Лаймен Баум – Мальчики-охотники за удачей в Панаме (страница 16)

Дункан нахмурился, глядя на преграду, и сказал:

– Значит, это война.

– Я понял это еще ночью, – сказал я, – когда они пытались удушить нас дымом или сжечь.

– Давайте дадим по ним залп из наших револьверов, – гневно предложил он.

– Не делайте этого, сэр, – серьезно сказал Бри. – Подождите, пока они начнут стрелять. Они как можно дольше должны верить, что мы друзья. Это даст нам время придумать, что делать.

– Очевидно, – сказал я, – совет вождей предложил королю покончить с нами. Мы уже осуждены, и их удерживает только непонимание, как нас уничтожить.

– Я уверен, они опасаются наших чудесных сил, – сказал Мойт.

– Вполне вероятно, – ответил я. – Есть возможность выбраться из-за этой стены, Дункан?

Он ответил не сразу, но задумчиво посмотрел на арку.

– Мы сможем оставить это место завтра утром, – наконец сказал он, – но я не вижу, как совершить этот подвиг раньше. Думаете, мы сможем продержаться день?

– Можем попробовать, – как можно бодрее ответил я.

Но перспектива была не очень соблазнительной, и я начал горько сожалеть, что мы вообще вошли в это место, где нас так легко захватить.

– Если мы выберемся, – сказал Нукс, – нам придется пробиваться всю дорогу. И чем мы быстрей отсюда выберемся, тем легче нам будет.

Нукс говорит редко, но его предложения всегда здравые.

– Я хочу получить эти алмазы, – сказал я, – и я их получу. Если мы вернемся с пустыми руками, вся наша экспедиция была неудачной.

– Позволить невежественным туземцам одержать верх над величайшим изобретением столетия – это нелепо, это просто преступление, – добавил Мойт. – В этой машине я не боюсь всего племени санблас.

– Жаль, что вы не сделали военный корабль, – со смехом сказал я. – Если бы у нас на борту был пулемет Гатлинга, все было бы по-нашему.

Мы подняли занавеси, и, пока Бри открыто готовил завтрак, я внимательно осмотрелся.

Около двадцати воинов, вооруженных копьями и луками, стояли у входов в дома или прислонились к стенам. Они, несомненно, внимательно наблюдали за нами, но попыток нападения пока не было.

После короткого совещания мы решили больше не снимать верх, потому что туземцы могут в любой момент начать стрелять, и их стрелы, не способные пробить укрепленное стекло купола, нас могут убить немедленно, если мы будем открыты.

Но мне не хотелось признаваться, что мы боимся, поэтому я опустил ступеньки и открыл заднюю дверцу. Бри, Нукс, я вышли и небрежно остановились у машины, оставив внутри одного Мойта.

Как только мы вышли, туземцы начали приближаться, с любопытством глядя на нас. Потом один из них, несомненно, вождь, выступил вперед и сказал, что король Налиг-Над желает немедленно встретиться со своими братьями-королями во дворце.

– В нашей стране, – серьезно ответил Бри, – короли оказывают друг другу честь по очереди. Вчера мы были у Налиг-Нада, сегодня он должен быть у нас.

– Но он великий король текла, – возразил вождь, словно удивившись, что приказ короля может не быть исполнен.

– А мы могучие короли тайяку, и у нас больше людей, чем деревьев в лесу, – ответил Бри, гордо выпрямившись и нахмурившись. – Передай наш ответ твоему хозяину, раб!

Тот повиновался, но король не торопился выходить.

Однако появилась его дочь, свежая и прекрасная, как роза в цвету; туземцы расступились, и она прошла к нам.

– Приветствую моих друзей, – сказала она по-английски и заглянула в машину в поисках Дункана Мойта.

– Входи, принцесса, – сказал я, открывая дверь.

Она сразу приняла приглашение, и Дункан взял ее руку и поднес к губам, как сделал бы в старое время придворный. Она очень мила и красива, эта индейская девушка, и я не виню изобретателя за то, что он откровенно восхищался ею.

– Сегодня ты не сможешь меня увезти, – рассмеялась она и показала стройным пальцем на преграду.

– Ты ошибаешься, Илала, – ответил Мойт с улыбкой. – Если я хочу куда-то пройти, никакая стена меня не остановит. Но мы хотели бы еще день провести в твоей деревне.

Тут она стала серьезной. Думая, что кто-нибудь в толпе может, как она, понимать по-английски, я знаком предложил Нуксу и Бри зайти в машину, сам последовал за ними и закрыл дверь.

– Слушайте, – сказала она, очевидно, радуясь, что мы закрылись. – Король, мой отец, сердит на вас, потому что вы ему солгали. Вчера вечером был совет вождей. Белые люди должны быть захвачены и убиты стрелами. Волшебная машина, которая летает, как птица, и плавает, как рыба, будет уничтожена, а два черных короля смогут уйти свободно, потому что они говорят на нашем языке и поэтому наши братья.

– Это приятная новость, – сказал Дункан. – Когда они сделают это?

– Сегодня, если смогут. Я сказала им, что я люблю тебя и сделаю супругом принцессы Илалы. Но на это мой отец не согласился. Он сказал, что ты должен умереть.

Дункан взял ее руку и снова благодарно поцеловал, и выражение радости и оживления на его лице буквально преобразило его.

– Разве это тебя не пугает? – спросил я у девушки, удивленный тем, как легко она приняла жестокую судьбу своего возлюбленного.

– Нет, – ответила она, – потому что белый вождь, которого я люблю, более велик, чем Сан-Блас. Он спасется и улетит, и я улечу с ним.

– Правда? – радостно воскликнул Дункан.

– А почему бы и нет? – откровенно ответила она. – Разве корова покидает быка, которого выбрала? Разве я могу быть счастлива и довольна без своего белого вождя?

– Вот любовь с первого взгляда и расплата за нее! – сказал я, забавляясь смелым заявлением девушки. Но Мойт нахмурился, сердито посмотрел на меня, и глаза его сверкнули.

– Замолчите, свинья! – сказал он, и мне стало стыдно: я недооценил смелость девушки.

– Можно ли заставить твоего отца, Илала, подождать до завтрашнего утра? – спросил Дункан, снова поворачиваясь к девушке.

– Зачем ему ждать? – спросила она.

– Я призвал к себе в помощь могучие силы, – ответил Дункан после некоторого раздумья, – и мне нужно подождать их прибытия. Это сделает меня сильней, но я не боюсь, если твои люди начнут войну в любое время.

– А завтра утром?

– На рассвете ты должна прийти ко мне, и мы улетим и оставим твой народ.

– Это хорошо, – радостно сказала девушка. – Я постараюсь заставить своего отца ждать, а завтра утром я откажусь от своей власти и уйду с белым вождем.

– А в чем твоя власть, Илала? – спросил Дункан, удивленный ее словами.

– После отца я стану править племенем текла, которые вы называете санблас. Когда король умрет, я стану королевой и буду обладать правом на жизнь и смерть своих людей. Но король мой отец ненавидит белых людей, которые должны умереть, если войдут в его королевство, поэтому я должна уйти со своей парой в другую страну, где король его не ненавидит, или в его собственную страну, где он правит.

Отказ от трона ради человека, с которым она познакомилась только накануне, удивил меня. Но я не мог не восхититься смелостью девушки, хотя право владеть племенем санблас, с моей точки зрения, не такая уж большая привилегия.

– Если твой отец начнет войну сегодня, – сказал Дункан, – немедленно беги сюда. И если я спасусь, мы будем неразлучны.

Она пообещала сделать это и, выйдя из машины, присоединилась к своим женщинам и ушла во дворец.

Я заметил, что, если она отказалась от всего: от своей жизни, от своих обычаев и королевства – ради белого возлюбленного, Дункан Мойт ничего ей не пообещал, только сказал, что они будут неразлучны. Мне стало жаль бедной девушки, но это не мое дело.

Вскоре вышел король в сопровождении вождей и советников, группа была очень внушительная.

Когда он подошел, Бри и Нукс снова вышли из машины и встали у ступенек, а я тоже вышел и встал за ними. Дункан, как и раньше, остался внутри. Мы все были готовы в случае необходимости действовать быстро, но хотели каким-нибудь образом заключить перемирие до утра. Я не понимал, зачем нужна Мойту эта задержка, но готов был помочь ему получить ее. Отказ черных королей прийти к нему явно вызвал раздражение Налиг-Нада. Лицо его по-прежнему было спокойно, но в глазах угрожающее выражение.

– Мои братья, – сказал он. – Нам не нравятся ваши белые рабы. Много лет назад белые жестоко обошлись с племенем текла, и закон нашего народа требует, чтобы мы убивали всех белых, зашедших на нашу территорию. Мне жаль отнимать у вас вашу собственность, но белые рабы должны умереть.

– Мой брат, – ответил Бри, – смотри, как больше мы любим вас, чем вы нас. Мы могли бы убить тебя прямо на том месте, где ты стоишь. Мы могли бы уничтожить вашу деревню и всех ваших людей. Если бы мы захотели, на земле не было бы больше племени текла. Но мы позволяем тебе жить, потому что назвали тебя другом. Нарушить эту дружбу значило бы уничтожить вас. Прошу тебя больше не просить отдавать наших рабов твоей жестокой и несправедливой мести.

Мне было интересно смотреть на лицо Налиг-Нада. Он не хотел рисковать, бросая вызов неизвестной силе пришельцев, но если ему не подчинятся, он станет королем только по имени. Некоторые его вожди многозначительно переглядывались, другие были явно встревожены нашим смелым поведением.

Я стоял, держа руки в карманах, и улыбался, когда король неожиданно посмотрел на меня. Наверно, его терпение не выдержало наглости белого мальчишки, потому что он поднял руку, и по этому сигналу в воздухе пролетела петля, упала на меня и стиснула грудь.