Лаймен Баум – Мальчики-охотники за удачей в Панаме (страница 9)

Именно на этой равнине мы решили поискать алмазные поля, и, так как индейцы запретили белым людям входить на их земли, мы закрасили лица, руки и грудь соком каштанов и оделись, насколько могли, как индейцы. В таком виде мы бродили несколько дней, пока не набрели на богатую равнину, покрытую осадочными отложениями, и здесь, к нашей великой радости, я подобрал один из желанных «булыжников», и мы поняли, что пришли в нужное место.

Через час нас окружили и захватили в плен индейцы. Мы рассчитывали, что нас защитит маскировка, но, рассмотрев нас внимательней, индейцы сняли с нас одежду и увидели белую кожу. И мы поняли, что наша судьба решена.

Эти люди разрешают заходить на свою территорию неграм и даже некоторых из них используют для работы на своих фермах. Другим племенам горных индейцев, которые все враждебно относятся к белым, разрешается проходить через территорию санблас, и иногда эти горцы приводят с собой своих белых рабов, и их индейцы терпят на своей территории, но те, кто, как мы, тайком пробираются к ним за сокровищами, не могут рассчитывать на милосердие.

Нас привели в деревню самого Налиг-Нада, мы предстали перед ним, и он всех нас приговорил к смерти, за исключением одного, кто должен был вернуться в Колумбию и рассказать о судьбе тех, кто нарушает законы санблас. Мы бросили жребий, и мне выпал счастливый номер. Все мои товарищи, среди которых было два молодых человека, представители знатных и богатых семей Боготы, были безжалостно убиты, а меня отвели на границу их земли и отпустили.

Я доложил об этом деле колумбийским властям, и президент немедленно отправил отряд солдат, чтобы наказать бесстыдных индейцев и научить их в будущем не угрожать белым. После долгого периода ожидания в Боготу вернулся один солдат, у которого были отрезаны уши и который был чудовищно изувечен. Он рассказал о полном уничтожении отряда и сообщил, что король Налиг-Над пообещал так же обойтись со всеми, кто осмелится вмешиваться в его дела. Правительство решило оставить этих свирепых индейцев в покое. Многие другие племена, гораздо ближе, нуждались во внимании.

Я вернулся в Денвер, но не мог забыть об алмазных полях. Я бедный человек, но знал, где можно обрести огромное богатство – если я решусь на попытку.

Наконец я решил, что смогу в одиночку добиться того, чего никогда не достигнет группа белых людей, и, подготовив планы, я поплыл в Колон и приготовился снова вступить на землю санблас.

Моя идея была восхитительно проста. Индейцы чувствуют себя в такой безопасности, что редко выходят по ночам, а в их климате звезды и луна такие яркие, что освещают местность почти так же, как солнце днем. Если я буду избегать все поселки и деревни, у меня есть хороший шанс остаться незамеченным, а долина, которая мне нужна, находится в необитаемой части равнины.

Я взял каноэ и пакет с продовольствием и начал путешествие, войдя в Атлантическое устье реки Сан-Маладрино. Я плыл по этой реке до того места, где она проходит между двумя высокими холмами, они видны на грубой карте, которую я начертил для тех, кто, если я погибну, решится на это отчаянное предприятие. Ручей, названия которого я не знаю, впадает в реку Сан-Маладрино сразу за упомянутыми холмами и ведет на юг. Это широкий и глубокий ручей, и он проходит через лес. Прячась первый день в лесу, на следующую ночь я осторожно ввел каноэ в этот ручей и миновал часть долины, пока не добрался до другого притока, поменьше, впадающего слева. Этот приток течет по самым плодородным и густонаселенным индейским землям. Встретив приток справа, я повернул в него и плыл, пока дальше стало невозможно продвигаться в каноэ. Поэтому, спрятав каноэ в кустах, я всю следующую ночь шел пешком к долине, которую мы навестили раньше, и которая лежит на плоскогорье у начала большого горного леса. Лесистая местность благоприятствовала мне, потому что днем я в ней безопасно прятался, а по ночам искал алмазы в своей долине.

Я нашел много камней, некоторые исключительного размера и красоты, но плохое освещение очень мне мешало. Часть времени долину затенял лес, и только два кратких часа луна светила в небольшое углубление, в котором я работал.

Я уже три недели прячусь в сердце района Сан-Блас, и до сих пор меня никто не заметил. Я собрал почти три кварты[5] превосходных алмазов – такое невероятное состояние, что я тороплюсь вернуться к цивилизации. Тем временем в свободные моменты я записываю свою историю в этой записной книжке».

Глава 7. Глупость мудрых

Никто не прерывал Дункана Мойта, медленно и четко читавшего этот интересный рассказ, но, когда он замолчал, прочитав последний абзац, переписанный мной выше, мы все удивленно и восхищенно вздохнули и с любопытством переглянулись, чтобы узнать, какое впечатление произвела эта «история».

– Продолжайте! – воскликнул дядя Набот. – Это не может быть концом.

– Да, – ответил изобретатель, – это не все. Но это, кажется, все, написанное сначала. Остальное – отрывки, небольшие и написанные более поспешно.

– А упомянутая им карта здесь?

– Да. Нарисована плохо – для инженера, но, кажется, покрывает период первой записи. Думаю, идти по этой карте было бы нетрудно.

– Читайте дальше, пожалуйста.

Он сразу послушался.

«Вчера вечером, возвращаясь в лес после работы в долине, я увидел лицо человека, смотрящего на меня из-за деревьев. Его ярко освещала луна. Это было лицо индейца, но через мгновение оно исчезло. Испуганный, я тщательно обыскал лес, но не нашел и следа шпиона. Возможно, меня подводят нервы».

Мойт перевернул страницу.

«Я снова видел лицо человека, – прочел он. – На это раз это произошло в центре долины, у группы низких кустов. Я в страхе побежал в лес, потом упрекнул себя за глупость и вернулся, но ничего не нашел».

– Есть еще несколько записей, – сказал чтец, поворачивая очередную страницу. – Я буду читать их в том порядке, в каком они делались.

«Я уверен, – продолжал чтец, – что меня наконец обнаружили индейцы санблас. Вокруг меня шпионы днем и ночью. Но, к моему удивлению, они меня не трогают. Я решил уходить немедленно, этой же ночью, но, так как меня могут схватить и, вероятно, убить, я решил взять с собой только часть своих сокровищ. Долина алмазов гораздо богаче любого месторождения, открытого в Южной Африке, и, если я смогу уйти, я обеспечу себе помощь и вернусь сюда, несмотря на все, в Сан-Блас. Поэтому я спрячу большую часть сокровищ и возьму столько камней, сколько смогу нести в кармане. Я должен написать, где спрятаны камни, потому что, если я буду убит и белый человек найдет эти мои записки, я завещаю ему свое богатство при условии, что он храбр и решит по моим указаниям проникнуть в страну Сан-Блас. Достигнув долины, которую я указал на карте, вы найдете в центре ее большой камень из красного гранита, голый и одинокий. На его вершине выступ, похожий на руку или на копье, указывающее прямо на лес. Идя в этом направлении, вы увидите на самом краю леса, который в этом месте представляет собой непроходимые джунгли, гигантское красное дерево. За этим деревом большой пень, поросший мхом. Поднимите мох с правой стороны пня, и вы найдете небольшое углубление, в котором я спрятал свои алмазы. Вы без труда найдете долину, увидите в ней камень, а остальное легко. Я дошел до ручья и нашел целым и невредимым свое каноэ, но буду прятаться в кустах до следующей ночи. Не думаю, чтобы меня преследовали, но не могу быть уверен. Странное бездействие санблас тревожит меня и заставляет волноваться».

«Произошло самое худшее, и оказалось, что это не так уж страшно. Вчера вечером меня схватили и отобрали алмазы, которые презрительно бросили в воду. Но потом меня освободили и сразу ушли, предоставив меня самому себе. К счастью, я спрятал десять камней в свертке коры, и их они не обнаружили. Мне жаль потерянных камней, но эти несколько, когда я вернусь домой, докажут правдивость моего рассказа. Происшедшее доказывает, что я поступил мудро, оставив большую часть сокровища спрятанным в лесу. Сейчас мне нет смысла прятаться, потому что мое присутствие известно. Почему меня пощадили, хотя все другие белые, вторгшиеся в их земли, были убиты, я не знаю. Но почему-то они сделали для меня исключение, и я одновременно радуюсь и боюсь. Мне все время кажется, что эти ужасные индейцы играют со мной, как кошка с мышью. Но я буду продолжать двигаться и надеяться на удачу».

– Это все? – спросил я, когда Дункан Мойт кончил и закрыл книжку.

– Все.

– Окончание истории этого бедняги ясно, как будто он сам его описал, – задумчиво продолжал я. – Индейцы ждали, пока он доберется до границы их территории, и пустили стрелу ему в сердце. И оставили его там, где он упал, решив, что каноэ поплывет дальше по течению и предупредит других белых, чтобы не заходили слишком далеко.

– Думаешь, его история правда? – резковато спросил дядя Набот.

– А почему бы и нет, дядя?

– Мне она кажется сомнительной.

Я достал сверток коры, который мы достали из кармана мертвеца, и ножом разрезал связывавшую его нить. Убрав оболочку, я нашел в центре десять камней и передал их всем, чтобы рассмотрели. Только дядя Набот раньше видел бриллианты, но восклицания старого торговца убедили меня, что он оценил стоимость камней. Однако в одной из книг у себя в каюте я нашел описание теста кислотой, и это испытание дало удовлетворительный результат. Мы смогли отделить часть одного камня, и полученной пылью Дункан отполировал часть поверхности другого камня. Да. Это были алмазы – превосходные образцы белого цвета.