Лайза Дженова – С любовью, Энтони (страница 34)
Отщелкав за час 652 кадра, Оливия решает, что можно закругляться.
— Так, девочки, пойдите немного пройдитесь с Гровером вдоль берега, а я пока поговорю с фотографом. Вот вам мешочек для какашек.
Бет идет за Оливией к ее складному шезлонгу, где лежит чехол от камеры.
— И когда фотографии будут готовы?
— Недель через шесть-восемь.
— Ого! Так не скоро?
— Ну, может быть, я справлюсь и побыстрее, но да, обычно не раньше чем через шесть недель.
К приятному изумлению Оливии, заказов у нее все лето было хоть отбавляй. В среднем каждую неделю у нее выходило по пять съемок, а значит, она сама себя обеспечивает. Но вот обработка всех этих фотографий оказалась делом куда более трудоемким, чем она это себе представляла, так что теперь она существенно отстает от графика. Особенно много времени занимает обработка больших семейных портретов. У нее была одна семья из тридцати двух человек, которая в полном составе собралась на Нантакете по случаю пятидесятилетней годовщины свадьбы их бабушки и дедушки. Обработку этой фотосессии она будет помнить до конца жизни. И на то, чтобы стереть все признаки возраста с лиц всех этих женщин, тоже уходит уйма времени.
— И тогда мы получим наш альбом с образцами?
— Да, я пришлю вам ссылку по электронной почте.
— Ссылку?
— Ну да, все онлайн.
— Так, значит, мы не сможем просмотреть альбом?
— Нет, я все делаю онлайн.
— А-а, — разочарованно тянет Бет.
— Это очень удобно. Вот увидите. Вы сможете самостоятельно выбрать, в каком размере напечатать понравившиеся вам фотографии, черно-белые или в цвете. Разобраться с навигацией очень просто, но, если у вас вдруг возникнут какие-то вопросы, не стесняйтесь, пишите или звоните.
Оливия убирает камеру в сумку и застегивает молнию. Потом складывает свой шезлонг. Пора идти. Она с радостью поможет Бет по телефону или по электронной почте на всех дальнейших этапах, но это конец очного этапа их совместной работы.
— Понятно. Спасибо вам большое. Простите за кислую мину Джессики.
— Ничего страшного. Она будет отлично выглядеть на фотографиях.
— Думаю, она расстроилась из-за того, что ее отец не участвовал в фотосессии. Мы с ним разошлись этой зимой, и девочки тяжело это переживают.
— Мне очень жаль.
Оливия стоит с тяжелой камерой на плече и шезлонгом под мышкой.
— Я тоже тяжело это переживаю. Вы часто такое видите? Семьи без отца?
Какая-то смутно знакомая нотка в голосе Бет задевает непонятную струнку в душе Оливии, и она, несмотря на желание поскорее уйти, перестает торопиться. Она вглядывается в лицо Бет, и тут до нее доходит. Это острая потребность почувствовать себя нормальной. Желание быть принятой.
— Постоянно, — кривит душой она.
Бет благодарно улыбается.
Оливия чувствует в Бет еще что-то знакомое, но никак не может уловить, что именно. А потом вдруг словно оказывается перед зеркалом. Вот оно. Одиночество. Оливия решает подождать вместе с Бет, пока ее дочери не вернутся с собакой.
Небо теперь полностью затянуто облаками, и солнце уже готово садиться. Воздух стал заметно более прохладным, чем был еще пять минут назад. Бет вытаскивает из сумки толстовку. Пока она через голову натягивает ее, Оливия замечает в раскрытой сумке Бет книгу «Как реанимировать ваш брак».
— Ой, это же моя книга, — сама того не замечая, произносит она вслух.
— Что?
— Ну, в смысле, я помогала ее редактировать. Я раньше работала в издательстве.
— А-а. Я ее еще не читала. Это книга моей подруги.
Женщины стоят в неловком молчании. Бет оборачивается и окидывает взглядом пляж. Ее дочери — три точки где-то вдалеке. Она поворачивается обратно и принимается пальцами босой ноги чертить линии на песке.
— Значит, вы раньше занимались издательским делом?
— Пять лет назад. А кажется, что целую вечность.
— Я понимаю, что слегка забегаю вперед, но я пишу книгу. Это серия связанных друг с другом рассказов или даже роман, я пока точно не знаю, но мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь взглянул на нее профессиональным взглядом.
— О, я занималась популярной психологией, а не художественной литературой…
— Ничего страшного. Я была бы вам очень признательна за ваше мнение, если у вас найдется время.
За пределами работы Оливия никогда никому не предлагала почитать никакие пробы пера. Она никогда не хотела быть тем человеком, который говорит другим, чтобы не вздумали бросать свою стабильную работу, который способен разбить чужую мечту. Она смотрит на босые ноги Бет, на ее накрашенные перламутрово-голубым лаком ногти, на «Как реанимировать ваш брак», на обручальное кольцо, которое она все еще носит на пальце, на ее полное надежды лицо и вздыхает. У нее найдется время.
— Конечно. Я с радостью взгляну на вашу книгу, когда вы закончите. Напишите мне.
— Спасибо вам большое! — говорит Бет, просияв.
Оливия улыбается и поудобнее пристраивает под мышкой шезлонг, который по-прежнему держит на весу. Поначалу он казался легким, но теперь мешает и оттягивает руку. А ремешок камеры больно врезается в голое плечо. Она не захватила с собой ни свитера, ни толстовки и теперь мерзнет в своем сарафане без рукавов. Она бросает взгляд поверх плеча Бет.
— А вот и ваши девочки.
Бет оборачивается и видит идущих к ней дочерей и собаку.
— Ну ладно. Спасибо вам еще раз. Я так и знала, что не случайно выбрала вас делать нам фотосессию.
Оливия неловко протягивает ей для рукопожатия относительно свободную руку, но Бет, умудрившись каким-то образом обойти этот формальный жест, сумку с камерой и шезлонг, горячо обнимает Оливию. По коже у нее пробегают мурашки, но это не потому, что она замерзла. Просто ее уже очень давно никто не обнимал.
— Приятно было с вами поработать.
Девочки гуськом выстраиваются рядом с Бет. Софи держит в одной руке большущее перо чайки, а в другой руке поводок, а Джессика несет мешочек с собачьими какашками.
— Мама! Смотри, что я для тебя нашла! — возбужденно кричит Грейси, улыбаясь во весь рот.
Она протягивает матери на ладони маленький янтарный панцирь мечехвоста.
— Спасибо, милая, — благодарит ее Бет.
— А это вам! — говорит девочка, протягивая Оливии другую ладонь.
Оливия подставляет Грейси свободную руку, и та кладет ей на ладонь белый, почти прозрачный, влажный овальный камешек. По коже у Оливии снова пробегают мурашки.
— Это жемчужина, — сообщает Грейси.
— Спасибо, — произносит Оливия срывающимся голосом. — Она очень красивая.
— Ладно, мы поехали. Спасибо вам огромное еще раз, — говорит Бет, и они вместе идут на парковку.
— Значит, через шесть недель? — уточняет Бет, когда они останавливаются у машины.
— Через шесть недель, — подтверждает Оливия, хотя они вполне могут растянуться на восемь.
Бет машет ей рукой, садится в машину и уезжает.
Оливия закидывает сумку с камерой и шезлонг на заднее сиденье своего джипа и садится за руль. Нагретый воздух внутри теплым одеялом окутывает ее голую кожу. Она сдает задом, и тут наконец начинается дождь. Оливия включает фары и дворники, радуясь тому, что непогода не помешала их фотосессии. Она выезжает с парковки, не выпуская из руки подарка Грейси и улыбаясь непонятно чему, и, все так же улыбаясь, под проливным дождем едет по Хаммок-Понд-роуд.
Добравшись до дома, она первым делом отправляет камешек Грейси к своей изрядно разросшейся коллекции в стеклянной миске на кофейном столике. Потом подсоединяет камеру к компьютеру и приносит из кухни свой дневник. Пока фотографии с сегодняшних съемок скачиваются на компьютер, она сидит в кресле в гостиной и думает о Бет и ее трех дочерях, о ее одиночестве и ее книге. Интересно, о чем она?
Потом она открывает дневник и начинает читать.