Лайза Джуэлл – И тогда она исчезла (страница 42)

Лето уже медленно умирало, но ничего не изменилось. Разве что ночи стали длиннее, и температура понизилась на пять градусов. Ноэль купила Элли худи из флиса с начесом и несколько теплых пижам. Листва возле подвального окна еще оставалась зеленой. Элли думала, что сейчас сентябрь. Возможно, начало октября. Ноэль не сказала ей.

– О, милая девочка, тебе нет нужды знать. Совершенно ни к чему.

И вот однажды утром, лежа на кровати, Элли почувствовала в средней части тела что-то очень странное. Какая-то тряска. Или шлепки? Или толчки? Будто сказочный человечек, живущий под матрасом, только что случайно толкнул Элли локтем в спину. В этот жуткий момент Элли подумала, что лежит на хомячке, и быстро вскочила на ноги. Но нет, там никого не было.

Она осторожно села на самый край кровати – вдруг вернется новое ощущение? Но ничего не произошло. Она откинулась на спину. Когда легла, это повторилось. На сей раз она смогла определить место. Это исходило из нее самой. Внутри что-то булькало. Пузыри надувались и лопались в ее животе. Она терла и терла живот, пытаясь ослабить действие пузырей, избавиться от них. В конце концов пузыри исчезли, и ее тело прекратило вытворять удивительные вещи.

Уже к вечеру она совсем забыла о загадочном ощущении того, что внутри нее есть нечто, и она больше не одна.

42

Флойд, ты можешь точно вспомнить дату зачатия. Это было ночью того дня, когда я приехала к тебе вся такая разодетая, со множеством хорошо подобранных аксессуаров. На мне была атласная блузка, на ногах туфли на высоких каблуках. Это было в ту самую ночь, когда мы выпили две бутылки красного вина и трижды занимались сексом.

Я думала, это будет долгим делом. Во время месячных я выдавала Элли прокладки и тампоны, чтобы каждый день точно знать, насколько обильным было кровотечение. Несколько месяцев подряд я вела график ее овуляций. У меня в морозильнике было много пластиковых стаканчиков, ну, ты понимаешь. Однако мне они не понадобились. В первый же раз я попала в точку.

Я была наготове с тампонами и прокладками, ожидая, что Элли попросит их у меня. Но прошло две недели, три, четыре. Потом по утрам ее начало тошнить, и я уже знала почему.

Только когда эмбриону Элли исполнилось четыре или пять месяцев, я сказала тебе о ребенке. Я тянула максимально долго, чтобы период моего обмана был как можно короче. Ты должен был думать, что я ношу твоего ребенка, а мне нужно было выглядеть беременной. А фальсификация беременности означала конец нашей сексуальной жизни. Поэтому я сказала тебе, что, по словам доктора, плацента расположена низко и потому у нас не должно быть НИКАКОГО СЕКСА.

Никакого секса и не было. Но как ты, вероятно, помнишь, мы вытворяли много чего другого, и все лишь потому, что мне во что бы то ни стало надо было удержать тебя. Более чем когда-либо.

Я сказала, что на УЗИ пойду одна. Конечно, я переигрывала, ты помнишь, Флойд? О, я больше не вынесу, если ребенок опять погибнет. Я не смогу перенести, если снова подведу тебя. Ты был очень мил со мной, но я видела, что ты не принимал этого близко к сердцу. Я поняла, что без секса, без нашей близости в кровати, без твоих рук, обнимающих меня, когда мы спали, без вина и поздних вставаний в субботу утром, – без всего этого я не была для тебя подходящим вариантом. Ребенок не имел для тебя никакого значения. Я понимала это. Чувствовала – ты надеялся, что я возьму ребенка – мой утешительный приз! – и вместе с ним исчезну. Исчезну, как удирает, поджав хвост, презираемая сородичами львица после того, как тайком ухватила кусок антилопы, убитой другими львами.

Мы с тобой, Флойд, никогда не были близки. Во всяком случае, не так близки, как многие другие пары. То малое, что держало нас вместе все эти годы, начало осыпаться, как выветрившийся строительный раствор между кирпичами. Я уже чувствовала, что наши отношения становились зыбкими, и у меня не было ни одной подсказки, ни даже крошечного намека, как укрепить их.

Я надеялась только на то, что, когда появится ребенок, ты, Флойд, полюбишь его и не сможешь жить без него. Тогда мы будем связаны неразрывно. На вечные времена.

43

В прошлом

Ее живот был тугой, как резиновый шар. Ярко очерченные вены, просвечивающие синеватым цветом, делящая живот пополам коричневая вертикальная полоска. Элли иногда казалось, что она видит четкое и даже рельефное очертание маленькой ноги, надавливающей на тонкую, как бумага, кожу. Иногда это были локти и колени. А однажды увидела контур уха, будто нарисованный очень светлым карандашом. Человечек внутри нее перекатывался, танцевал и пинался. Человечек сильно давил на легкие и пищевод. Потом переворачивался и так же сильно давил на мочевой пузырь и кишки.

Ноэль купила книги по беременности и кучу лекарств – от расстройства пищеварения, от запора, от болей в спине и пояснице. Купила Элли специальную подушку в форме банана, чтобы разделять ноги, чтобы колени не были прижаты друг к другу. Элли подушка понравилась: она была похожа на человека. Иногда Элли сама обнимала ее, прижимаясь к ней щекой. Ноэль купила книгу с детскими именами, садилась рядом с Элли и читала ее вслух. Купила стетоскоп, каким пользуются врачи, и вместе они слушали, как бьется сердце ребенка. Ноэль водила руками по животу Элли и рассказывала:

– О, этот ребенок всегда в движении. Он прекрасно крутится. Не успеем оглянуться, как он устроится на работу, обручится, женится.

Через несколько недель после того, как Элли впервые почувствовала шевеление внутри себя, она начала подозревать, что была не толстой, но беременной. Она не могла точно установить дату. Но день ото дня это становилось все более и более очевидным. Однажды днем она взглянула на Ноэль, пытаясь придумать, как спросить ее, хотя в то же время Элли не желала знать ответ. В конечном счете сказала:

– Что-то движется в моем животе. Мне страшно.

Ноэль поставила чашку с чаем и улыбнулась.

– Тебе нечего бояться, моя сладкая. Нет-нет. Ни в коем случае. У тебя там маленький ребенок, только и всего.

Элли уставилась на свой живот и рассеянно погладила его.

– Я так и подумала. Но как такое могло случиться?

– Свершилось чудо, вот что случилось, Элли. Теперь ты понимаешь, почему я выбрала тебя. Потому что у меня не могло быть моего собственного ребенка, и я молила Бога, чтобы он помог мне. И Бог сказал, что это будешь ты! Что ты особенная! И ты должна родить мне ребенка! – Ноэль выглядела восторженной, даже ликующей. Она сложила руки под своим сердцем. – А теперь посмотри на себя. Непорочное зачатие. Ребенок послан Отцом Небесным. Чудо!

– Но вы не верите в Бога.

Ноэль двигалась быстро, а Элли стала слишком крупной, чтобы успеть уклониться с ее пути.

Бац!

Звонкий удар.

Ноэль отвесила Элли подзатыльник.

Потом вышла из комнаты, закрыла дверь и со злостью повернула ключи в замках.

В течение следующих недель Ноэль не допускала никаких вопросов о происхождении ребенка в чреве Элли. Только и делала, что улыбалась, говорила о нашем чуде и околачивалась в комнате Элли, крепко сжимая в руках крошечные пижамки из Asda и маленькие вязаные пинетки из магазина Красного Креста. Еще плетеную корзину для сна с крошечным белым матрасом и полосатым тентом и маленькую книгу со страницами из моющейся ткани. Эта книга скрипела, звенела и пищала, стоило прикоснуться к страницам. Ноэль приносила прекрасный крем для отекших ног Элли и пела колыбельные ее животу.

Однажды, в самом начале весны, Элли проснулась в странном настроении. Она ужасно плохо спала – не могла найти положения, в котором ребенок не давил бы на внутренности. Когда все же удавалось заснуть, сны были слишком яркими и кошмарными. Во сне Элли родила щенка – совсем лысого и крошечного. Щенок быстро рос и превратился во взрослую собаку. Гончую, до жути страшную, будто появившуюся из ада. Она ужасно скалила зубы, и ее огромные глаза были налиты кровью. Собака ненавидела Элли и пряталась за дверью в ее комнату. Когда Ноэль открывала дверь, собака, рыча и пуская слюни, вбегала в комнату и набрасывалась на Элли. Из этого сна Элли три раза прорывалась в явь, вся в поту, глубоко дыша. Но каждый раз вновь погружалась в тот же самый кошмар, и собака все так же сторожила за дверью.

Утром Элли очень хотелось увидеть Ноэль. Ночь показалась долгой, едва ли не бесконечной. Элли желала, чтобы человеческое существо разрушило странное заклятье, под действием которого она оказалась.

Но Ноэль не вошла ни во время завтрака, ни во время ланча. С каждой минутой Элли все больше тревожилась, страх усиливался. Наступил вечер. Наконец-то услышав, как Ноэль поворачивает ключ в замке, Элли была готова броситься к ней, даже обнять ее.

Но как только дверь открылась и Элли увидела выражение Ноэль, то отпрянула и спряталась в свою мягкую постель, как в кокон.

– Вот, – сказала Ноэль, с грохотом ставя на ночной столик миску с хлопьями. Потом бросила рядом пакетик Wotsits[47] и полпакета печенья. – У меня не было времени готовить.

Элли сидела, скрестив щиколотки и обернув руки вокруг живота. С удивлением и страхом она смотрела на Ноэль.

– О, да брось смотреть на меня своими громадными карими глазами. Я не в настроении. Просто съешь это.

– Но все это не очень питательно, – отважилась Элли. Ноэль прилагала большие усилия, чтобы кормить Элли овощами и фруктами с того самого дня, как она забеременела.