Лайонел Барбер – Пойти ва-банк. История Масаёси Сона – самого дерзкого миллиардера Азии (страница 7)
Вместе с бабушкой Маса отправился на две недели в Южную Корею. Эта поездка оказалась для него важнейшей вехой на долгом пути к разрешению вопроса об идентичности. В начале 1970-х гг. Южная Корея не была похожа на будущего «экономического тигра». За пределами Сеула всё еще можно было видеть следы войны. Не было электричества, народ повсеместно жил в бедности. Маса посетил Тэгу, родину деда Сона, и провинцию Канвондо, где выросла его бабушка. Люди были дружелюбны и щедры, но он навсегда запомнил, какие здесь маленькие и горьковатые яблоки по сравнению с Японией.
И вот что в результате понял Маса. Он был корейцем, но ничего не знал о Корее, не говорил по-корейски, не читал по-корейски, и до этого момента нога его не ступала на корейскую землю. Выходит, он не был корейцем. Не был он и японцем. И уж точно он не был американцем. А раз он пока никто, то однажды он обязательно станет кем-то! Пусть он начинает с нуля, но, по крайней мере, не с минуса![61]
Он вернулся в Японию, и семейные ссоры в связи с его идеей фикс учиться в США возобновились. Маса нарушал основополагающий принцип корейской иммигрантской культуры: он покидал свою семью – экономическую единицу, которая определяла всё. Все члены семьи дзайнити были созависимы, главным кормильцем был отец или патриарх.
Мицунори Сон бросил школу, чтобы заработать небольшое состояние, но работа по 18–20 часов в день дорого ему обошлась. Он страдал циррозом печени, вызванным паразитами из речной рыбы, которой он питался, запивая ее самогоном. Однажды ночью Мицунори выкашлял столько крови, что его пришлось госпитализировать.
– Как ты можешь оставить своего отца? – отчитывала Масу Тамако. – Посмотри, какую жертву принес твой старший брат, который бросил школу!
Тетушки и дядюшки вторили ей. Но потрясенный отец Масы вскоре принял сторону своего избалованного сына. «Я понял, что он пойдет на всё что угодно, лишь бы заработать достаточно денег, чтобы самому уехать в Америку, – говорит Мицунори. – Поэтому я решил, что должен сказать „да“».
Тем не менее Мицунори поставил три условия. Маса будет приезжать в Японию хотя бы раз в год. Он не женится на американке. И он не будет устраиваться на работу, чтобы содержать себя, – вместо этого он будет получать регулярную финансовую поддержку из дома.
В сентябре 1973 г. Маса официально перевелся из средней школы Куруме. Более полугода он ждал визы, без которой не мог получить место в одной из средних школ Калифорнии. В конце концов за него поручился один из учителей языковой школы в Беркли, и Маса получил место в средней школе Серрамонте в Дейли-Сити, чуть южнее Сан-Франциско.
Празднуя его отъезд в США, одноклассники Масы спели популярную в то время песню фолк-рок-группы The Broadside Four «Wakamonotachi» («Молодые»)[62]. Староста класса подарил Масе японскую набедренную повязку фундоси – нижнее белье, которое выдавалось солдатам императорской армии и означало переход во взрослую жизнь. Принятие этого традиционного японского подарка в тот момент, когда Маса собирался стать подлинным корейцем, – знак его невероятного самоконтроля. Или безграничного притворства. А может быть, и того и другого.
В аэропорту Фукуока, прощаясь с Масой, Тамако разрыдалась. Как американцы отнесутся к ее 16-летнему сыну? Что его ждет? Дискриминация? Что-то похуже?
– Я не навсегда, – спокойно ответил Маса, – я вернусь[63].
Прежде чем поступить в Серрамонте, в феврале 1974 г. Маса пошел в англоязычную школу, чтобы улучшить свой разговорный и письменный английский. Занятия проходили в Колледже Святых имен – частной римско-католической школе, основанной канадскими монахинями в 1868 г. и расположенной в Окленде, через залив и к востоку от Сан-Франциско.
Он делал вид, что не говорит по-японски, и скрывал, что он дзайнити и живет в Японии. Представлялся как «Джон» или «Сон» из Кореи. Разговаривал со своими сверстниками-японцами только по-английски. И однажды, сидя на скамейке со своим новым другом и сокурсником с Кюсю, Маса с силой потянулся и простонал:
– Как же я устал!
– Что-о-о? – переспросил ошеломленный друг.
Маса и не заметил, что перешел на диалект Кюсю. Он тут же понял, что выдал себя:
– Прости! На самом деле я с Кюсю… Даже из Тосу.
– Ничего себе! – покраснев от злости, возмутился одноклассник.
Он спросил, зачем Маса пошел на такой изощренный обман. Масе нечего было ответить, он не хотел рассказывать болезненную для него историю своей неблагополучной семьи – корейцев-дзайнити в Японии. Впрочем, со временем парни сдружились – их объединяли корни на Кюсю и общая тайна[64].
Иногда Маса ездил верхом на лошадях, чаще же он сидел за учебниками. Но однажды он поднял глаза и увидел молодую японскую девушку с темными волосами до плеч и обаятельной улыбкой. Это была любовь с первого взгляда.
Масами Оно было 18 лет, она была на два года старше Масы. Но юноша унаследовал настойчивость отца и деда, и вскоре Масами и Маса вместе ели мороженое и гуляли по кампусу, держась за руки. Масами, похоже, нисколько не беспокоило, что она встречается с дзайнити. Маса же был влюблен в эту японскую девушку и решил поступить с ней на один курс колледжа.
Уже через неделю после зачисления на второй курс средней школы Серрамонте он попросил о встрече с директором, грузным бывшим футболистом по имени Энтони Трухильо.
– Я хочу как можно быстрее поступить в университет, – сказал он и попросил перевести его на третий курс[65].
Впечатленный наглостью молодого человека, Трухильо решил не скупиться и перевел его сразу на четвертый курс, чтобы он мог сдать стандартные тесты для поступления в колледж: математику, физику, химию, историю, географию и английский. Маса знал, что, если он провалит хоть один экзамен, через год ему придется всё пересдавать.
Маса легко справился с математикой, но с физикой, историей и английским было куда тяжелее. Он не понимал вопросы и тем более не знал ответов. Тогда Маса раздобыл японско-английский словарь и попросил в виде исключения дать ему больше времени для сдачи экзамена, поскольку он плохо знает английский. Трухильо посоветовался с руководителем экзаменационной комиссии, и тот согласился сделать исключение ради Сона. В его родной Японии это было бы невозможно[66].
– В Японии не обсуждают, что справедливо и что несправедливо, – объяснял Маса. – Они говорят: правила есть правила![67]
Маса сдавал экзамены три дня подряд. Ему приходилось пользоваться словарем, и каждый экзамен продолжался 12 часов. Работу по физике он завершил незадолго до полуночи. Это был самый быстрый выпуск в истории Дейли-Сити – а всё ради того, чтобы поступить в другую школу английского языка. В итоге Маса стал одним из самых выдающихся учеников Серрамонте, хотя формально он так и не окончил школу.
Примерно тогда же Маса написал всем своим ближайшим друзьям-одноклассникам в Японии письмо о том, что он кореец по имени Сон. После прощальной песни и японской военной набедренной повязки такое признание могло вызвать сомнения, но друзья сошлись на том, что Маса поступил правильно, признавшись. В Японии считают, что, заявив о своей истинной идентичности, он сравнялся со своими самыми близкими друзьями. С этого дня их дружба становилась подлинной.
В январе 1975 г. Маса присоединился к Масами в Колледже Святых имен в Окленде, где годом ранее он учился в языковой школе. С ними учились японцы, индонезийцы, мексиканцы и американцы. Маса выделялся здесь не столько своим причудливым акцентом, сколько тем, что не скрывал истинную цель своего приезда – «делать деньги».
Сначала его внимание привлекли видеоигры – последнее увлечение в Японии и США. В конце концов Маса и его партнер-студент остановились на более простой идее: каждый день они на два часа открывали в кампусе кухню, где подавали жареную лапшу, суп с вонтонами[68] и другие восточные блюда. Бизнес был популярным и прибыльным, но закрылся из-за чересчур «творческого» подхода к бухгалтерии. Маса обвинил в провале своего делового партнера[69]. Позже, столкнувшись с миллиардными убытками и травлей в прессе, Маса назовет себя капитаном корабля, чей долг – спасать пассажиров и экипаж, а при необходимости – отправиться на дно вместе с кораблем. Но тогда он сел в спасательную шлюпку первым.
Маса утверждает, что осенью 1976 г. он испытал озарение, которое изменило всю его жизнь и безвозвратно определило его дальнейшую деловую карьеру[70]. Он взял в руки экземпляр журнала
Эта история хорошо известна из интервью и биографий Масы, и она практически идентична истории Билла Гейтса. Он, второкурсник Гарварда, был настолько потрясен, прочитав в январе 1975 г. в