Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 24)
– Эй, Гомер! – окликнул робота Арчи Сэнборн.
Гомер выпрямился, указал на солнце и произнес:
– Я знаю, что уже поздно, – проворчал Сэнборн. – Сделаешь для меня одно дело?
– Делу время, потехе час, / А там, глядишь, и нет уж нас![3] Какое дело, мистер Сэнборн?
– Я хочу, чтобы ты прогулялся до сервиса Джейка…
– День – ночь – день – ночь мы идем по Флориде…[4]
– …и взял для меня десять литров газолина…
– Газолина, мистер Сэнборн?
– Да, газолина для поршневого автомобиля. Вот пять баксов, сдачу оставь себе.
– Вы хотите взять одну из ваших старых машин?
– Придется. Жена уехала в Саратогу пообедать с подругой, а у меня встреча с доком Брауэром через час. Так что придется использовать одну из этих старушек.
Арчи Сэнборн махнул в сторону открытого гаража на пять машин. Самый южный отсек, обычно занятый моделью Крайслер Тандерхорс, пустовал. Другие места были заняты Сэнборновской коллекцией старых автомобилей, от «Бьюика Битл» 1967 года до оригинальной модели «А Форд» 1930-го.
То, что действительно отличало четыре старых автомобиля от отсутствующего нового, это поршневые двигатели на газолине, в то время как новый, как и все современные машины, приводился в движение небольшой керосиновой турбиной сзади. Газолин вернулся обратно к статусу воспламеняющейся жидкости, которой выводили пятна с одежды и заправляли антикварные автомобили те, кто их собирал.
– И у меня нет… – продолжал Сэнборн.
– Вы слышали про чудесный фаэтон / Что был так логично сооружен…[5]
– Заткнись и отправляйся! И не начинай фонтанировать поэзией, чтобы не забыть, за чем тебя послали.
Гомер уже готов был отправиться, когда услышал еще один голос, зовущий:
– Гомер! Гом-е-ер!
Гомер увидел Гордона Сэнборна, трех лет от роду, рядом с его отцом, и произнес:
– Дитя с безоблачным челом / И удивленным взглядом, / Пусть изменилось все кругом[6]…
– Я хочу пойти с тобой к Джейку, – сказал Горди.
– Тебе нельзя, – возразил Арчи Сэнборн.
– Я хочу пойти с Гомером! – заплакал Горди. – Он мой друг. А ты мне не друг.
Сэнборн беспомощно взглянул на Гомера:
– Я бы разрешил ему идти, но обещал Роберте не выпускать его из виду, пока она не вернется.
– Ты плохой! – выдал Горди, колотя по отцовской ноге. – Бах-бах, ты мертвый! Я тебя больше не люблю. Я иду с Гомером…
Голос Горди поднялся до визга, когда отец потащил его обратно в дом. Гомер пошел дальше по пляжу, бренча разношенными подшипниками. В заливе рыболовецкие суденышки лениво скользили вдоль побережья, а над ними скрипели и пищали чайки.
Наполеон убрал том энциклопедии «Mus – Ozon», в котором он перечитывал статью о жизни своего прославленного тезки. Наследники МакДоналда бросили энциклопедию, потому что она была старая и потрепанная, а том «Cast – Cole» потерялся. Остальные тома, тем не менее, обеспечили Наполеона чтением на долгие годы.
Вошедших роботов он спросил:
– Перегородку построили?
– Да, – ответил Геркулес. – С первого раза ошиблись с размером, но потом поправили.
– Значит, там мы будем прятать дитя.
– Если добудем дитя, – сказал Галахад. – Ты думаешь, что умыкнуть сорванца и засунуть на чердак легко? Органические люди чертовски трясутся над своими отпрысками. Они перевернут весь Ракушечный пляж в его поисках.
– Да-а-а, – сказал Геркулес. – Мы из-за тебя пойдем под пресс, Нэппи.
– Вы ведете себя как иррациональные и пугливые органические люди, – проговорил Наполеон. – Вы должны научиться верить в мою звезду. Если бы не план, который родился в моем супермозге, как добыть для вас топливо, вы бы давно уже закончили свою карьеру на свалке. А теперь идите, мои храбрые солдаты, и добудьте мне дитя. Заманите его обещаниями и уговорами, никакого насилия.
Полчаса спустя Гомер возвращался из сервиса Джейка к дому Сэнборна. Над ним в линейку летели четыре пеликана. Гомер встретил Галахада и Конфуция.
– Что у тебя в этих жестянках, Гомер? – спросил Галахад.
– Газолин.
– Газолин! – воскликнули Галахад и Конфуций одновременно. – Для чего?
– Мистер Сэнборн подрядил меня добыть газолин для его старых машин.
– Ужасное расточительство, – сказал Конфуций, – приводит к печальной нужде. Использовать эту драгоценную жидкость для безмозглых старых машин, когда мы бы могли устроить с ней настоящий разгул.
– Ну, для этого он меня нанял, – сказал Гомер.
– Не дашь нам хлебнуть чуток? – спросил Конфуций.
– Нет.
– Живет такой человек, владеющий газолином, а с соседями не делится, – сказал Конфуций. – Не видать ему моего газолина, когда его закончится.
– Если я начну делиться, мистер Сэнборн не будет давать мне никакой работы, – сказал Гомер.
– В любом случае торопиться некуда, – заметил Галахад. – Давай посидим в тени и охладим наши подшипники.
– О́кей, – сказал Гомер.
Они нашли место под пальмами на краю пляжа. Гомер пнул дохлого мечехвоста и спросил:
– А вы, парни, чем занимаетесь?
– Не задавай вопросов, и я не буду тебе лгать; дашь мне пару яблок – испеку тебе пирог, – произнес Конфуций.
– Просто небольшая работенка для Нэппи, – сказал Галахад. – Мы тебе все расскажем, когда закончим. Зачем Сэнборну эти старые машины?
– Он собирается поехать на одной из них к доку Брауэру, – объяснил Гомер.
– На такое малое расстояние? – удивился Галахад. – Это же меньше мили. Какие органические люди все же немощные.
– Я знаю, – сказал Гомер. – Но говорить им об этом не стоит, а то не будут нас нанимать.
– Этот Брауэр… Он вроде как механик для мозгов органических людей, так что ли? – спросил Конфуций.
– Ага, – ответил Галахад. – Он рассказывает о том, как органическим людям нужна любовь и благодарность, чтобы эффективно функционировать. Никому в голову не приходит, что робот тоже мог бы оценить немного любви и благодарности.
– Они говорят, что мы просто машины, – заметил Конфуций.
– Ага, – согласился Галахад. – Они тоже просто машины, и те, кто поумнее, знают это.
– Они говорят про душу, но это просто ложь, которой они убеждают себя, что они больше чем машины, – сказал Конфуций.
– Ну, у них есть мозг, – отметил Гомер.