Лайза Джуэлл – И тогда она исчезла (страница 32)

– Еще раз скажите, кто вы?

– Я подружилась с Поппи.

– Ну да, правильно. Так зовут дочку Ноэль. Моя бабушка иногда вспоминает об этой девочке.

В трубке возникает странная тишина, и Лорел не может понять, слышал тот парень просьбу Лорел или нет. Потом раздается долгожданный голос:

– Конечно, приезжайте. Почему бы и нет? Харлоу Роуд, двенадцать. Рядом со Страуд Грин Роуд.

– Сейчас? – Лорел хочет убедиться. – Можно приехать прямо сейчас?

– Ну да, – заявляет он. – Между прочим, меня зовут Джошуа. Джошуа Доннелли.

– А я Лорел Мэк. Я буду у вас примерно через полчаса.

Чтобы попасть на Харлоу Роуд, надо свернуть со Страуд Грин Роуд, так хорошо знакомой Лорел по видеозаписи, сделанной камерами наблюдения в тот день, когда исчезла Элли. Эту запись несчетное число раз крутили в новостях. Дом номер двенадцать находится точно напротив того места, где был припаркован автомобиль, в окне которого Элли разглядывала свое отражение. Совсем рядом с поворотом.

Маленький дом. Расположенный в ряду таких же небольших домов. Перед домом номер двенадцать разбит садик с невысоким вишневым деревом. Дом в плохом состоянии. Выглядит так, будто никто в нем не живет.

Джошуа Доннелли открывает дверь настежь и отступает вбок.

– Входите, Лора, – радушно приглашает он.

– Меня зовут Лорел, – уточняет она. – Как лавровый венок.

– О, конечно, как венок, да. – Джошуа закрывает за ней дверь. Он маленький и энергичный. На нем огромные трикотажные штаны для бега и красно-белая футболка. Волосы очень коротко подстрижены и слегка подбриты вдоль линии роста волос. У него привлекательное лицо, очень длинные ресницы.

– Извините за ужасный вид, – говорит он, проводя Лорел в крошечную гостиную. – Здесь только я и мой брат. А мы не слишком обучены ведению домашнего хозяйства.

В комнате два коричневых кожаных дивана и множество сосновой лакированной мебели. На стенах в рамках – эстампы в стиле модерн. Одежда сушится на двери черного хода и на спинках стульев. Тут и там несколько кружек. Повсюду стопки исписанных листков, похожих на студенческие работы. Не так уж плохо при сложившихся обстоятельствах.

– Так значит, вы сыновья…

– Я сын младшего брата Ноэль. Их четверо. Четыре брата Ноэль. И было еще две сестры. Одна умерла еще крошечной, другой была Ноэль. И один Бог знает, что с нею произошло. – Он берет учебники с дивана и стряхивает крошки на пол тыльной стороной руки, жестом приглашая Лорел сесть. – Принести вам что-нибудь? Чай? Кока-колу?

Лорел садится.

– Нет, нет, не надо. Спасибо.

– Вы уверены? Для меня это совсем не сложно.

– Да нет, правда, ничего не надо.

Он освобождает место для себя на соседнем диване и садится, широко раздвинув колени и покачивая одной ногой.

– Вы унаследовали дом Ноэль? – спрашивает Лорел.

– Ну, нет. Я бы не сказал, что унаследовал. Наша семья вроде как взяла на себя расходы по этому дому, понимаете? Вроде как наш собственный отель для любого члена семьи, если кому нужно остановиться в Лондоне. Сейчас это я и мой младший братишка Сэмми.

– Давно вы здесь?

– С октября. Я только начал учиться в Голдсмитс[42] и буду здесь еще несколько лет. Но до меня были и другие. То есть нас, кузенов, целых тринадцать. Правда, нам не разрешают ничего передвигать или выбрасывать. Понимаете, что я имею в виду? Мы должны содержать дом так, будто Ноэль только что вышла. Все должно оставаться таким, каким было при ней. Ну, более или менее.

– На случай, если она вдруг вернется?

– Да, именно на этот случай. В точку.

– И вы думаете, она вернется?

Он пожимает плечами.

– В том-то все и дело. Знаете, я ведь никогда не видел ее. Ни один из кузенов никогда не видел ее. Она словно семейный призрак. Кое-что мы слышали о ней. Ну, что она купила себе дом, сошлась с известным писателем, потом ждала ребенка и все такое. Но лично мы никогда не встречались с ней. Разве это не безумие? Дикость какая-то. Просто ум за разум заходит.

Он подмигивает Лорел, а его губы расплываются в широкий круг улыбки.

– Да, – соглашается она, – сущее безумие.

Она оглядывает комнату и видит полные книг сосновые полки и выгоревшие на солнце эстампы.

– Так все это, – спрашивает Лорел, – мебель и книги… все это принадлежало Ноэль?

– Вот-вот. Все это. Я имею в виду, что наверху, в шкафах, ее одежда еще там. Серьезно. Все ее белье и всякая всячина.

– И никто никогда ничего не убирал и не менял? Все именно так, как она оставила?

– Да. В основном.

У Лорел возникает сильное желание бежать наверх и обшарить все, что только можно. Перевернуть ящики и перерыть документы. Зачем? Для чего? Что она рассчитывает найти?

С большим трудом она овладевает собой.

– Как вы думаете, что случилось с вашей тетей?

– Без малейшего понятия. То есть она должна была приехать в Ирландию, так мне сказали. Она взяла свои вещи: паспорт, кредитки. Упаковала сумку, взяла кое-какие фотографии. Она ясно куда-то направлялась. Но куда бы она ни собиралась попасть, похоже, она так туда и не добралась. Ее паспорт никогда не был использован. И ее банковская карточка уже много лет нигде ни разу не проявилась. – Джошуа в недоумении поворачивает ладони вверх, затем кладет их на колени. – Странная фигня.

– Знаете, – тихо произносит Лорел, – моя дочь исчезла.

– Да ну? – Джошуа выпрямляется. Его распирает любопытство.

– Она исчезла в 2005 году. И последнее место, где моя дочь была замечена живой, это там. – Лорел указывает на Страуд Грин Роуд. – Напротив магазина Британского Красного Креста. Ее засекла уличная камера видеонаблюдения.

Джошуа прищуривается, и на мгновение повисает тишина.

Лорел хотелось бы знать, сколько еще она сможет наседать на этого любезного, симпатичного, общительного, располагающего к себе молодого человека, прежде чем он перейдет к обороне.

– Поппи твоя кузина, – Лорел нарушает тишину. – Ты знаком с ней?

– Нет, никто из нас не знаком с ней. Она единственная кузина, которую мы ни разу не видели. И это просто позор, потому что у меня есть другая кузина ее возраста. Клара. Такая забавная. И вправду особенная. Возможно, они могли бы стать подругами. Но тот чувак, который писатель…

– Флойд?

– Да, тот чувак. Он держится сам по себе и не отпускает Поппи далеко от дома. Мы однажды предложили ему помочь заботиться о нашей кузине. Сказали, что мы осторожны и не причиним ей вреда. Он не пожелал. Кажется, один из моих дядей побывал у него приблизительно год спустя после того, как Ноэль исчезла, пытался подружиться. – Джошуа качает головой. – По-видимому, тот чувак довольно резко дал понять, что мы ему не нужны.

Лорел становится интересно, знает ли Поппи хоть что-нибудь о своей ирландской семье.

– А откуда вы знаете Поппи и Флойда? – спрашивает Джошуа.

– Я… ну, на самом деле мы с Флойдом встречаемся. Он мой бойфренд.

– О. – Джошуа удивленно поднимает бровь. – Понятно.

– И как это ни странно, Ноэль раньше учила мою дочь Элли. Занималась с ней математикой несколько недель перед тем, как моя дочь исчезла.

– Что… здесь? – Он указывает на пол.

– Нет. Ноэль приходила к нам домой. Примерно полмили отсюда.

– Понятно.

Минуту Лорел внимательно смотрит на Джошуа, изо всех сил желая, чтобы он предоставил хоть что-то, лишь бы распутать сумятицу мыслей в ее голове.

– Так вы говорите, произошло несчастье? – подытоживает он. – Это вы имеете в виду?

– Не знаю, – отвечает Лорел. – Я и правда не знаю.

– Все это на самом деле кажется немного странным, – заявляет Джошуа. – В этом я с вами согласен. – Он ставит локти на колени, и на мгновенье его взгляд упирается в пол. – Сейчас вы конкретно заставили меня подумать. – Он чертит кончиком пальца круги на виске. – У вас есть тайна, и у меня есть тайна, и вы думаете, что, может, эти две тайны связаны?

– Вы когда-нибудь просматривали вещи Ноэль? – интересуется Лорел. – Ее личные вещи? Дневники, например?