Лайон Спрэг де Камп – Полный учебный курс Школы навыков ДЭИР. I—II ступень (страница 18)

Создается впечатление, что, если можно так выразиться, «концентрация» сенсорной проекции и ее местоположение регулируются бессознательными механизмами психики по однотипной схеме. Как если бы фантомные ощущения, из которых состоит «шарик», являлись некоей «энергией», способной самопроизвольно уменьшаться, но уж никак не увеличиваться.

В-третьих, это мобильность. Свойство, опять-таки хорошо проявляющееся при индивидуальном эксперименте с «шариком». Достаточно создать эту сенсорную проекцию, намеренно усилив одно из ее свойств, например тепло, а затем погрузить себе в солнечное сплетение, как по телу пройдет отчетливая теплая волна. Если погрузить «шарик» себе в область лица, также возникнет заметное усиление тепловых ощущений в данной области.

Конечно, в материальном мире ничего никуда не перетекает – хотя бы потому, что в солнечном сплетении не имеется никакой «дырки» для погружения туда «шарика», но фантомные ощущения, свойства сенсорной проекции проявляют потрясающую проникающую способность! Они с легкостью могут быть перенесены в любую точку тела, изменив в ней ощущения. Это свойство очень важно при использовании сенсорных проекций для самопомощи, саморегуляции. Оно позволяет снизить болевые ощущения, увеличить разогрев ткани, улучшить кровоснабжение, стимулировать активность. Это простейший и изящный способ решить очень сложную задачу саморегуляции (аутотренинг, аутосуггестия, к примеру, подразумевают для решения аналогичной задачи погружение в транс).

Мы вернемся к рассмотренным особенностям сенсорных проекций несколько позднее, когда будем рассматривать практические аспекты их применения. Пока же есть еще несколько свойств, которые остались нами неизученными, в том числе такое важное, как объективность, то есть доступность для независимого наблюдения несколькими наблюдателями.

Но это заставляет нас рассмотреть вариант, что же происходит, когда сенсорная проекция одного человека предлагается в качестве предмета внимания другому человеку. Вот тут и начинается самое интересное!

Что происходит, когда один человек («А») подносит ладонь к поверхности тела или ладони другого человека («Б»)? Разумеется, «А» строит классическую сенсорную проекцию. Но ведь и «Б» делает то же самое! «А» неосознанно представляет, что его ладонь, окруженная сенсорной проекцией, несколько больше, чем материальная ладонь, равно как и то, что поверхность тела «Б» тоже окружена сенсорной проекцией (в данной ситуации неосознаваемая механика психики бесхитростно пользуется инстинктивной гипотезой о физиологическом подобии – так мы, видя, что кто-то сильно ударился, непроизвольно кривимся, перенеся на себя предполагаемые ощущения ударившегося сородича). Так и «Б» знает то же самое! «А» знает, что он ощущал бы, соприкоснувшись с «Б», и создает соответствующую проекцию, однако и «Б» знает то же самое и бессознательно экстраполирует, как ощущает свою сенсорную проекцию «А», и неосознанно создает свою сенсорную проекцию с учетом гипотезы о наличии у «А» сенсорной проекции. Более того, «А» считывает ощущения «Б», его сенсорную проекцию, непроизвольно дешифруя изменение многочисленных невербальных особенностей его поведения. И наоборот! «А» и «Б» стремятся установить контакт между своими сенсорными проекциями – со всеми закономерностями, выявленными нами для сенсорных проекций!

Возникает ощущение «полевого контакта» между двумя сенсорными поверхностями, окруженными зоной сенсорных проекций. Оно больше по «толщине», нежели «односторонняя» проекция (например, в случае «контакта» с неживым предметом). Но, пожалуй, не это самое важное. Важно то, что этот контакт в полной мере обладает свойством комплексности и анизотропности.

То есть на эту зону контакта проецируется в виде фантомных тактильных ощущений вся неосознаваемая информация, получаемая контактирующими субъектами друг о друге! И одновременно каждый из субъектов строит свою сенсорную проекцию из неосознаваемой гипотезы, что у его партнера должны быть те же самые ощущения, что и у него самого!

Это значит, что, согласно данной гипотезе об общности ощущений в зоне контакта, волевое изменение этих ощущений у него самого приведет к изменению ощущений у другого.

Верно ли это? Ну конечно, верно. Ведь сенсорная проекция как раз и позволяет сделать более доступными для психики обычно неосознаваемые сигналы! Изменение дистанции между контактирующими поверхностями, изменение температуры одной из контактирующих поверхностей, изменение выражения лица одного из партнеров, изменение его позы и ритма дыхания – все это немедленно находит свое отражение в фантомных ощущениях полевого контакта. А изменение ощущений приводит к неосознаваемому изменению поведения и вновь отражается на ощущениях в зоне контакта…

Коль скоро изменения поведения приводят к изменению ощущений, то возникает зона невербального раппорта, зона обратной связи по проективному каналу. «А» подражает «Б», «Б» подражает «А». Сенсорная проекция занимает интерперсональное, коммуникативное положение. И наличие этого феномена легко продемонстрировать в эксперименте – собственно, этот эксперимент многие из нас проводили еще в далеком детстве, и этот эффект наблюдается даже у людей, не умеющих пользоваться сенсорными проекциями.

Человек стоит с закрытыми (а лучше – с завязанными) глазами. У него нет никаких инструкций. Другой, стоя сбоку от него, располагает ладонь на расстоянии сантиметров пятнадцати от поверхности тела стоящего в области основания шеи сзади и держит ее неподвижно в течение нескольких десятков секунд, добиваясь ощущения полевого контакта. Затем ладонь начинает медленно отводиться назад или, наоборот, двигаться вперед (вариант – сдвигать ощущение поля, что всегда сопровождается трудноуловимыми, но тем не менее присутствующими приближающимися или удаляющимися движениями), и стоящий начинает раскачиваться и клониться в соответствующую сторону! Это очевидно, а иногда настолько выражено, что приходится помогать волонтеру восстановить равновесие, чтобы уберечь его от падения! При проведении эксперимента не говорится ни слова, но при этом индуктор может нарушить равновесие волонтера в любую сторону по своему желанию.

Давайте разберем этот эксперимент. В начальный период времени, когда рука держится неподвижно и создается ощущение полевого контакта, индуктор выстраивает свою сенсорную проекцию, добиваясь её неизменности. Это означает, в том числе, что он неосознанно отслеживает спонтанные движения реципиента, сохраняя расстояние от ладони до его тела неизменным. Реципиент, неосознаваемо воспринимая, отслеживая ладонь индуктора, выполняет то же самое.

Далее индуктор нарушает равновесие и начинает, к примеру, отодвигать ладонь (или сдвигать проективные ощущения поля, перемещая ладонь бессознательно), но стремится сохранить полевые ощущения на том же уровне интенсивности, то есть отслеживая ритм естественного раскачивания реципиента. Реципиент тоже стремится сохранить ощущения постоянными, поэтому неосознанно смещает естественное раскачивание в сторону перемещения ладони. И эффект достигнут!

Конечно, можно возразить, что тот же самый эффект можно достигнуть без всяких таких ощущений полевого контакта. Попробуйте. Результат практически нулевой. Почему? Потому что раппорта, включающего отслеживание в ощущении естественного раскачивания реципиента, не возникает.

Благодаря этому феномену возможно бесконтактное снятие боли, в том числе головной, бесконтактные массажи, более сложные воздействия… Собственно, это несколько другая тема. Но об этом стоит уже говорить в иной терминологии, к которой мы придем к концу нашей статьи. Пока запишем вывод, продолжающий наше перечисление свойств сенсорных проекций.

В-четвертых, сенсорная проекция может проявлять свойства интерперсональности и коммуникативности. И вот как раз в этом отношении сенсорная проекция является объективной. Что такое объективность? Объективность – это доступность независимому наблюдению.

Проще всего использовать немного шутливый пример: «А» заявляет, что на столе стоит кастрюля. Если «Б» наблюдает кастрюлю в этом же месте, то объективность кастрюли уже можно заподозрить. А уж если «Б», зайдя в пустую комнату, спросит оттуда «А»: «Что это у тебя на столе пустая кастрюля стоит?», то кастрюля несомненно объективна, реальна и существует независимо от сознания «А». А если «Б» не может обнаружить на столе кастрюлю, то есть не обнаруживает ничего или обнаруживает, скажем, бутылку водки, то «А», скорее всего, шутит или же у него белая горячка.

Если нечто удовлетворяет требованию объективности, то это нечто является реальным. Если не удовлетворяет, то реальным его признать невозможно.

Чтобы тезис об объективности сенсорной проекции стал более очевидным, ответим на ряд щекотливых вопросов относительно объективности иных явлений нашего мира. Объективен ли камень, если его никто никакими способами не наблюдает? Нет, и о его существовании мы можем только догадываться.

Но объективно ли слово? Вот здесь вопрос серьезнее. Само слово в его материальной форме (шум, знаки на бумаге) несомненно объективно. А его значение? Значение нематериально, это понятно. Но слово «бриллиант» в русском означает одно, а в английском совершенно другое – «блестящий». Соответственно, русский и англичанин поймут каждый свое. Казалось бы, значение слова не объективно, а объективен только звук как его материальный носитель.