Лайла Сейдж – На грани падения (страница 4)

Не имело значения, сколько мне было лет — когда в деле был замешан Брукс, мне снова было тринадцать лет, и я наблюдала, как восемнадцатилетний он собирает сено без рубашки. На него было приятно смотреть как тогда, так и сейчас. Несмотря на то, что моя юношеская влюблённость в него рассеялась, как только я стала достаточно умной, чтобы понять, насколько он меня раздражает, в нём было что-то такое, что действовало мне на нервы.

Я скинула его руки с себя, раздражённая тем, что он всё ещё имел влияние на меня. Я была высокой, ростом где-то около 173 см, но мне всё равно приходилось вытягивать шею, чтобы испепеляюще смотреть на Брукса. Он не особо изменился за последние несколько лет.

Во всяком случае, он стал ещё красивее, что сделало меня ещё более раздражённой, чем я уже была.

Брукс был не просто высоким, он был также широкоплечим. Его тёмно-каштановые волосы, которые всегда были длинными, доходили до середины шеи. Они были слегка волнистые, за что многие женщины отдали бы жизнь, включая меня.

Как и за его дурацкие ресницы, которые обрамляли его дурацкие шоколадные глаза. Его волосы были достаточной длины, чтобы он мог заправлять их за уши, благодаря чему я могла видеть его дурацкую острую линию подбородка c дурацкой щетиной.

Я уверена, что было много девушек, которые хотели бы, чтобы у их братьев был такой же красивый лучший друг, как Люк Брукс. Я была одной из них. То есть до тех пор, пока он не открыл свой дурацкий рот и не заговорил своим дурацким низким голосом.

Мне действительно следовало бы уже более творчески подходить к своим описательным оскорблениям, но у Люка Брукса была привычка расстраивать меня настолько, что все связные мысли вылетали у меня из головы.

Это раздражало.

Он раздражал.

— Привет, Клементина, — он растягивал слова. Мой суровый взгляд никак не мог подавить высокомерие, которое буквально сочилось из каждой его поры. Это было ощутимо. Он всегда был таким. Если бы его эго было осязаемым, оно было бы больше, чем весь штат Вайоминг. Вероятно, Колорадо и Юта тоже.

— Отвали, Брукс.

Он издал низкий свист, который закончился смешком. Я ненавидела, когда он так делал.

— Рад видеть, что твой язычок по-прежнему острый, сладкая.

То, как он сказал «сладкая» было почти унизительно.

— Не. Называй. Меня. Так.

Я делала паузу после каждого слова, позволяя своему раздражению на Брукса подчеркнуть каждый слог.

— Не позволяй Кенни Уайатту лапать тебя, — Брукс огрызнулся в ответ. — Тогда мне не придётся спасать тебя.

Был ли этот парень настоящим? Он вел психологическую войну этой дурацкой песней, потому что мальчик из старшей школы положил руку мне на талию?

Рука на талии была вероятно самым невинным жестом за всю историю этого бара. Серьёзно — я даже не хотела знать, какая часть населения Мидоуларка была зачата в туалетах «Дьявольского сапога».

— Спасать меня? — спросила я. Мой голос стал громе, но не громче музыки, пока… — Возьми себя в руки, Брукс.

Группа дошла до строчки о мягких и тонких пузырьках — слава богу. Песня почти закончилась. Почти все в баре пели, но большинство людей забыло о том, что я здесь, после первого припева, так что дурацкая шутка Брукса не продлилась долго.

— Да, Клементина. Спасать тебя. Твои братья были бы в бешенстве, если бы увидели, как ты флиртуешь с Уайаттом.

— Я не флиртовала с Кенни. Я просто поздоровалась. И даже если бы флиртовала, это не твоё дело. Ты не мой охранник, Брукс. Как и Гас с Уэсом. Я сама могу позаботиться о себе.

— Вообще-то, то, что мои посетители делают в моём баре, — моё дело. — Его бар? С Каких пор? — И твоя семья — моя семья тоже, Эмми, так что даже если ты не в моём баре, мне есть дело до тебя. Мне всегда было дело до тебя и всегда будет.

Властность в его голосе подсказала мне, что он не хотел, чтобы его допрашивали.

Мне было пофиг.

Он, должно быть, прикалывался. Он не владел «Дьявольским сапогом». Я не знала, кто владел, но это никак не мог быть Люк Брукс. Он был безрассуден и безответственен. Я была почти уверена, что единственными вещами, которыми он когда-либо владел в своей жизни, были чёрный пикап Chevy C/K, который едва можно было классифицировать как автомобиль, и куча футболок без рукавов, которые раньше были нормальными футболками, пока он не изуродовал их ножницами, чтобы покрасоваться мышцами.

— Это не твой бар, — сказала я с вызовом.

— Это мой бар, сладкая. И прямо сейчас моим барменам нужна сдача, так что убери свою задницу с моего пути. — Он начал проталкиваться мимо меня, но затем повернулся ко мне ещё раз. — И скажи Кенни Уайатту, чтобы он держал свои руки при себе, или я вышвырну вас обоих вон.

4

Люк

Я проснулся от того, что солнце светило в моё окно. Вероятно было чуть больше шести утра. Чёрт, это означало, что я уже опаздываю. Честно говоря, я бы скорее всего всё равно не справился бы со своей утренней пробежкой. Мне потребовалось около трёх секунд с открытыми глазами, чтобы пожалеть о том, что я выпил с Джо за баром.

Я никогда так не делал.

Какого чёрта я сделал это?

О, точно, потому что Эмми, с её растрёпанными волосами и в грёбаной юбке из простыни, ушла из моего бара прошлой ночью с Кенни Уайаттом. Образы того, как она запрокидывает голову и смеётся над его шутками, промелькнули у меня в голове, как яркая карусель.

Уайатт не был, блять, таким смешным.

Но он держал свои мерзкие маленькие пальчики подальше от нее, в основном благодаря Тедди, которая большую часть вечера тащила Эмми на танцпол перед сценой. Но когда они шли к двери, чтобы уйти, Уайатт обвил своей тощей рукой её талию, и, на мой взгляд, его рука была чертовски низко на её спине. Я выпил ещё одну рюмку ещё до того, как они успели выйти из моего бара.

Я стиснул зубы при этом воспоминании.

Боже, моя голова раскалывалась. Я никогда не пил больше одной рюмки на работе и даже тогда я делал это не очень часто. Прошлой ночью я позволил Эмми залезть мне в голову и не имел ни единого понятия почему.

Мне потребовалось ещё десять минут и много стонов, чтобы выбраться из кровати и встать под холодный душ, где я попытался смыть каждую мысль о ней. Там же я вспомнил, что мне нравились все мои придатки, и я не хотел давать Гасу причины избавиться от них.

После того, как я натянул пару поношенных джинсов, мой телефон зазвонил. Я посмотрел на экран. Говоря о дьяволе. Гас.

Успокойся, Брукс. Ты ничего не сделал. Ты просто трахал глазами его сестру. В этом нет ничего такого.

Всё в порядке.

Я поднял телефон.

— Брукс слушает, — мой голос только что пискнул? Да, мой голос только что, блять, пискнул.

— Почему ты отвечаешь на телефон так, будто это собеседование?

Что, черт возьми, я должен был на это сказать? Это было либо такое приветствие, либо я случайно сказал Гасу, что считаю его младшую сестру чертовски сексуальной.

— Я владею бизнесом. Нужно вести себя профессионально, — да, потому что это то, кем я был: профессионалом. Гас молчал секунду.

— Ты пьян? — спросил он.

— Что? Нет. Сейчас 6:30 утра, и ты знаешь, что я преподаю сегодня.

— Просто хотел убедиться, — сказал он. — Можешь забрать Райли от её мамы по пути на ранчо?

— Я думал, Кэм заберет её, раз тебя нет в городе?

Камилла была интрижкой на одну ночь пять лет назад, в результате которой у Гаса родилась дочь Райли. После рождения Райли Камилла и Гас недолго были вместе, но официально они так и не стали парой.

Камилла и Гас были в хороших отношениях, разделив опеку над Райли пополам. Гасу даже понравился новый жених Камиллы — ну, настолько, насколько Гасу мог понравиться городской парень.

Райли была для Гаса самым важным человеком на свете. Когда она появилась, всё изменилось для него, и для меня тоже.

Я всегда был в некотором роде неудачником, но, честно говоря, я происходил из длинной череды неудачников. Я был результатом романа моих родителей. Мой папа бал не таким, как Гас. Он не смог взять на себя ответственность, так что я рос с моей мамой, её мужем и их сыновьями. Можно с уверенностью сказать, что меня там не очень любили.

Моя мама всё ещё была рядом, но мы не виделись и не разговаривали годами. Её мужу не нравилось, когда она общалась со мной. Не разговаривать с ней было не совсем приятно, но я бы предпочел вообще с ней не разговаривать, чем иметь дело с моим отчимом. Джон был слишком зациклен на себе.

Она жила в другой стороне города с ним, а мои браться жили рядом с ними. Я предполагаю, она скорее всего до сих пор сидит на диете из ментоловых сигарет и кока-колы.

Я провёл первые семь лет своей жизни гадая, что со мной не так. Я до с сих думаю об этом, но всё изменилось, когда я встретил Гаса. Гас не был защитником Эмми — он был защитником в целом. Он всегда был таким, даже когда мы познакомились в начальной школе. Пока я рос, я был, по сути, ходячим телефонным столбом и выше всех сверстников. У моей мамы не было денег, чтобы покупать мне одежду каждый раз, когда у меня случался рывок в росте, так что в итоге я оказывался в одежде, которая очень плохо сидела на мне. Это и то, что я был ребёнком из трейлерного парка, не особо впечатляло моих сверстников.

Дети могут быть жестокими.

Но когда однажды Гас увидел, как меня бьют какие-то пятиклассники, он вмешался и, по сути, сказал им заткнуться — наилучшим способ, на который способен четвероклассник. Позже я пообедал с ним. Ладно, он дал мне немного своего обеда, потому что у меня не было своего, и после школы он сказал Уэсу, что я их новый друг.