Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 7)
Иногда, секретничая с Мархой, я подсмеиваюсь над ним заочно, и тогда она мгновенно возмущается и начинает вдруг доказывать, что вот она, мол, подлинная дочь владетеля Цайн-Пхьеды, и знает себе цену, и может назвать восемь поколений своих предков, не то что некоторые с сомнительным происхождением, выпавшие неизвестно из чьего гнезда; а может быть, я вообще биеркат доцу йо
- Мы все знаем, кого подбросили к святилищу Тушоли, будто дикую веточку на праздник! В лесу сломали веточку, в лесу она росла!
Видит ли хоть Мима, куда стрела его летит? Сын беднейшей в округе вдовы Дахки, щеголяет в оборванном бешмете... Вид потешный, сам нескладный, зубы смотрят врозь… А тут - моя сестрёнка, идущая по жизни носом кверху… - и во сне никому бы не приснилось поставить их рядом. Что, если бы отец узнал?!..
- Отец? – надменно переспрашивает Марха. – Ты хочешь сказать - мой отец?
- Я не имею права отрекаться от семьи после всего, чем я ей обязана, - отрешённым тоном произношу я.
Марха растерянно моргает... Ну, значит, сегодня один - ноль в мою пользу…
- Летающий по небу даже не разгневался бы на Миму, – победно продолжаю я. - От души посмеялся бы и наградил шутника как следует!
- Эй, Дикая Веточка, постой-ка… ты обиделась, похоже? – прищуривается дражайшая сестрица.
- О нет, что ты! Обижаются ведь только рабы.
Я спокойно отхожу, не оборачиваясь… Спиной чувствую, как она с открытым ртом глотает воздух. Знай наших! - Обожаю иногда словесно пикироваться с милой сестричкой, да и её это занятие развлекает не меньше.
Дети госпожи Бетты, первой жены Олхудзура, умершей задолго до момента моего появления в их гнезде, уже успели опериться.
Леча, воплощение небесной доброты и прекрасного благородства, сейчас охраняет со своим войском наши южные границы.
(Как долго я не приезжала домой… Я так по нему соскучилась! Не раздумывая, с радостью пожертвовала бы жизнью за любимого брата! Он настолько безупречен… пусть я и не кровная сестра, но всё бы отдала, чтобы хоть чуточку быть на него похожей!..)
Сестру его, нежную Седу, несколько лет назад выдали замуж, она сама уж дважды стала матерью…
Поскольку Тийна, новая элдзуд
Но я не продолжу род: мне суждено стать жрицей. Элгур убеждает меня, что это намного более завидный жребий, чем потерять душу, утонув в пелёнках и крынках до конца дней своих…
Мархе же, нашей самой младшенькой и балованной, довелось увидеть свет через год после моего появления.
- И опять девочка! - ворчал и пыхтел, должно быть по такому случаю владыка наш Олхудзур, сдвинув к переносице нависшие брови, - третья теперь у меня по счёту!!! И всего один наследник. Нет чтобы как у людей!
Та, что в доме, наверняка кротко отмалчивалась с виноватым видом, как всегда...
А у людей как раз встречаются ситуации гораздо сложнее! Кто у нас не знает Бошту-гончара из Комалхи? - У него четыре дочери, которых зовут – Яхита, Тойита, Сацита и… Ялита! Все соседи над этой семейкой подтрунивают, а девчонкам хоть плачь. Ну вот нет у них брата! Ни одного. И терпят, а что поделаешь!
(Я так, к слову: если вдруг что случится… - как же гончар пятую-то дочку назовёт?!)
Разумеется, я благодарна… признательна… - как же иначе? Я не запятнаю имя Олхудзура никаким низким поступком. Они с добродетельной Тийной покрыли меня своим крылом, выпестовали несмышлёную, и трёх лет от роду передали на обучение жрецу. Премудрый Элгур, чтобы добиться разрешения властителя забрать его воспитанницу к себе, просто из облачения выпрыгивал, на любые жертвы был готов, - утверждал, будто получил обо мне откровение свыше:
- Перелётные птицы улетали от нас – и оставили тебя нам в птичий праздник, в самый день Огу! Ты ведь не считаешь, что это случайно?! Мирами управляют боги, это они распоряжаются кхуллам. Сама Белая Птица, приносящая благодать земле, тебе покровительствует. Думаю, что именно её видели люди в тот день над тобой! Ты же не от этого мира, ты избранница, это я сразу понял. У тебя несомненные врождённые способности к тайному знанию. Породистый птенец и в гнезде петь начинает!
У других - восемь поколений предков в подземном мире, а в здешнем, солнечном - отец и мать, братья и сёстры, кров и очаг, и домашние хлопоты, и земные беды, и праздники, и детские игры на лугу, и скачки, и танцы, и взмахи ресниц, и улыбки у родника... А у меня – лишь белый снег кругом, да ясное небо с ослепительными крыльями над головой, да холодный ручей, мелодично плещущий у изголовья… Я не понимаю, кто я и что я, откуда вышла и куда приду, и зачем и на какой час сотворил Ты меня, великий Дел.
Может быть, меня на самом деле и нет в этом мире, и я лишь снюсь всем - и себе самой тоже?..
- Женский ум хвоста лягушачьего короче. Опять закрыла сознание и мечтает о каких-то пустяках! – раздражается и стучит посохом об пол достопочтенный служитель Циу. – Сколько раз втолковывал уже: уважаема всеми будешь, люди чистой назовут тебя, святой. Я не вечно по этой земле буду ходить, сама пойми! Сойду в бухара доьние, - и кому я ведовство и дар свой передам, если не тебе? Не стыдно ль только о своей пользе думать? Да как это можно - оставить весь край без знахаря?! Не старайся для себя одной, как мотыга! Я и сам в молодости был глуп – целых два года сопротивлялся духам, когда они меня избрали, всё не мог принять блага своего... Ничего, все мы через это однажды проходим, перетерпишь и ты… Чем быстрее покоришься, тем больше приобретёшь. Всё равно кхуллам предначертан – какой смысл всуе противиться?
* * *
В самом деле, далеко не каждой такой завидный жребий выпадает: сделаться луар
Вот, например, я прохожу знахарскую практику, - всё чаще согбенный годами и немощами Элгур посылает меня вместо себя в сёла, чтобы разрушать порчу, исцелять джони ладзар, отсаливать сглаз, раскапывать х1олмач, окуривать над младенческой колыбелью, и тому подобное. Наше ремесло увлекательно, а кроме того, приносит большую пользу людям! Я много разных вещей теперь умею - стала разбираться в травах, благовониях, амулетах, и вполне успешно лечу панариций, гнойные раны, помутнение рассудка и горячку. На всякий недуг есть своё верное средство. Как-нибудь при случае подробнее расскажу…
Выполняя мелкие поручения жреца – я нет-нет да и задержусь, чтобы подольше поболтать о всякой всячине с Нецей, Деши или Масар... Так у меня в окрестностях постепенно появилось несколько знакомых. Каждой из них ведь интересно с моей помощью приоткрыть краешек волшебной завесы и тайком заглянуть в сокровенное:
- А правда ли, что ты можешь обращаться в кошку?
- А в собаку?
- А в муху?!
А это ещё кто?! Вот не было печали, принесла их нелёгкая! - Невероятные нахалы, Шала и Шола… и когда только подойти они к нам успели, подкрались внезапно, будто хищники в засаде. Эти близнецы – редкостные наглецы!
- А ещё говорят, что, когда ты ищешь травы для своих зелий, то ночью бегаешь по горам нагая, задом наперёд…
(«Не повредился ли умом дерзкий юнец?..»)
А вот и второй не унимается!
- Скажи, а ты ходишь туда вместе со своим жрецом или одна?
(«Что?!»)
Девушки на миг застывают в немом ужасе, воззрившись на шутников, и тут же разбегаются, погибая от стыда… - Вот и пообщалась с народом! Грубые, неотёсанные люди никогда не ценят доброго отношения к ним…
Рука моя инстинктивно ищет у пояса рукоятку маленького кинжала:
- Позор вашим родителям! Если сейчас же не раскаетесь – мне ничего не стоит сжечь на медленном огне волчье сухожилие на ваше имя.
Не дав невежам опомниться, сзади, из-за кустов, раздаётся угрожающее шипение, а затем и рычание. - Это Циск опять нашёл меня по следу и ясно напоминает присутствующим о ценности хороших манер... Близнецов-храбрецов как будто ветром сдувает.
Я молча разворачиваюсь и ухожу обратно в лес. Внутри всё кипит, но порча – слишком опасное оружие, чтобы направлять её на своих же односельчан. Теорию я из уроков Элгура назубок помню, а вот на практике ещё ни разу не рискнула чёрные знания применить…
Повсюду в лесной мазанке, под потолком и на полу, сушатся охапки трав, собранные мною летом для зелий… Слёзы подступают к горлу… Я молча падаю ничком, зарываюсь лицом в травяные снопы, сворачиваюсь в комочек и застываю без звука, пытаясь раздышать боль… Некому это рассказать. Брат Леча теперь далеко, ну, а наставник… о, он-то, конечно, выйдет из себя; ему ничего не стоит прочесть на Шалу с Шолой парочку специальных заклинаний… да только я, похоже, сама этого не желаю! Странно, но факт: жаль мне этих людей становится почему-то. Не хватает должного бесстрастия и твёрдости! А ведь посвящение состоится уже через год...
Чья-то мохнатая лапа осторожно, но настойчиво царапает моё колено... – я разворачиваюсь и с улыбкой раскрываю объятия. Так напоминает о себе мой беспокойный Циск.