Лайон Спрэг де Камп – Полный учебный курс Школы навыков ДЭИР. I—II ступень (страница 16)

Опять-таки ничего непостижимого в изложенном не имеется. Вполне естественно, что рука ощущает изменения температуры, влажности, тока воздуха, собственной теплоотдачи в непосредственной близости от другой руки. Наша рука очень чувствительна – к примеру, если направить ладонь, словно локатор, последовательно на лампочку накаливания или горячий чайник и на прохладное оконное стекло или стену, то разница в температуре будет чувствоваться с расстояния три – пять метров, причем без всякой тренировки!

Но не только это – ведь мы, поднося руку к предмету, моделируем предстоящее прикосновение, и моделируем его непосредственно в ощущении. Это особенно ярко проявляется, если, к примеру, поднести к ладони или языку очень острый предмет, например нож или шило. На небольшом расстоянии возникает щекочущее ощущение предприкосновения.

По-видимому, этот механизм играет весьма значительную роль в калькуляции движений человека: например, когда производится движение руки в узких местах – скажем, при попытке дотянуться рукой до предмета, лежащего в глубине духовки, мы вряд ли станем касаться стенок, и рука будет словно отталкиваться от ненужных препятствий. Вернее, от проекции этих предметов в ощущении, которая чуть больше самих предметов, что вполне естественно, учитывая, что руке для изменения траектории движения требуется пространство для маневра.

То есть при движении наша рука перемещается в материальном мире среди материальных предметов, тогда как мозг ведет ощущаемую им руку, точнее, ее немного увеличенную проекцию, среди несколько больших по величине сенсорных проекций предметов, используя фантомные «ощущения» предприкосновения для корректировки этого движения.

Как часто бывает, что мы отдергиваем руку от предположительно горячего предмета, не прикасаясь к нему, а затем с облегчением переводим дух – «фу, чуть не дотронулся!». А если мы примемся ощупывать, к примеру, границу струйки дыма или солнечного луча в пыльном воздухе, то нам покажется, что мы ощущаем слабую тактильную разницу, хотя, конечно, рецепторы ладони нам тут по причине чрезвычайной слабости сигнала ничего не подсказывали. А если мы зрительно представляем свою руку двигающейся, то мы фантомно ощущаем движение в суставах и напряжение мышц.

Мы опять наблюдаем работу проективного механизма нашей психики – она достраивает образ, полученный с одного сенсорного канала, фантомными ощущениями другого сенсорного канала, обеспечивая естественность, комплексность и удобство собственного функционирования. Пока мы выявили это для пары визуальный канал – тактильный канал. Соответственно, эта закономерность объясняет первую особенность ощущения поля – то, что оно возникает на определенном расстоянии от предмета и образует словно барьер, упруго усиливаясь по мере приближения к предмету и резко ослабляясь при удалении.

Но есть еще и вторая особенность – что ощущение поля сильнее над богатыми сенсорными зонами. В принципе, в этом тоже нет ничего удивительного, ведь соприкосновение ладоней по определению затрагивает вдвое большее количество рецепторов, чем соприкосновение ладони и поверхности стола. Но вот увеличение его толщины… Пока оставим этот вопрос открытым, мы к нему еще вернемся немного позднее.

«Аура» – слаборазличимая дымка (иногда окрашенная) или бесцветная аберрация изображения, наблюдаемая вокруг объекта, как правило, объекта живого. Ее легко уловить по изменению восприятия равномерно окрашенного фона, находящегося за объектом. Она особенно явно видна вокруг пальцев рук и простирается значительно дальше (в среднем 0,5—1 см), чем оптический «эффект линзы» (феномен, используемый в камере-обскуре, визуально наблюдается на расстоянии около миллиметра от контура объекта). Интересным для нас свойством ауры является ее «растяжимость» – то есть если мы наблюдаем ее, скажем, между практически соприкоснувшимися пальцами, то при разведении пальцев в стороны дорожка «ауры» как бы растягивается, причем этот феномен сохраняется до тех пор, пока мы удерживаем внимание на фантомных ощущениях контакта пальцев (см. тактильное ощущение «поля»).

Эта задачка посложнее. Действительно, отчего это человек может вдруг видеть подобный феномен? Легко убедиться, что к оптике он имеет малое отношение, поскольку толщина дымки и ее интенсивность не меняется ни при прищуривании, ни при разглядывании одним глазом.

Но не влияет ли и на визуальный канал уже обнаруженный нами проективный механизм? Вспомним ситуацию, когда нам приходится нашаривать нечто (скажем, приклеенную кем-то жвачку) на нижней поверхности стола: рука шарит под столом… а что в это время делают глаза? А ведь глаза, если не возведены расфокусированными к небесам (совершенно характерное положение для сосредоточенности на воображаемой картинке), направлены на поверхность стола и «отслеживают» движения невидимой под ним руки! То есть наша психика стремится моделировать и предполагаемую визуальную картинку, накладывая ее пространственно на наблюдаемую непосредственно реальность.

Явление это широко известно – к примеру, так называемые иллюзии восприятия полностью основаны на свойстве психики вторгаться, «редактировать» восприятие образа, достраивая его согласно имеющейся модели. Причем, как это прекрасно известно, такая достройка происходит без участия сознания – в известном примере с контурным кубом, который можно воспринимать только в двух вариантах, переход изображения из прямого в вывернутое происходит сразу же, а никак не частями.

Но вот отмеченная нами особенность поведения ауры, а именно ее растяжимость, свидетельствует о более широком вмешательстве психики в редактирование изображения. Ведь стоит потерять фантомное ощущение контакта пальцев, как туманная дорожка ауры исчезает! То есть наша психика достраивает тактильные ощущения ощущениями визуальными, а в нашем случае дополняет фантом тактильных ощущений фантомом зрительным.

Вот теперь мы готовы к предварительным выводам.

Во всех трех рассмотренных случаях мы имеем дело с фантомными ощущениями, обусловленными работой проективных механизмов человеческой психики.

Эти механизмы моделируют воспринимаемый человеком объект, дополняя его непосредственно воспринятый образ симулированным, фантомным сигналом его прогнозируемых сенсорных свойств. Зрительная сфера дополняется тактильной и проприоцепторной, и vice versa. Осознаваемая сфера дополняется данными из неосознаваемых, и любая проекция содержит в себе больше потенциальной информации, чем осознается в данный конкретный момент. Мы имеем дело с сенсорными проекциями как с самостоятельно существующим феноменом.

Материя – это объективная реальность, данная нам в ощущении. Так можно ли человеку игнорировать ощущения?

Глава 2

Интересная Вселенная энергоинформационики сделана из скучных элементов сенсорных проекций

Пока все, что получается в нашем исследовании, совершенно не мистично, не требует для своего объяснения привлечения разнообразных таинственных энергий (а значит, мы, согласно принципу Оккама, и не будем этого делать), но совершенно пресно и неинтересно, как отварная брюква.

И пока совершенно неясно, откуда бы взялись хотя бы такие фундаментальные свойства биополя, как его способность служить источником информации о состоянии организма и влиять на другого человека, не говоря уже об информативных свойствах ауры и эфирного тела? Попробуем разобраться и с этим.

Каковы особенности самого феномена достройки образа одного сенсорного плана информацией, полученной с других сенсорных сфер? К примеру, когда при отсутствии фактического прикосновения зрительно регистрируемый приближающийся предмет вызывает достройку тактильного ощущения фантомным прикосновением? Их две.

Во-первых, достройка происходит без прямого контроля сознания и при отсутствии сознательной концентрации внимания на «дополнительном» сенсорном канале. Мы не думаем о том, что предмет приближается, напротив даже, мы наблюдаем нашу ладонь, ни с чем не соприкасающуюся, но тем не менее регистрируем изменение фантомных ощущений. Мы не уговариваем себя почувствовать шершавость поверхности, ощупываемой проекцией руки, но ощущение шершавости само вторгается в наше сознание, стоит сосредоточить на нем внимание, а иногда и самопроизвольно. Фантомное ощущение создается и присутствует в психике неосознаваемо, поставляя информацию сознанию лишь по необходимости.

Во-вторых, психика по сути стремится за счет фантомных ощущений привести реально воспринятый образ одного сенсорного плана в соответствие с информацией другого сенсорного плана. То есть нечто внутри нас ставит вопрос: что ощущала бы ладонь, если бы прикоснулась к шершавому на вид пледу? – и тут же дает ответ в виде фантомного ощущения шершавости, дополняющего существующее тактильное ощущение. (Таким образом, мы имеем как бы два набора ощущений – один реальный, а другой фантомный, служащий для ориентировки и поддерживающий комплексный образ предмета, необходимый для планирования взаимодействия с ним. Тоже ничего удивительного.)

Итак, достройка осуществляется без непосредственного контроля сознания, причем информация с не являющегося прямым предметом внимания сенсорного канала накладывается на образ с отслеживаемого канала. Но ведь человеческая психика получает массу информации, которая отнюдь не всегда осознается! Она ведь тоже должна участвовать в такой процедуре достройки – ведь в приводившихся примерах мы же не говорим себе, что сейчас будем накладывать зрительную информацию на тактильный канал! Ведь и информация, полученная на основе косвенных данных, попросту синтезированная (глоток хо-о-лодного лимонада), тоже должна участвовать в достройке?