Лаймен Баум – Мальчики-охотники за удачей в Панаме (страница 7)

– Пришли на станцию, Сэм? – спросил он.

– Наверно, дядя.

– Есть повреждения?

– Пока не могу сказать. Вы не ранены?

Он показал большую шишку на лбу, но при этом весело улыбнулся.

– Ты бы видел, как я нырнул под стол, Сэм. Настоящий цирк, и я в роли главного акробата. Где мы?

– Собираюсь узнать.

Я отцепил обе лампы и пошел с ними по сходному трапу. Чтобы не оставаться в темноте, дядя вместе со своей сигарой пошел за мной.

Я дал одну из ламп Неду, и мы принялись осматриваться. Дункан Мойт без сознания лежал рядом со своей машиной, которая продолжала ровно работать. Я повернул рычаг и остановил двигатели, после чего приказал двум матросам отнести изобретателя в каюту. Нукс зажег еще одну лампу и с помощью моего дяди заботился о раненом.

Мы с Недом прошли на корму и увидели, что ее все еще омывают волны. Идти по палубе было трудно, потому что корабль был наклонен с носа на корму и с правого борта на левый. Нос был поднят и застрял в песчаном валу, так мне показалось, но только когда я прицепил лампу на фал и поднял ее на фок-мачту, чтобы она освещала как можно большее пространство, я обнаружил, что мы вошли прямо в глубокий пролив, уходящий в глубину суши. С одной стороны густые заросли кустов или подлеска, с другой стороны лес. Впереди чистая вода, но мелкая, что помешало нам двигаться дальше.

Либо буря стихла, либо мы не слышали ее в нашем защищенном положении. Осмотр людей показал, что один из них сломал руку, у нескольких синяки и кровоподтеки, но серьезных ран нет.

Корабль стоял неподвижно, застряв на дне пролива. Волны, бившие в корму, не причиняли ущерба, да и они как будто становились слабее.

Нед отправил уставших матросов на койки и с помощью Брионии, который в медицине разбирался почти так же хорошо, как на камбузе, занимался сломанной рукой и наиболее серьезными ушибами.

Я снова пошел в каюту и увидел, что дядя Набот и Нукс сумели привести в себя Дункана Мойта, который сидел и ошеломленно осматривался. Я увидел, что он не ранен, просто падение на время лишило его сознания.

– Машина… машина… – с тревогой произнес он.

– Она в порядке, сэр, – заверил его я. – Я отключил двигатели, и она, кажется, без ущерба перенесла толчок.

Мои слова как будто его успокоили, и он провел рукой по лбу, как будто хотел очистить мозг.

– Где мы? – был его следующий вопрос.

– Никто не знает, сэр. Мы на берегу, и я почти уверен, что это побережье Панамы. Завтра утром определим свое местоположение точнее. А сейчас, мистер Мойт, рекомендую вам лечь и отдохнуть.

На всех нас сказывалось напряжение последних дней, и теперь, когда не было необходимости в напряженной работе и постоянной бдительности, мы поняли, что наши силы на исходе. Я оставил Неда устанавливать вахту, пошел в свою каюту, упал на койку и через полминуты спал.

– Проснись, мастер Сэм, – сказал Нукс, тряся меня. – Завтрак готов, сэр.

Я потер глаза и сел. Солнце светило в окно каюты, расположенной на левом борту. Вокруг тишина, странно контрастирующая с грохотом, который так долго забивал слух. Буря кончилась, и мы могли определять причиненный ею ущерб.

– Который час, Нукс?

– Восемь часов, мастер Сэм.

Я вскочил, вспомнив ночную трагедию, которую сон на время заставил меня забыть. Нукс стоял с тазом и полотенцем, и его спокойствие побудило меня умыться, прежде чем выйти на палубу.

В кают-компании я увидел, что ножки стола опираются на ящики, чтобы стол был ровный, и что приготовлен горячий завтрак, от которого теперь на столе идет пар. За столом сидели Нед Бриттон, дядя Набот и Дункан Мойт, все деловито ели. Они оживленно поздоровались со мной и пригласили садиться и присоединиться к ним.

– Как все, Нед? – с тревогой спросил я.

– Плохо, как только может быть, и все в полном порядке, – ответил он. – «Глэдис Х.» никогда больше не будет плавать. Днище разбито, и корабль застрял в иле. Скоро разломается на куски и пойдет на топливо индейцам.

– Груз сейчас в безопасности?

– Конечно. Это ведь куски стали, и доски корабля их держат. Конечно, промок, но я видел, что балки окрашены и не заржавеют. Чем бы это ни было, это не Сан-Педро, и плавание неудачное; но балкам здесь гораздо лучше, чем на морском дне, так что я считаю, что мы сделали для хозяев все, что могли.

Я сел и взял кофе, который протянул мне Нукс.

– Как экипаж? – спросил я. – Все ли в порядке?

– Ранен только Дик Ломбард, но его рука срастется.

– Ты понимаешь, Нед, где мы сейчас?

– Застряли в реке. Вокруг дикая местность, но думаю, мы найдем выход. Много продовольствия, и хороший климат. Можно сказать, что нам повезло, Сэм.

Я в отчаянии покачал головой. Мне не казалось, что судьба нам благоприятствует. Конечно, мы могли бы в бурю пойти на дно Карибского моря, но мне казалось, что мы выбросили груз в самом неудачном месте и для владельцев, и для нас самих. Мистер Харлан поступил бы благоразумней, если бы не рискнул, посылая нас в Сан-Педро.

– Что ж, думаю, мы по крайней мере выполнили свой долг, – сказал я как можно оживленней, – так что постараемся извлечь из положения все лучшее.

– Я турист и путешествую для удовольствия, – сказал дядя Набот, – и так лучше, чем пинать мула. Сэм должен беспокоиться, потому что ему за это платят, но мы, пассажиры, можем наслаждаться. Верно, мистер Мойт?

– Для меня это серьезная ситуация, – ответил изобретатель. – Только подумайте, джентльмены. Самый удивительный механизм, какой только знает мир, застрял в глуши вдали от цивилизации.

– Это ваша вина, – сказал Нед.

– Нет, сэр, это судьба.

– Машина в порядке, – сказал я. – Вы без труда сбережете ее.

– Что касается этого, то, конечно, я должен постараться как можно успешней преодолеть неблагоприятные обстоятельства, в которых оказался, – сказал он более собранно, чем я ожидал. – Не в моем характере сдаваться, иначе я никогда бы не достиг такого совершенства в своих изобретениях. В данный момент больше всего я сожалею о том, что мир будет лишен моего изобретения дольше, чем я намеревался. Мир дольше будет ждать мой конвертируемый автомобиль.

– Не зная о его превосходных качествах, мир может еще немного подождать, – философски сказал дядя Набот. Я заметил, что к бедам другого человека легче относиться философски, чем к своим.

Торопливо позавтракав – Бриония приготовил завтрак великолепно, несмотря на то, что камбуз был наклонен под углом в сорок пять градусов, – я вышел на палубу, чтобы впервые отчетливо осмотреть окружение.

Начался отлив, ветер стих. Мы находились в центре спокойной реки – высоко и сухо, как сказал Нед, – и течение негромко журчало у борта. Не больше чем в десяти ярдах справа низкий болотистый берег, поросший густыми кустами тропического характера. Однако слева, в пятидесяти ярдах, четко очерченный берег, на котором лес, замеченный мною вчера. Лесистая местность от реки постепенно поднимается, и далеко к югу виден грандиозный горный хребет.

Между нами и левым берегом вода кажется глубокой, но справа она мелкая. Кажется удивительным, что буря могла загнать большой корабль так далеко по реке, но я вспомнил, что волны следовали за нами, и, несомненно, именно они толкали нас вперед.

И вот мы здесь, и «Глэдис Х.» будет здесь, пока ее не уничтожат время, приливы или человеческая предприимчивость.

Что касается остального, то воздух теплый и приятный, и над головой голубое небо. Если не считать того, что понадобятся большие усилия, чтобы вывезти груз, можно считать, что провидение отнеслось к нам благосклонно и мы спаслись от смерти.

Я считал, что сделал все, что в человеческих силах, чтобы защитить интересы владельцев груза, но условия были неблагоприятными, и теперь ответственность на них, а не на мне.

В том, что касается лично меня, главное – доставить моих людей в какое-нибудь цивилизованное место, откуда они смогут вернуться домой. Мне также следует связаться с мистером Харланом и как можно скорее сообщить ему о местонахождении и состоянии груза. Я знал, что потеря корабля для него не имеет особого значения, о чем он сам неоднократно говорил.

Прежде всего необходимо установить, где мы находимся. У меня были основания считать, что мы не слишком отошли от своего курса, указанного на карте. Где-то недалеко, выше или ниже по берегу, находится Колон, Атлантический терминал Панамского канала, и добраться до него должно быть не очень трудно, потому что наши шлюпки в хорошем состоянии.

Река прямо перед нами делала поворот, и моей первой мыслью было отправить туда шлюпку и исследовать русло. Я думал, что мы можем найти какую-нибудь деревню или свидетельство жизни людей.

Поэтому я приказал спустить шлюпку и взял с собой, кроме Дункана Мойта, который очень просился участвовать, четверых матросов. Течение было небыстрое, и мы хорошо продвигались.

Мы делали поворот за поворотом, потому что река была извилистая, как рог барана, но всегда с одной стороны от нас возвышался лес, а с другой – низкая болотистая равнина.

Гребя вблизи берега, в тени деревьев, мы слышали вкрадчивые звуки диких зверей и однажды видели стройного леопарда, вышедшего к реке напиться. Но не встретили никаких следов человека или цивилизации. Не было слышно даже топора дровосека.

Несколько миль мы двигались вдоль леса, обнаружив, что река судоходна для небольших кораблей. Потом решили возвращаться вдоль противоположного болотистого берега, который был гораздо менее привлекателен. Здесь меньше возможности найти людей.