Лав Лав – Кинотеатр Золотой экран (страница 2)

Он усмехнулся уголком губ.

– Это неважно. Важно то, что я вернусь. Завтра. В это же время. Если ты захочешь.

Он отпустил ее, надел шляпу и, не оборачиваясь, направился к выходу. Дверь распахнулась перед ним, хотя Ника была уверена, что она заперта.

Она стояла, оглушенная, не в силах пошевелиться. А когда опомнилась и выбежала на крыльцо, на пустынной улице под фонарями не было ни души. Только легкий ветер гонял по асфальту обертки от конфет.

Ника медленно поднесла к лицу свою правую руку. На ладони, там, где ее касались его прохладные пальцы, остался маленький старый билет. Пожелтевший, с обрезанным краем. Контрамарка в кинотеатр «Золотой экран» на фильм «Касабланка». Датированная 1952 годом.

Глава 2

Ника не спала всю ночь. Билет лежал на тумбочке, и в лунном свете казалось, что цифры «1952» светятся фосфором. Она трогала бумагу – она была настоящей, шершавой, с фабричными ворсинками. Она нюхала ее – пахло старым архивом, сыростью и… тем самым коньячным парфюмом.

Утром она первым делом позвонила Алисе.

– Алис, приезжай. Срочно. Я, кажется, сошла с ума.

Алиса, высокая блондинка с идеальным маникюром и циничным складом ума, появилась через час, привезя с собой кофе из дорогой кофейни и скептицизм размером с Эйфелеву башню.

– И ради этого ты выдернула меня из постели? – спросила она, разглядывая билет. – Ника, это старый билет. Такие на барахолке продаются по три рубля за пучок. Может, он у тебя в бабушкином сундуке лежал?

– Не лежал. Я его вчера нашла… в руке, после того как потанцевала с призраком.

Алиса присвистнула.

– С призраком? Ника, детка, у тебя давно не было мужчины? Это называется галлюцинация на почве воздержания. Организм требует, а ты ему Феллини крутишь. Сходи уже на свидание, наконец.

– Алиса! Я серьезно! – Ника вскочила с дивана в своей маленькой квартирке над кинотеатром. – Он был здесь! Он танцевал со мной! От него пахло…

– Чем пахло? Нафталином? – хохотнула подруга. – Слушай, сходи к врачу. Или, наоборот, жди следующей встречи. Знаешь, если тебе так веселее, пусть будет призрак. Только, чур, я – подружка невесты на твоей свадьбе с привидением.

Ника махнула рукой. Алиса была безнадежна.

Весь день она провела как в тумане. Проверяла билеты на дневные сеансы (детский утренник, два раза «Ну, погоди!» на старой пленке), пересчитывала выручку, которая не покрывала даже зарплату Григорича, и постоянно смотрела на часы.

Он сказал: «Я вернусь, если ты захочешь».

Хотела ли она? Разум кричал: «Это безумие! Это опасно!». Но тело… тело помнило его прикосновение к талии, его голос, его запах. Впервые за пять лет после того, как ее бывший парень, устав от ее «занудства» и любви к старому кино, ушел к бойкой менеджерше из салона связи, Ника почувствовала себя ЖЕНЩИНОЙ.

К вечеру она надела свое лучшее платье. Темно-синее, с открытыми плечами. Купила в автомате нормальный попкорн, а не тот, что дядя Коля жарил неделю назад. Накрасила губы красной помадой.

Сеанс в этот вечер был последний – «Римские каникулы» с Одри Хепберн. Зрителей сегодня не было вообще. Ни одного. Григорич покачал головой:

– Ника, дочка, может, не будем крутить? Электричество зря жечь?

– Будем, Григорич, – твердо сказала она. – Иди домой. Я сама закрою.

Он удивился, но спорить не стал.

В десять вечера кинотеатр погрузился в тишину. Только проектор в будке работал вхолостую, гоняя пленку по кругу в пустой зал. Ника сидела в фойе на диванчике, поджав ноги, и смотрела на дверь.

Стрелка часов ползла мучительно медленно. Десять пятнадцать. Десять тридцать.

«Не придет, – подумала она с горечью. – Алиса права. Показалось».

Она опустила голову. В груди заныло от разочарования, такого острого, какого она не испытывала со школьных времен.

И в этот момент свет в фойе мигнул.

Ника вскинула голову.

Он стоял в дверях, ведущих в малый зал, хотя минуту назад там никого не было. Сегодня на нем был светлый костюм, белая рубашка и тонкий черный галстук. В руке – вместо трости – букет. Белые розы, длинные, с едва раскрывшимися бутонами.

– Добрый вечер, Ника, – произнес он своим низким голосом. – Вы ждали?

Она встала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Я… я не знала, придете ли вы.

– Я всегда прихожу туда, где меня ждут, – он подошел и протянул ей цветы. – Возьми. Они подходят к твоим глазам.

Она взяла розы. Лепестки были прохладными и влажными, словно их только что срезали в саду.

– Спасибо, – прошептала она. – Но… как вы вошли? Двери заперты.

Он загадочно улыбнулся и кивнул в сторону зала.

– Сегодня «Римские каникулы». Мой любимый фильм. Знаете, я видел его премьеру в этом кинотеатре. В пятьдесят третьем. Зал был полон, женщины плакали, когда принцесса уходила от журналиста.

Ника вздрогнула. Пятьдесят третий? Ему на вид было около сорока.

– Вы шутите?

– Никогда не шучу о кино, – он протянул ей руку. – Пойдем. Посмотрим вместе. Я расскажу тебе тайны, которые знает только пленка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.