, прежде чем жизнь вернулась в обычное русло.
– В любом случае, – продолжил отец, – я сказал ей, что мы готовы помочь. Подозреваю, у ее матери что-то с психикой. Одно дело – обознаться, и совсем другое – таиться в кустах с фотоаппаратом.
Фредди кивнул сам себе. Ну конечно, они обсуждают странную женщину через дорогу, которая подглядывала за ним, пока он подглядывал за ней. Ту самую, которой он показал средний палец. Маму Дженны. Неужели Дженна и ее мама ездили в ту же поездку и жили в той же гостинице? Выходит, они были там в тот день и видели, что произошло. Возможно, они знают правду.
За матовым стеклом входной двери возникла чья-то фигура. Зазвенел звонок. Фредди открыл. На пороге стоял здоровяк с татуировками, муж Джоуи, в заляпанном краской комбинезоне и огромных коричневых ботинках.
– Привет, приятель. – Он тщательно вытер ноги о коврик. – Как дела?
– Хорошо.
– Рад слышать. Мама дома?
Фредди указал в сторону кухни.
Здоровяк прошел по коридору, тихонько постучал в дверь и заглянул в кухню.
– Доброе утро, миссис Фицуильям, мистер Фицуильям.
– Альфи, пожалуйста, зови меня просто Никола, – сказала мама. – Хочешь чаю?
Альфи вошел в кухню и закрыл за собой дверь. Фредди остался один. В голове лихорадочно метались разрозненные мысли: странная женщина в поселке и злобная тетка из Озерного края; Красные Сапоги и папа; папа и фотографии с компьютера; фотографии и Ромола; мама и здоровяк-маляр (зачем красить кухню, если все равно скоро сниматься с места?..). Каждый раз одно и то же: как только у Фредди наконец появляется причина остаться, отец объявляет, что пора уезжать.
Фредди прижался лбом к прохладным деревянным перилам и яростно пнул плинтус. Ему хотелось… он и сам не знал, чего именно. Даже сверхбыстрый мозг не мог ничем помочь, а сверхвысокий ай-кью не способен вывести из лабиринта тайн. Ему хотелось коснуться волос Ромолы. Да, точно. Коснуться волос и увидеть ее улыбку.
– 30 –
На следующее утро Дженна увидела мистера Фицуильяма на обычном посту у школьных ворот: он называл каждого ученика по имени и выплевывал заученное «здорово, как жизнь», словно собачью команду. Многим нравилось такое обращение; ребята млели, что директор удостоил их приветствия. Понятно, почему его восхваляют и величают Супердиректором. Мистер Фицуильям знает, как управлять школой, чем привлечь учеников, когда погладить по головке, а когда ударить по рукам линейкой. Он на все смотрит с юмором, все дается ему легко: детям нравится, когда взрослый выглядит всемогущим.
«Это не означает, что он и мне должен нравиться», – подумала Дженна.
Вчера, в кабинете, мистеру Фицуильяму не следовало брать ее за руку. Это непрофессионально, так же как болтать с пятнадцатилетними девочками в гостиничном коридоре среди ночи. А еще он не должен был заводить разговор о ее матери. Наверняка в таких случаях есть другие способы получения информации, и для этого полагается выполнять определенные формальности.
Под тонкой голубой рубашкой мистера Фицуильяма виднелась белая футболка. Дженна представила его в ней.
Она широким шагом прошла мимо него, поджав губы.
– Доброе утро, мисс Трипп, – сказал он.
– Доброе утро, сэр, – отозвалась Дженна, не поднимая глаз. Даже не глядя на директора, она чувствовала, как он улыбается ей, держа руки в карманах брюк, как блестят его глаза. Кажется, «мисс Трипп» – не вполне подобающее обращение, разве не так?
Дженна быстро поднялась по лестнице и направилась к своему шкафчику. Бесс уже доставала учебники. Сегодня она не стала дожидаться лучшую подругу. Дженна увидела, как Бесс идет по поселку, написала ей сообщение: «Ты куда? Подожди меня, засранка», но удалила. Бесс встретила Лотти и Тиану, и они пошли в школу втроем. У Дженны внутри все похолодело. Она не смогла выдавить ни слова.
– Извини, что не зашла за тобой, – произнесла Бесс, грызя ноготь. – Просто мне как-то не по себе после вчерашнего.
Дженне больше всего на свете хотелось сказать: «Мне тоже», подвести черту под этой историей и сделать вид, что все забыто. Но она не могла. Слова были погребены под грудой переживаний.
– Да пофиг. – Она открыла шкафчик и повесила туда пальто. Бесс молча заперла свой шкафчик, подхватила учебники и ушла. Дженна, глотая слезы, беспомощно смотрела ей вслед.
На этот раз Бесс не стала обедать в классе и не дождалась Дженну после уроков. Дженна пошла домой одна, слушая канал Сэма Смита[8] на «Спотифай»[9]. Проходя мимо кафе «Неро», она заметила на другой стороне улицы светлые волосы Бесс: та хохотала, запрокинув голову, а вместе с ней смеялись Тиана, Лотти и Руби. Дженна сделала музыку погромче и прибавила шагу.
Через некоторое время она почувствовала, что за ней кто-то идет, и обернулась. Какой-то парень в пиджаке с эмблемой одной из самых пафосных школ в округе. Его лицо показалось Дженне смутно знакомым.
– Ты Дженна Трипп? – спросил парень, поравнявшись с ней.
По виду – ботан ботаном: куча прыщей, длинные прямые волосы, на лице – выражение мрачного превосходства.
С опозданием до Дженны дошло: это же сын мистера Фицуильяма. Она вытащила из ушей наушники и кивнула.
– Фредди Фицуильям. – Парень протянул ей руку. – Мой отец – директор в твоей школе.
Дженна молча смотрела на него, не зная, что сказать.
– Я живу вон там. – Фредди ткнул пальцем на особняки «Мелвиллских высот», кажущиеся темной полоской на холме. – С тобой по соседству. – Он помолчал и глубоко вздохнул. – Можно задать вопрос?
– Смотря какой, – сказала Дженна.
– Про Озерный край.
Дженна застыла.
– Что именно ты хочешь узнать?
– Твоя мама оттуда знает моего папу?
– Что?!
– Я подслушал разговор родителей. По словам папы, твоя мама преследует его, потому что помнит с поездки. Мы всего один раз выезжали куда-то на каникулах: в Озерный край. Значит, это та самая поездка. Ты была там?
– Не помню, – пожала плечами Дженна. – А что?
Фредди сосредоточенно смотрел в одну точку где-то у нее на плече. Затем переступил с ноги на ногу, поднес тощую руку к лицу и издал странный звук, словно собираясь что-то сказать. Внезапно он отвел взгляд от плеча Дженны, посмотрел ей прямо в глаза и произнес:
– Так, ерунда. И, пожалуйста, не говори моему папе, что я тебя спрашивал.
Дженна недоуменно кивнула.
– Дай слово.
– Ладно, не скажу. – Ей хотелось, чтобы этот ботан поскорее свалил.
Фредди снова взглянул сперва ей на плечо, потом в лицо, развернулся и зашагал прочь. Дженна дождалась, когда фигура мальчика превратится в размытое пятно на холме, и лишь тогда пошла домой.
Мама, как обычно, сидела в одном из многочисленных чатов, где находит подтверждение своим безумным идеям.
Групповое преследование.
В один прекрасный день она с торжествующим видом оторвалась от ноутбука и воскликнула: «Это правда! Тысячи людей по всему миру подвергаются групповому преследованию! Как и я!» Дженна сразу полезла в «Гугл». Оказывается, мания преследования относится к тем же бредовым психическим расстройствам, что и муравьи под кожей и похищение пришельцами. Мама искренне верит, что на нее охотится целая толпа злобных преследователей, а Том Фицуильям – их главарь. Она утверждает, что незнакомцы по ночам пробираются в дом и воруют, портят или переставляют вещи, чтобы запугать ее и довести до безумия: такое вот извращенное хобби, бессмысленная игра, на которую они тратят время и деньги. По ее мнению, она подвергается преследованиям за то, что в молодости участвовала в политических протестах. Мама считает, что мистер Фицуильям – не обычный директор школы, а могущественный воротила со связями в верхах; он специально поселился в Мелвилле и внедрился в местную школу, чтобы руководить сетью шпионов.