Лайла Сейдж – На грани падения (страница 15)

Во время нашей запряги-и-выгуляй рутины мы с Бруксом разговаривали. Этот парень тусовался в нашем доме с тех пор, как я родилась, но это был первый раз, когда я проводила с ним время один на один. И мы разговаривали. Типа, реально разговорили. И когда мы разговаривали, я не думала о своём инциденте или последствиях.

Это помогало. Вероятно, даже больше, чем я бы хотела признавать.

Я многое узнала о Бруксе за последние несколько дней. Его любимыми фильмами были «Общество мёртвых поэтов» и «Сокровище нации» — два фильма, которые я определённо не ожидала. Я думала, что он скорее из тех парней, которые предпочитают «Старикам тут не место».

Его любимой группа была Bread, но если ему нужно было выбрать вторую любимую, то это была бы Brooks & Dunn или The Highwaymen.

Я узнала и другие вещи. Те, которые были вкинуты в наши разговоры, так что, вероятно, он даже не понял, что рассказал мне. Типа того, что его сводные браться больше совсем с ним не разговаривали. Он не виделся со своей мамой годами из-за его отчима, Джона. Пару лет назад кто-то в «Дьявольском сапоге» выразил ему свои соболезнования по поводу здоровья его мамы, так он узнал, что она прошла курс лечения от рака пищевода.

Теперь она в порядке, но он до сих пор не видел её.

Он попытался несколько раз сразу после того, как у неё наступила ремиссия, но Джон не впустил его в дом.

Взрослея, я знала, что семейная ситуация Брукса была не из лучших. Вот почему он проводил всё своё время на ранчо. Но слышать об этом, будучи взрослой, было по-другому. Сейчас это имело для меня большее значение.

И если мне было так тяжело только слышать об этом, я могла только представить, каково было Бруксу. Он был тем, кто пережил это.

Он заслуживал лучшего.

Было странно проводить время с Бруксом таким образом. Я знала его почти всю свою жизнь, но на самом деле не знала его.

До недавнего времени единственное, что я знала о Бруксе, было то, что он всегда был рядом. Я так завидовала, что он стал частью Клуба Парней Райдеров с моими братьями и папой, хотя он не был даже Райдером.

Я бы хотела, чтобы тогда я знала, как много это значило для него быть частью чего-то такого — быть частью нас.

Сегодня у нас был еще один урок, но только поздним утром. Гас воспользовался преимуществом дополнительных рук, которые Брукс был готов предоставить, так что воспользовалась возможностью позавтракать со своим папой. Я почти не видела его с тех пор, как вернулась домой, — он был занятым парнем.

Когда мы сели за кухонный стол, я с домашними блинчиками с шоколадной крошкой, он с зелёным смузи — Уэс действительно не шутил насчёт здоровья — я спросила про Брукса.

— Пап? — Мой голос был тихим, даже робким.

— Да, Картофелинка? — Он ответил, не понимая взгляда со своей утренней газеты. Я знала, что то, о чём я собиралась спросить, вызовет подозрения у моего папы, но мне нужно было знать, что он увидел в Бруксе.

— Что ты думаешь о Бруксе?

— Люк? Он хороший человек. А что? — Потому что на днях он целый час просидел со мной на полу конюшни, и мне нужно знать, нормально ли это.

— Наверное, мне просто интересно, почему ты, по сути, приютил его, когда мы были детьми.

Папа снял очки для чтения и опустил свою газету.

— Что за внезапны интерес?

Подозрение: появилось.

— Не знаю. Просто любопытно.

Взгляд, которым одарил меня отец, сказал мне, что он не был полностью убеждён в моем ответе, но он всё равно ответил:

— Люк бесстрашен. Когда Гас привёл его домой после школы, когда они были детьми, я знал, что он либо станет великим, либо он станет своим худшим врагом, как его отец, — папа продолжил. — В своё время я довольно хорошо знал Джимми. Он тоже был бесстрашным. Но никто никогда не возлагал на него никаких надежд. То, что начиналось как бесстрашие, с возрастом превратилось в безрассудство

Это имело смысл. Джимми Брукс не был известен как ответственный или уравновешенный парень.

— Но Брукс тоже был безрассудным, — сказала я, вспоминая времена, когда он калечил себя или делал что-то глупое. Например, когда он купил дерьмовый мотоцикл, гонял по городу без шлема и врезался в дерево, и всё это за один день. Это напугало моего папу и Гаса до чёртиков. Когда я вернулась домой, окровавленный и весь в синяках Брукс слушал одну из знаменитых речей Эймоса Райдера.

Зная то, что я знаю сейчас, я задумалась, бы ли у Брукса когда-нибудь хоть кто-то, кто бы заботился о нём настолько, чтобы наорать на него так, как мой отец в тот день.

С тех пор как я вернулась домой, я постоянно пыталась понять человека, который был гораздо более заботливым и энергичным, чем я когда-либо о нем думала.

— Люк не безрассудный. Никогда не был. Иногда он бывал беззаботным — импульсивным и вспыльчивым, — вероятно, именно поэтому ему ломали нос больше раз, чем я могу сосчитать. Но тяжело заботиться, когда у тебя нет кого-то или чего-то, и никто не заботится о тебе.

Я не знала, какого это. Я всегда знала, что меня любили.

— Люк в некотором роде похож на бродячую собаку, — продолжил мой папа. Миленько, подумала я. — Грубоватый снаружи, но нуждающийся в небольшой дисциплине и здоровой дозе любви. Конечно, — мой отец прищелкнул языком, — мне уже несколько лет не приходилось вытаскивать его задницу из тюрьмы под залог, чему я чертовски рад.

Я вспомнила, как моему отцу приходилось вытаскивать Брукса из тюрьмы за драки три раза, а это было только те случаи, о которых я знала.

К счастью, мы живём в маленьком городе, и Эймос Райдер ходил в школу с шерифом.

— У него заняло много времени, чтобы доверится мне, Гасу и Уэсу, когда мы сказали, что ему здесь рады, но мы никогда не переставали приходить к нему, и в конце концов, он пришёл к нам — и с тех пор он делает это каждый день.

Я вспомнила тот раз, когда Брукс должен был забрать меня с тренировки на родео, потому что никто в моей семье не мог этого сделать. Я бы лучше пошла пешком до дома, но Гас настоял, что всё будет в порядке.

Брукс опоздал. Он не мог вести машину, потому что выпил немного пива, поэтому, когда его грузовик выехал из угла, какая-то девушка, с которой он в то время трахался, сидела за рулем.

Тогда вся эта ситуация вывела меня из себя, особенно потому, что мне пришлось сидеть между девушкой и Бруксом на заднем сиденье. Ему пришлось высунуть голову из окна, пока она вела машину, чтобы подышать свежим воздухом.

Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что в тот день он все же приехал за мной.

Пусть и навеселе, и опоздал, но я не думала, что найдется много людей, ради которых двадцатилетний Брукс сделал бы это.

Я почувствовала, как уголки моего рта тронула едва заметная улыбка, когда подумала о том, что Люку Бруксу пришлось попросить эту девушку отвезти его за младшей сестрой его лучшего друга.

—:Я никогда не думала о том, какого ему было жить в доме, где ему были не рады, — сказала я. Я чувствовала себя ужасно из-за того, какой сукой я была по отношению к нему. — Ты думаешь, если бы он не встретил Гаса, он бы стал другим?

— Возможно. Я не думаю, что мы можем приписать себе все заслуги. У парня сердце размером со Скалистые горы. Ему нравится, когда есть о ком позаботиться, и ему нужно, чтобы люди заботились о нем. Я думаю, что в конце концов он нашел бы свой путь, возможно, проехав еще несколько дерьмовых пит-стопов.

Я подумала об этом с секунду. Я всё ещё пыталась соединить две версии Брукса, которые были в моего голове: беззаботный подросток, который бесил меня, и мужчина, который сидел на полу конюшни в течение часа, пока у меня была паническая атака.

Трудно было поверить, что это один и тот же человек. Я не знала, что он изменился, или я просто не видела его отчётливо раньше.

— Думаю, он в порядке, — сказала я, пытаясь ничего не выдать в присутствии моего папы.

Он улыбнулся мне, и на его лице было выражение, которое я не смогла прочитать.

— Да, — согласился папа. — Спасибо за совместный завтрак, Картофелинка.

— Тебе пора? — спросила я.

— Да. Я еду в город сегодня, чтобы забрать кое-какой инвентарь и новую деталь для одного из пресс-сборщиков сена. Тебе нужно что-нибудь? — Он начал протирать свою часть стола и относить посуду в раковину.

— Нет, спасибо. Мне нужно спуститься в конюшню.

— Хорошего дня, Картофелинка, — сказал он, снимая свою ковбойскую шляпу с крючка на кухне, — люблю тебя.

— Люблю тебя, — ответила я.

Теперь, когда мой папа вернулся на ранчо, я была благодарна за время с ним. Время, проведённое с ним сейчас, отличалось от того, когда я приезжала домой на праздники или когда у меня были перерывы. В те времена мой папа планировал всё вокруг меня, так что мы могли хорошо проводить много времени вместе.

Я дорожила этими маленькими моментами с ним. На нас никто не давил, заставляя проводить время вместе. Мы просто существовали в орбитах друг друга — без рамок в нашем расписании — впервые с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

Маленькие моменты заставили меня осознать, как сильно я скучала по нему, пока была далеко, и как сильно нуждалась в нём. И при неожиданном повороте событий, как счастлива я оказаться дома.

Я шла к конюшням, когда мой телефон зазвонил. Я вытащила его из заднего кармана и увидела, что это был Кенни. Мы немного общались с тех пор, как я увидела его в баре, но ничего особенного. С ним было весело флиртовать той ночью. Было приятно увидеть его, он был добр, я правда оценила то, что он подвёз нас с Тедди до дома, так что нам не пришлось спать в кузове грузовика возле бара, но я не была заинтересована в нём.