Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 28)

А так он просто выбил окно кулаком, перекинул ногу через подоконник и притянул Горди к согнутой правой руке. Горди визжал и пытался ухватиться за оконную раму. Гомер видел людей, бегущих к поместью. В пожарной части Ракушечного пляжа выла сирена.

Пламя неслось по залу второго этажа. Гомер держал Горди так, чтобы своим телом заслонить ребенка от жара. Он чувствовал, как поплыла изоляция проводки на боку, обращенном к огню. Горди содрогался от кашля и плакал.

Гомер прыгнул. Он попытался смягчить удар от приземления для мальчика. В его правой ноге лопнул кабель, и он упал, выронив Горди. Арчибальд Сэнборн выбежал из толпы, забрал своего ребенка и побежал обратно. Роберта Сэнборн схватила все еще кашляющего Горди в охапку, истерически причитая. Другие люди собрались вокруг Сэнборнов.

Никому не было дела до Гомера. На него свалилось что-то горящее. С помощью одной руки и одной ноги он пополз прочь от дома.

– Мы не знаем, что случилось, – сказал Арчи Сэнборн. – Похоже, Гомер спас пацана. Что случилось, Гомер?

Голосовые цепи Гомера были повреждены. Хриплым шепотом он произнес:

– Жарко, жарко, пламя ярко / Хороша в котле…[11]

Отказали его последние цепи. Пляшущие огоньки в глазах умерли, и он превратился просто в груду металла, ожидающую старьевщика.

Пожарник глянул на пылающий особняк и начал поливать соседние дома и деревья, даже не пытаясь спасти дворец МакДональда.

Корнзан всемогущий

Фрэнклин Хан сидел в кафетерии WCNQ с Кассией МакДермотт. Она только что отвергла его тридцать пятое предложение руки и сердца. Вскоре вошел доктор Илья Сорокин, чтобы съесть свой гамбургер в их компании, и положил конец спорам.

Хан был высокий нескладный мужчина с прозрачными глазами, из-за ранней лысины он выглядел старше своих тридцати трех лет. Он работал сценаристом телевизионного сериала в технологии мумкино «Корнзан Всемогущий». Он занимал это место по способностям – запершись в комнате с пишущей машинкой, он мог перемолоть неограниченное количество журнального чтива, радио– и телевизионных сценариев, подобно пауку, прядущему шелк.

Во второй половине дня ожидалось начало съемки первого эпизода второго сезона приключений Корнзана. Этот эпизод должен был войти в историю TV-MP. Мало того, что его придумали специально для трехмерного широкоэкранного стереофонического вещания высокого качества с двойной модуляцией, это было первое коммерческое применение консилинового гипноза для актеров.

В результате гипноза они начинали верить, что во время исполнения своих ролей действительно становятся персонажами, которых изображают. А тридцатиметровая змея, предусмотренная сюжетом, была настоящей тридцатиметровой змеей, выкормленной на гормонах из шестиметровой бразильской анаконды Ильей Сорокиным, открывателем консилина и владельцем «Лабораторий Сорокина». Это шоу подавалось сетью, к которой принадлежал канал WCNQ, как «Фестиваль двухтысячелетия» (то есть празднования 2000 года).

Кассия, высокая роскошная блондинка, спросила Сорокина:

– Как ваша милая маленькая змейка?

– Саша в порядке, спасибо, – сказал Сорокин, маленький человек с узким лицом и торчащей гривой седых волос. (Хан подумал, что «милая» – не совсем то слово для описания гигантской змеи.) – Я скормил ей трех овец, наколотых лекарствами, так что она добрая и сонная. Понадобились все рабочие на съемках, чтобы утащить ее на место.

– Эй, Сорокин! – послышался громкий голос. Мортимер Найт, менеджер программ мумкино, с редеющими волосами, прилепленными к черепу, вышел из столовой для начальства. – Ты знаешь, что ты сделал? Ты нас надул, вот что! Твоя чертова змея вовсе не тридцати метров в длину, как предусмотрено контрактом.

– Привет, Эго, – сказал Хан. – Какая язва у тебя на этот раз?

– Нет? – спросил Сорокин.

– Нет! – Игнорируя Хана, Найт шлепнул по столу. – Мы с Линдом измерили эту штуку стальной рулеткой, и она только двадцать девять метров семьдесят восемь сантиметров.

– Возможно, вы мерили Сашу по внутренней кривой?

– Нет, черт побери! Мы мерили по внешней кривой, абсолютно беспристрастно. Что скажешь?

Сорокин огляделся вокруг с выражением загнанного зайца и обнаружил ассистента менеджера по мумкино:

– О, мистер Джаффи!

Джаффи подошел вразвалку, весь в поту. Найт повторил свой рассказ.

– Что скажете, доктор? – спросил Джаффи.

Сорокин пожал плечами:

– Возможно, гормоны не сбалансированы. Я предупреждал мистера Найта, но он настаивал…

– Вот именно, черт побери! – взвыл Мортимер Найт. – WCNQ обеспечивает предельный реализм в развлечениях! Вы сказали, что можете это сделать. Мне говорили, что вы гений! После этого мне придется быть единственным гением здесь…

– Морт, – сказал Джаффи, – поскольку съемки начинаются сегодня, давай не будем ломать наше расписание из-за двадцати сантиметров змеи.

– Двадцати двух, – отметил Найт.

– Ну, я-то ненавижу змей, и я думаю, что, чем меньше анаконды, тем лучше. Пришли мне уведомление, если считаешь, что это так важно, я и разберусь с доктором Сорокиным.

Джаффи отошел, раскачиваясь как слон. Фрэнклин Хан смотрел на его спину со смешанными чувствами. Бен Джаффи был со всеми обходителен, но, когда дело касалось того, чтобы защитить кого-то в нижних эшелонах от тирании его необузданного подчиненного, Джаффи никогда не было рядом.

Поэтому режиссеры, ассистенты режиссеров, актеры, сценаристы, редакторы новостей, рабочие, реквизиторы, художники и другие сотрудники в подчинении Мортимера Найта корчились в хорошо оплаченном рабстве. Подразделение мумкино управлялось как завод с многочисленным персоналом, так же как кинематографическая студия в Голливуде в те далекие дни, когда Голливуд производил кинокартины для показа в кинотеатрах, куда люди приходили и платили за вход.

Найт взглянул на наручные часы:

– Что с вами не так, люди? Через три минуты начинается индоктринация, а вы тут попусту теряете время со своим кофе. Давайте!

Он огляделся вокруг и обнаружил Ремингтона Далласа, который играл Корнзана.

– Ремингтон! – завопил он. – Индоктринация!

Найт зашагал к выходу, другие повалили за ним. Кассия сказала негромко:

– Фрэнк, я не понимаю, как тебе удается так дерзко держаться с мистером Найтом.

– О, Морт считает высокомерие признаком гения, потому что он сам такой. С ним можно поладить, если оскорбить его раньше, чем он тебя.

В процедурной Фрэнклин Хан обнаружил, что Эйзенхауэр Линд, режиссер «Корнзана Всемогущего», опередил их. Медсестра вручила Сорокину желтые папки, содержащие медицинские записи Кассии МакДермотт и Ремингтона Далласа. Великий биохимик изучал их, хмурясь сквозь очки.

Линд, высокий, с крупным носом и соломенными волосами подхалим, спросил, слышал ли кто новый лимерик про бородатого старого бармена из Такера. Получив отрицательный ответ, он тут же процитировал стишок. Все рассмеялись, кроме Сорокина, который со всей серьезностью взял из рук медсестры пистолет для прививок и сказал:

– Закатайте шорты, пожалуйста.

Кассия и Даллас задрали шорты, чтобы обнажить наружную сторону бедра на десять сантиметров ниже бедренного сустава. Сорокин проверил пистолет, чтобы убедиться, что капсула с дозой консилина на месте. Затем он прицелился в бедро Ремингтона Далласа и потянул за курок. Послышался щелчок. Даллас моргнул и потер крошечную красную точку на ноге. Заряд консилина впрыскивался с высокой скоростью через кожу и начинал действовать, когда положено.

Сорокин перезарядил пистолет и повторил процедуру с Кассией МакДермотт.

– У вас есть час, чтобы одеться и загримироваться. После этого встречаемся здесь же, и я проведу индоктринацию.

– О́кей, – сказал Ремингтон Даллас.

Обе звезды вышли, за ними отправились и другие.

Даллас был боксером с некоторым опытом статиста в шекспировских пьесах. Невероятно мускулистый молодой человек, довольно беззлобный, что компенсировало почти полное отсутствие собственного соображения. Чистота покладистой личности делала его идеальным субъектом для актерской игры под воздействием консилиновой индоктринации. При отсутствии собственной индивидуальности он воспринимал гипнотические указания для исполнения почти любого эпизода роли и делал это с полным убеждением, не замутненным личными идиосинкразиями.

Хан последовал за Найтом и Линдом по длинным коридорам главного здания WCNQ к съемочной площадке.

– Потише, пожалуйста, – сказал Сорокин. – Саша нервничает. Она настроена против поедания людей…

– Как ты этого добиваешься? – спросил Хан. – Скармливаешь ей перед этим несколько крепких, таких вот как Эго?

– Нет, с помощью электрического шока. Но у змеи так мало способностей к обучению, что действенность очень ограничена. Большой заряд или испуг может стереть настройку.

Северное крыло здания было поделено на восемь площадок для съемок «Корнзана». Среди них островок джунглей, в которых должны были снимать сегодняшние сцены, участок пустыни, главная площадь города Джелибин и так далее.

Все протиснулись через кабели, обходя камеры и осветительные приборы, на площадку с джунглями. Кроме синтетической флоры тропического леса на ней имелись небольшие руины храма или святилища старшего бога Яка, поскольку Корнзан должен был спасать Лулулу. Почти касаясь носом хвоста, храм кружком опоясывала Саша. Взгляд Хана, пробежав по огромной чешуйчатой оливково-серой бочке с широкими пурпурно-коричневыми разводами, остановился на трех небольших, но приметных выпуклостях, которые повествовали о судьбе обколотых овец.