Лайза Джуэлл – И тогда она исчезла (страница 35)

А Элли Мэк, возможно, была наиболее привлекательной девушкой, с какой я когда-либо сталкивалась.

Но оказалось, что она влюблена. У нее был мальчик. Тео. Однажды я увидела его. Он тоже был довольно привлекательным. По шкале привлекательности он был самым-самым. А еще он был очень умен.

Тео пожал мне руку и посмотрел прямо в глаза. Я поймала себя на мысли – каких же великолепных, потрясающих и выдающихся младенцев могут сотворить эти двое влюбленных голубков!

Думая обо всем этом теперь, я понимаю, возможно, именно здесь и был корень зла.

Но в этом была и твоя вина, Флойд – в твоей руке, выпустившей мою руку, и, что еще хуже, во вздохе досады. Ну и в твоих словах: Ты же понимаешь, я не могу просить тебя жить со мной. Виноват был ты со своей маленькой дочкой, сидящей у тебя на коленях, обнимающей тебя за шею и пронзительно глядящей на меня бледными, как в фильме ужасов, глазами, словно она была призраком девочки, которую убила я.

И еще была Элли Мэк. Луч света в моей беспросветной жизни в то самое неблагодатное для меня время. Я приносила ей подарки. Я говорила ей, какая она изумительная и замечательная. Я делилась с ней небольшими отрывками из своей жизни, а она делилась со мной своими историями. Ее мать была приятной женщиной. Я думала, что нравлюсь ей. Каждый раз она приносила мне чай в одной и той же кружке. Я стала думать об этой кружке как о моей собственной. Печенье всегда было вкусным.

Я создала в доме Элли своего рода кокон: темный снаружи, уютный внутри. Я, Элли, кошка, и со всех сторон звуки, производимые ее семьей. Чай, печенье, обнадеживающая основательность цифр на страницах, лежащих между мной и Элли. Мне нравились вторники во второй половине дня. В течение нескольких недель ничего, кроме них, не стояло между Я и настоящая Я. И думаю, что даже тогда я уже знала, что настоящая Я – не то место, где Я должна проводить слишком много времени.

Я представляла, как мы с Элли будто на поезде летим к ее выпускным экзаменам в школе. Летим к триумфу. Я представляла, как появлюсь у нее на пороге в августе с маленькой бутылкой шампанского и, очень может быть, с блестящим воздушным шариком. Представляла ее руки, обнимающие меня. Приятную мать Элли, стоящую сзади с доброй улыбкой и ожидающую своей очереди, чтобы обнять меня и выразить мне благодарность и признательность: О, Ноэль, без вас мы не достигли бы таких успехов. Входите! Давайте поднимем за это бокалы! Отпразднуем вместе!

Вместо всего этого раздался тот злосчастный телефонный звонок. Приятная мать оказалась не такой уж и приятной. О, боже! Ты знаешь, Флойд, сейчас я едва могу вспомнить ее слова. Я даже не слушала ее. Все, о чем я могла думать, было: Нет, нет, нет! Нет моим вторникам. Поэтому я говорила кратко. Чтобы не сорваться, дала какой-то односложный ответ. Сказала, что их отказ причинит мне большие неудобства.

На самом деле ничего подобного.

На самом деле их отказ был самой жуткой на свете несправедливостью. Издевательством надо всем, во что я поверила, создавая свои прекрасные воздушные замки. Загубленной мечтой, вот чем на самом деле был для меня их отказ.

Я выронила телефон и громко разрыдалась.

Я зациклилась на всем хорошем, что сделала для Элли. На подарках, которые покупала ей. На специальных заданиях, которые напечатала специально для нее. На дополнительных десяти минутах, которые иногда добавляла к нашим урокам, если мы были в ударе, как я это называла. Все во мне клокотало. Я рвала и метала от негодования. Была крайне возмущена несправедливостью по отношению ко мне.

Та фаза моей жизни продолжалась пару недель, а затем пришла ностальгия. Я твердила себе, что все лучшее было тогда, когда я проводила вторую половину вторника с Элли Мэк. Мои отношения с тобой, Флойд, мое преподавание, да и вся моя жизнь были лучше в то время. И я думала, ну, в общем, если бы я могла просто видеть Элли, просто смотреть на ее лицо, может, я бы чувствовала себя почти так же, как и прежде.

Существует особое слово для описания того, что я сделала затем.

Преследование.

Я знала, где расположена школа Элли. Не так далеко от моего дома. Потому мне было легко проходить мимо школы в 9.00 и в 3.30. Смотреть, как она приходит в школу и уходит из нее с мальчиком, обнимающим ее за плечи. Любоваться сиянием, исходящим от них двоих, сиянием столь ярким и золотым, что удивительно, как они вообще могли видеть, куда идут. Они были кульминацией любого романтического фильма для подростков, когда-либо снятого. И они были прямо тут, в реальной жизни.

Потом наступили каникулы, и я больше не знала, где бывает Элли. Мне пришлось стать немного хитрее. Это было сложно. Ведь целыми днями я работала со своими другими учениками, а потом как нежная подруга на всех парах мчалась к тебе, Флойд, чтобы ублажать твое тело.

Мне удалось выяснить, что Элли часто проводит время в библиотеке и что по пути туда переходит через мою улицу. Если я буду сидеть у окна в кафе на углу, то непременно замечу, когда она пройдет мимо. Поэтому каждую свободную минутку я бежала в кафе и, глядя в окно, ждала, когда же наконец увижу водопад светящихся золотом волос. И знаешь, Флойд, клянусь тебе, это было все, чего я хотела. Просто видеть ее. Снова и снова.

Но почему-то в тот день я поднялась с моего стула. Элли стояла между двумя припаркованными автомобилями, собираясь пересечь дорогу. Ее золотистые волосы были стянуты и скреплены на затылке, прячась в капюшоне или за воротником ее куртки, и мне захотелось… Клянусь, я просто хотела, чтобы она тоже увидела меня, выразила мне хоть какую-то признательность. Вот я и подошла к ней. Но вместо признательности… Элли словно со всего размаху ударила меня кулаком в живот. Боже мой, она не узнала меня. Прошла секунда или даже две. С такой скоростью чуть не полвека тому назад работала память на магнитной ленте – я буквально ощущала, как меняется бобина, как перематывается лента, как медленно у Элли начинают появляться картины прошлого. И вдруг на ее лице сверкнула улыбка, а сама она вся засветилась добротой. Но ее перевоплощение запоздало. Ей совершенно не удалось убедить меня, что мое существование для нее хоть что-то значит.

Если бы она только знала, Флойд… Если бы только знала, как мне было нужно, чтобы она признала меня… Возможно, ничего бы не произошло. Элли Мэк пошла бы себе дальше, в свою библиотеку, сидела бы там и готовилась к выпускным экзаменам. Потом вышла замуж за Тео и преспокойненько жила бы своей собственной жизнью.

Но, к сожалению, все пошло не так.

34

В пятницу вечером Поппи подает ужин Флойду и Лорел. Зажигает свечи, обертывает бутылку вина льняной салфеткой и льет его на дно бокала, как настоящий сомелье. Она не ест с ними, потому что это разрушило бы ролевую игру, просто ненавязчиво держится неподалеку, убирает со стола перед подачей очередного блюда, спрашивает, понравилась ли еда. Ее волосы, отмечает Лорел, собраны в пучок, а не уложены в более официальную прическу, которую девочка обычно предпочитает. Вокруг талии у нее завязано кухонное полотенце, изображающее фартук официанта. Выглядит Поппи очень взрослой. Очень симпатичной. Сейчас она больше похожа на Элли, чем когда-либо раньше. Лорел не может оторвать от нее глаз.

Той ночью Лорел занимается любовью с Флойдом.

Затем, лежа в его объятиях, приходит к выводу, что не права. Бальзам для губ ничего не значит. Может быть, Ноэль тоже покупала себе фруктовые бальзамы для губ. Может, у нее в доме было полно таких бальзамов. То, что Поппи похожа на Элли, тоже просто совпадение. Одни люди бывают похожи на других. Такова реальность. А Эс-Джей, возможно, просто почудилось, что у Ноэль был плоский живот во время беременности.

И этот мужчина – он сейчас с Лорел, у него прекрасные джемперы и мягкие прикосновения, он отправляет ей улыбающиеся смайлики, он не может жить без нее, – зачем бы этот мужчина стал приглашать Лорел в свою жизнь, если бы каким-нибудь образом был причастен к исчезновению Элли? Бессмыслица какая-то.

Лорел заснула на руке Флойда, переплетя свои пальцы с его. Она чувствовала себя в полной безопасности.

– Я люблю тебя, Лорел Мэк. – Ей кажется, что она слышит, как он шепчет эти слова в середине ночи. – Я так сильно люблю тебя.

Неуверенность возвращается к Лорел следующим утром. Она встает первая и идет в кухню. Дом нарушает тишину тиканьями и поскрипываниями, какие бывают во всех викторианских зданиях. Кухня наполнена холодным белым утренним светом. Вчерашние свечи и музыкальный фон уже стали далеким воспоминанием. Лорел быстро готовит кофе, наливает две чашки и несет их наверх в теплую спальню Флойда.

– Мне сегодня нужно кое-куда отлучиться, – заявляет Флойд.

– Кое-куда? – повторяет она. – Звучит загадочно.

Он улыбается и притягивает Лорел к себе. Они сидят рядом на постели, их ноги и щиколотки переплетены.

– Не совсем. Я встречаюсь с моим финансовым консультантом.

– В субботу?

Он пожимает плечами.

– Я всегда встречаюсь с ним по субботам. Сам не знаю почему. Но я быстренько, всего на пару часиков. Вот и подумал, может, ты сможешь остаться и посидеть с Поппи? Только пока меня не будет дома.

– Я-то с радостью, – соглашается Лорел, и они пьют кофе.

Слышно, как наверху встает Поппи. Затем шаги на лестнице и стук в дверь спальни. Лорел натягивает халат Флойда и плотнее запахивает его на груди. После этого Флойд кричит, что можно войти.