Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 51)
Она отвернулась и спрятала лицо в ладонях:
– Что же нам делать?
– Ну, я… скажу тебе только одно. Я собираюсь избавиться от этих так называемых гостей. Попадись только мне АрДжей…
– Но что будет с лицензией на добычу?
– К черту лицензию. Меня не волнует, даже если это вызовет межпланетную войну; я больше не собираюсь угождать этим резиновым клоунам. Меня тошнит от их вида.
– Но как? Ты не можешь просто выставить их за дверь, чтобы они слонялись по улицам!
– Дай подумать. – Райд выглянул в окно, чтобы убедиться, что в доме Циглеров горит свет. – Я знаю, мы отдадим их Циглерам! Они оба это заслужили.
– О, дорогой, ты не думаешь, что мы должны? В конце концов…
– Меня не волнует, должны мы или нет. Во-первых, ты получила телеграмму, что твоя мать больна, и мы должны паковаться и выезжать сегодня вечером в Вашингтон. Начинай подавать еду; я сейчас все устрою.
Райд взял телефон и позвонил своему другу Джо Фаррису.
– Джо? – сказал он, понизив голос. – Можешь позвонить мне через пятнадцать минут? После этого не обращай внимания на то, что я буду говорить, это мне нужно, чтобы выбраться из ловушки.
Пятнадцать минут спустя зазвонил телефон. Райд ответил и притворился, что повторяет телеграфное сообщение.
Затем он вернулся в столовую и печально сказал:
– Плохие новости, солнышко. Твоя мать опять больна, и ты должна ехать в Вашингтон сегодня вечером. – Он повернулся к Стерге: – Я извиняюсь, но миссис Райд должна нас покинуть.
– О! – сказала Сви. – А мы так надеялись, что…
– Теперь я не справлюсь один с обычаями гостеприимства, – продолжил Райд. – Но я найду вам других хозяев.
– Но вы такой замечательный хозяин… – протестовал Стерга.
– Спасибо, но я правда не смогу. Но все будет хорошо. Заканчивайте обед, а я пока все устрою. Потом мы вместе пойдем на фестиваль.
Он выскользнул из дома и отправился к соседнему дому Циглеров. Чарлз Циглер открыл дверь, утирая рот. Он был коренастым и лысоватым, с толстыми волосатыми руками. Он расплющил руку Райда в сокрушительном рукопожатии и проревел:
– Эй, здорово, Милан, старина! Как поживаешь? Мы должны чаще встречаться, а? Заходи.
Райд принужденно улыбнулся:
– Ну, Чарли, так уж выходит. Я… я в затруднительном положении, но с небольшой вашей помощью мы можем все поправить, так чтобы всем было приятно. Ты хотел принять гостей Ассоциации планет, которые уже прибыли, не так ли?
Циглер пожал плечами:
– Конни решила, что она должна принять участие, а мне кажется, что я бы смог вытерпеть полный дом ящеролюдей, чтобы сделать ей приятное. А что такое, что ты задумал?
Райд рассказал ему о болезни тещи, как если бы это было на самом деле.
– И вот я подумал, что вы могли бы прийти на праздник и потом забрать моих османинанцев…
Циглер шлепнул Райда по спине:
– Конечно, Милан, старина, я присмотрю за твоими головоногими о двух концах. Я их заряжу G-бомбами. – Это был летальный напиток собственного изобретения Циглера на основе джина. – Эй, Конни!
На клубничном фестивале люди и инопланетяне выстроились в очередь, которая тянулась от стойки приема. Там им подавали клубничное мороженое, торт и кофе на вынос. Потолок украшали полоски разноцветной бумаги; стены покрывали флаги планет.
Некоторые гости, либо потому что они не могли есть земную еду, либо их строение не позволяло стоять в очереди с подносами, воспользовались другими возможностями. Фореллианцы оккупировали целый угол подвала, куда их хозяева подавали специальный корм лопатами.
Инопланетян различали по нагрудным знакам, которые были приколоты к одежде тех, кто ее носил, или вешались им на шею в противном случае. У османианцев не было ни одежды, ни шей, поэтому их знаки привязали поперек туловища, как бронзовые пластинки на собачьем ошейнике.
Райд оказался напротив чавантийца, свернувшегося в кресле. Тот приподнял верхний метр своего туловища и изящно управлялся с едой четырьмя отростками, которые отходили сбоку от его шеи.
– Я, – проскрипел чавантиец, – очарован работами вашего Шекспира. Какое видение! Какие чувства! Я преподавал земную литературу, знаете ли, прежде чем перейти на дипломатическую службу.
– Что ж, – сказал Райд, – я тоже преподавал.
Райд стал учителем математики в средней школе по ошибочному убеждению, что учительство – это занятие для смирных, бесполезных людей, которые страшатся принимать этот мир. Вскоре он узнал, что это требует мускулов и грубости гораздо больше, чем в мире бизнеса.
– Хорошо ли вас принимают?
– О, нам иногда напоминают о нашем прискорбном сходстве с классом земных существ, к которым вы относитесь не особенно дружелюбно. – Райд знал, что чавантиец имеет в виду змей. – Но мы делаем скидку.
– А как с другими гостями?
Райд огляделся, чтобы посмотреть, кто присутствует. Хобарты со своими робертсонианцами еще не приехали.
– Все прекрасно. Стайниацев, конечно, здесь нет, это было бы для них отталкивающим зрелищем. «Примите это как вещь обычную, таков обычай, хотя и жаль, что портит радость нашей встречи».
Райды и другие гости закончили есть и отправились в зал, который был уже наполовину полон. Молодежь разных видов держала надувные шарики, которые стремились вверх, натягивая веревочки. Из них составилось такое плотное облако, что оно заслоняло вид тем, кто в задних рядах.
Программа открывалась концертом школьного оркестра. Затем местный отряд бойскаутов вынес знамена. Преподобный МакКлинток официально приветствовал гостей и представил каждого из них. По мере представления вставали те, кто мог стоять, и им аплодировали.
Затем последовали песни местного хорового общества; танцы местного клуба в стиле кадриль; еще песни; танцы американских индейцев в исполнении отряда младших скаутов; награждение призами победителей конкурса сочинений Ассоциации планет…
Проблема с любительскими шоу такого сорта не в том, что номера плохие. Порой они очень хороши. Настоящая трудность в том, что каждый исполнитель хочет выложиться полностью. Это означает, что он старается представить весь свой репертуар. В результате каждый номер вдвое длиннее, чем следовало бы. И поскольку все участвуют добровольно и без оплаты, менеджер не может настаивать на решительных сокращениях. Если он настаивает, все обижаются и все вместе отказываются выступать.
В десять тридцать шоу все еще тянулось. Шарики, покинувшие владельцев, мягко покачивались под потолком. Молодой фореллианец храпел в задних рядах, как дальняя гроза. Молодежь нескольких других видов, включая
Милан Райд озабоченно посмотрел на часы и прошептал Стерге:
– Я должен отвезти жену к поезду. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Сви.
Он пожал их щупальца, вывел Луизу наружу и уехал. Однако он отправился не на станцию и не в аэропорт. Он не думал, что Луизе действительно надо ехать в Вашингтон. Вместо этого он оставил ее в квартире одной из ее подруг в Мерионе, а сам вернулся домой.
Сначала он подкрался к входной двери Циглеров. Он было приложил палец к звонку, чтобы убедиться, что все идет по плану, но тут же отдернул руку. Изнутри доносились взрыва смеха: визгливые переливы Конни, животный рев Чарли и отвратительное кудахтанье османианцев.
Очевидно, его гости поладили с новыми хозяевами. Ему и не надо было входить. Если бы он зашел, Чарли бы настаивал, чтобы он остался на весь вечер, а он терпеть не мог шумные сборища.
Райд отправился к себе домой и приготовился ко сну. Хотя по вечерам он пил редко, но все же смешал себе ржаного виски с содой покрепче, включил станцию с хорошей музыкой по радио, зажег трубку и расслабился. Время от времени от соседского дома доносились взрывы безумного смеха вместе со странным буханьем и однажды со звоном разбитого стекла. Райд блаженно улыбался.
Зазвонил телефон. Райд нахмурился и поднял трубку.
– Звонок из Нью-Хейвена, – сказала телефонистка.
После этого послышались звуки гнусавого голоса Раджендры Джайпала:
– Алло, Милан? Это АрДжей. Я не знал, вернулся ли ты домой с праздника. Как твои гости?
– Я избавился от них, – сказал Райд.
– Ты
– Избавился от них. Отдал их. Не мог их выносить.
– И где они сейчас? – Голос Джайпала напрягся.
– В соседнем доме, у Циглеров. Похоже, что они…
– Не может быть, что ты это сделал.
– Именно это я и сделал, черт побери. Они, похоже, прекрасно проводят время.
–
– Потому что Циглеры были под рукой и потому что эти головоногие – избалованные негодяи, импульсивные, безответственные дети… ни манер, ни морали, ни чувства, ничего. Если…
– Это не имеет значения. У тебя был долг перед человечеством.