Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 76)

Мы высыпали за ворота и напали на кимбрианцев снаружи. Не было никакой формальной атаки, просто свалка; сорок с чем-то обнаженных мужчин, оскальзываясь и поднимаясь, в грязи и крови, под дождем рвали шестьдесят или семьдесят кимбрианцев, облепленных собственной мокрой шерстью.

Я молотил ружьем, пока не сломал ложе. Тогда я подхватил оброненный щит и продолжал бить дулом мушкета. Даже такая простая защита, как плетеный щит, дает большое преимущество перед тем, у кого его нет. Кимбрианцы размахивали ружейными прикладами, ножами и топорами, но не так ловко, как мы.

Кимбрианцы начали отступать к внешним воротам. Они застряли в проеме, и мы продолжали рубить, молотить, колоть и кромсать, пока не вышли из деревни, топча поверженных кимбрианцев.

– Преследуем их! – сипло прокаркал я. Должно быть, все это время я орал, не переставая. – Не дайте им занять оборону!

Кимбрианцы, которые выбрались из ворот, разбежались по лесу. Дождь перестал, хотя с деревьев еще капало.

Мы не поймали ни одного кимбрианца, потому что они бегают быстрее людей. Мы застигли нескольких, отвязывающих лошадей, отогнали их и забрали лошадей себе. Мы потеряли четверых убитых (не считая часовых) против шестнадцати у них, но почти у всех нас были порезы, синяки или более тяжелые повреждения.

Я созвал наших людей криком и направился обратно. Мы вошли в деревню, ожидая приветствие героям.

Никто нас не встретил. Казалось, что никого и нет, пока к нам не выбежал Луи Мотта.

– Вы идиоты! – кричал он. – Пришел Вод, но не помогать нам. Он забрал всех женщин и детей в Новую Аркадию! Он и его люди собрали всю малышню, и эта угроза заставила женщин пойти добровольно.

Мы тупо смотрели на него, а потом сорвались через деревню к пляжу. Все каноэ исчезли, но в ясной видимости в сотне ярдов от берега вся флотилия качалась на волнах, направляясь к острову.

Мужчины скакали и орали, но это не помешало мерной работе весел.

– Теперь вы видите, к чему приводит вера в посторонних, – заявил Мотта. – Приди вы на десять минут раньше, и вы бы смогли воспрепятствовать этому преступлению. Но нет, наш великий генерал Фэй об этом не подумал. Он забрал всех мужчин в Либертэ, кроме меня и Уисса, так что некому было вас предупредить.

– А ты где был? – спросил я. – Почему не предупредил нас?

– Потому что я был под кроватью Уисса, вот почему. Я спрятался там, когда увидел, что они делают, и у меня не было шансов выбраться оттуда. Уисса они не тронули, но и забрать его с собой тоже не могли из-за его состояния.

– А теперь, граждане, слушайте, что я скажу. Я всегда был человеком мира, я, Луи Мотта. Я предлагал мягкий ответ и подставлял другую щеку. Но это… это уже слишком. Я сам вас поведу к отмщению и репарациям…

Мотта был хорош, когда распалится. Некоторые зароптали и спросили, что не так с генералом, который у них уже есть. Я что-то промямлил насчет того, что я все еще готов, но Мотта набросился на меня, обвинил в некомпетентности, а я крутил своей большой ногой в песке и не мог ничего возразить, как тупой школьник.

– Сначала, – сказал он, – мы должны построить новые лодки вместо тех, что были украдены…

Я смотрел, как новая флотилия Мотты выгребает от берега, со скорбными чувствами. Он отказался взять меня с собой, по очевидным, я полагаю, причинам.

Хотя предстоящая битва и страшила меня, я сам хотел спасти Адриану. Три дня прошли в яростных ссорах с Моттой. Он вернул себе политическое влияние и угрожал запереть меня, если я буду мешать ему. Адорн мог бы помочь мне, если бы не был тяжело ранен в бою у внешних ворот. Так что я стоял на пляже как большой дуралей, гадая, стоит ли придушить Мотту и испытать удачу в драке с его людьми.

Я притащился обратно в гостевой дом, чтобы выпить туранийского вина с Артуром Рамасвами. Пока строили новые каноэ, вернулся катер.

– Веселей, Джерри, – сказал Рамасвами. – Через несколько дней мы улетим навсегда, и ты сможешь забыть об этом. Для одного путешествия ты достаточно прославился.

Я уже напился до чертиков и бормотал что-то в свою кружку, когда услышал шарканье ног. Ввалился один из пассивистов.

– Месье Фэй! – прокричал он, пытаясь отдышаться. – Опять нас одурачили! Все пропало, потому что вас там не было, чтобы командовать нами.

Я постарался сфокусировать на нем взгляд:

– Что пропало? И как ты так быстро вернулся?

– Это совершенно невыносимая катастрофа! Слушайте, я вам расскажу. Мы высадились в Элизии при свете дня, а там никого нет! Ни единого человека!

– Тогда мы как настоящие солдаты маршем вошли в город. Мы собрались на площади. Мотта толкнул речь, полную самых благородных чувств. Мы загорелись патриотизмом. Вероломный враг бежал, сказал он, но он забрал наших близких.

Что же, мы пройдем маршем через весь остров, вдоль и поперек, чтобы найти трусливых предателей. Мотта построил нас в колонну. Сам встал во главе и подал сигнал. Морис Ран ударил в барабан, и мы маршем вошли в лес.

Вдруг, откуда ни возьмись, появилось войско Вода. Они не только превосходили нас числом; они не только застали нас врасплох; они были лучше вооружены. Пока мы делали лодки, Вод работал над улучшением оружия. Вместо наших плетеных щитов и топоров, его люди были защищены настоящими щитами, шлемами и даже кирасами из коры кожаного дерева, скрепленными железными полосками и обручами. У них были железные мечи и копья. Они бросали копья, а потом накинулись на нас с мечами, приводя нас в ужас своими криками. Наши мушкетеры стреляли беспорядочно; они попали только в двух-трех активистов. Затем враги были уже повсюду.

Мотта был сражен первым же ударом. Остальные разбежались. Некоторых порубили; некоторых взяли в плен. Едва ли половина ускользнула на лодках, большинство – безоружными. И что теперь?

Я посмотрел на Рамасвами. Тот сказал:

– Старик не даст тебе наше оружие. Он бы мог помочь тебе дать отпор кимбрианцам, но в междоусобице людей участвовать не будет.

Я спросил пассивиста:

– Полагаю, Мотте не пришло в голову выслать разведчиков во все стороны?

– Конечно нет, месье, куда ему? Теперь, когда вы это сказали, я понимаю, что было бы мудро так и сделать. Но такое не придет в голову тому, кто ничего не знает о войне.

– И я полагаю, никто не додумался продырявить лодки Вода, прежде чем уплыть?

– Нет.

– Тогда мне кажется, что война проиграна.

– Но, месье, мы спорили об этом, пока возвращались, и мы хотим, чтобы вы снова стали нашим генералом. Из-за глупой риторики Мотты и из-за того, что вы не из наших, мы от вас отреклись.

– Спасибо, но что я могу сделать? У Вода ружья, большинство мужчин и все женщины. Вы можете просто заключить с ними мир.

– Простите, но это невозможно. Когда мы гребли обратно, он приказывал нам вернуться и сдаться. Он угрожал, что, если мы откажемся, он никогда не примет нас, а велит застрелить, если мы еще раз появимся.

Один из нас обругал его, и Вод пытался наставить на нас мушкет. Он толком не знал, как с ним обращаться, поэтому промазал. Но свои чувства он выразил ясно.

– Ну, и что тогда?

– Мы хотим, чтобы вы нас возглавили. Вы уже совершили невозможное, и можете сделать это снова.

Хотя делать было, похоже, нечего. Я убрел далеко вдоль пляжа, чтобы подумать. Ночная атака… внезапная атака… психологическое давление… партизанская война… и все прочее.

Мои затруднения осложнялись тем фактом, что я на самом-то деле не хотел убивать активистов. Было легко возбудить жажду битвы против кимбрианцев – это хотя бы другой вид. Не сомневаюсь, что они чувствовали то же самое по отношению к нам. И уж определенно я не хотел, чтобы убивали женщин и детей. Или Адриану.

Я присел на бревно; затем вспомнил, как меня ужалили. Посмотрел на бревно. Веспоидов не было, но в голове появились мысли.

Тремя днями позже, перед рассветом, мы гребли к берегу Новой Аркадии, но не прямо к Элизию; мы выбрались на сушу в нескольких сотнях метров к северу от него и выглядели как привидения из готического романа. На каждом был комбинезон, мешок с дырками для глаз на голове, очки поверх мешков, мешки на ногах и рабочие рукавицы на руках. Комбинезоны, очки и рукавицы мы позаимствовали из запасов катера, поскольку они не были оружием. Мешки сделали сами. Мы взяли с собой наши обычные плетеные щиты и холодное оружие, а еще восемь человек несли большие матерчатые мешки, крепко завязанные. Эти мешки издавали зловещее жужжание, когда их задевали.

Мы шли через лес, осторожно неся мешки. Небо начало светлеть, когда мы увидели лагерь. Они выставили часового патрулировать пляж, но не подумали об охране со стороны суши. Поскольку больших животных на острове не было, Элизий не оградили стеной.

Мы подкрались к краю поля. Я передал команду вытянуться в линию, быстро идти по направлению к деревне, а когда нас обнаружат – бежать.

Мы проделали уже полпути, когда часовой закричал: «Остановитесь!», а затем: «Бог мой!» Он выстрелил из мушкета.

Мы неслись через поле, безжалостно топча овощи. Услышав выстрел, активисты высыпали наружу, протирая сонные глаза. При виде нас они подались назад с криками ужаса.

Как только мы оказались внутри деревни, каждый, кто нес мешок, рассек его ножом. Наружу вывалились большие помятые гнезда веспоидов и вылетел рой разъяренных насекомых. Пока активисты вооружались, веспоиды набросились на них. Нас они тоже атаковали, но нас от укусов защищала одежда, в то время как активисты были в полном их распоряжении.