Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 36)
Возле джвари стояли четыре лиственных хижины, убранных тонким цветущим мхом, в честь Квириа,правителя суши, имеющего шатёр, ведающего и небесной водой, и огнём. Вокруг них горстка местных жителей усердно распевала гимны, благодаря божество за спасение от стихий.
Внутри этих укрытий загадочный полумрак создавал особую атмосферу уединения и тайны. В одном из шатров скрывались от любопытной толпы двое - молодой Тариэл из Шатили, прозванный Жаворонком за свои песни, и прекрасная Цисия. Они познакомились лишь пару месяцев назад, но между ними уже вспыхнуло чувство, чистое, как горный родник.
- Цисия, - проговорил Тариэл, и голос его звучал мягко, как шелест листвы над ними, - как ночное небо не может обойтись без звёзд, так я не представляю своей жизни без тебя.
Юноша взял в руки своё пандури и принялся тихо перебирать струны. И в сердце его играли теперь такие же струны, и в музыке его слышались любовь и страсть, которые он испытывал к Цисии, и каждая нота полна была восторга...
- Тариэл… - отвечала ему Цисия, - словно птица запела в лесной глуши. – И я не могу жить без тебя, как цветы не могут жить без солнца.
Они посмотрели друг на друга, взгляды их встретились, и в этой минуте было столько нежности, что сам воздух вокруг казался напоённым сладким ароматом ранней весны... Тариэл осторожно коснулся губ Цисии... Этот поцелуй был как мягкий ветер, приносящий освежающую прохладу после жаркого дня.
- Давай дадим друг другу слово, Цисия, - шёпотом произнес Тариэл, - что каждый год будем встречаться здесь, в нашем шатре...
И Цисия, смотря ему прямо в глаза, подтвердила его слова, и обещание это прозвучало как священный обет, который никто и никогда не сможет нарушить. Сердца их бились в унисон, дыхание смешивалось, и в их мире, наполненном музыкой и любовью, не было уже места для чего-то другого...
* * *
А затем наступили чёрные дни. Тем же летом исчез вдруг отец Тариэла, - отправившись на Андакские пастбищав поисках пропавшей овцы из стада, принадлежавшего великому Гуданскому джвари, он не вернулся. Больше не было от него никаких известий, будто бы вместе с той овцой сгинул навек Датвия Чинчараули с лица земли...
На вершине утёса воссели вороны высоких гор. И затянувшаяся непогода, словно скорбь небес, ниспослала дожди, что смывали отцовские следы... Тариэл, сын исчезнувшего, испытывал на себе всю тяжесть неопределённости.
Омрачилось над селом солнце,
Возгорелись пламенем горы.
Тень незримая пронесётся
По долине вестником горя.
Изольются в плаче любовь и вера.
Помрачнел очаг под крылом невзгоды,
Пошатнулась башня из плиток серых,
Что на извести ты возводил на годы…
Где теперь ты, Датвия? - Плуг покрыт льдом твой,
Родники твои стужа сковала в камень.
Посреди земли одинок дом твой,
Но продлится память твоя веками!
Ты не умер - в сердцах наших упокоен,
Среди нас теперь будешь жить незримо,
Пока горы не рушатся, и доколе
Бегут воды в реке, что струится мимо.
Тариэл был отчаянно несчастен. Когда отец пропал, он ощутил, будто часть его самого была вырвана изнутри. Он искренне любил отца и чувствовал сильную внутреннюю связь с ним. Перед глазами то и дело вставали картины прошлой жизни – вот отец учит его, мальчишку, управляться с мечом и щитом. Тариэл помнил, как отец терпеливо наставлял его, объясняя тонкости работы с оружием, делясь мудростью, накопленной за многие годы...
А вот отец ведёт за собой по пашне двух быков, впряжённых в борону, с корнем выкорчёвывая из земли злостные сорняки - колючий ланцетник и дикую ежевику, и катает их с братом Вепхо по полю на дэдопарцхиса
Мысль о том, что какой-нибудь враг сейчас, в сию минуту убивает, пытает или оскорбляет его отца, мучила его день и ночь. Сыновний долг, верность и честь были для Тариэла превыше всего. Он считал своей обязанностью разыскать отца любой ценой, - и, дав обет не стричь волос и не брить бороды, пока его не найдёт, ради успеха этих поисков он пожертвовал всем - счастьем, семьёй, домом, покоем, - и три года отсутствовал в Шатили, не предупредив родных, не подавая о себе вестей... Он старался преодолеть свою печаль и находил источник силы в своих воспоминаниях, чтобы идти вперёд и сохранить то, что было дорого его сердцу.
Но, отправляясь странствовать, Тариэл и предполагать не мог, что это станет началом самой тяжёлой полосы в его жизни. Он был уверен, что сможет найти отца довольно быстро, и они вместе вернутся домой уже через несколько месяцев... Поиски же затянулись на годы, и Тариэл погрузился в них целиком, забывая о матери, брате, сестре, доме, - даже нежный облик Цисии постепенно стирался в его снах...
Три года молчало оставленное дома над очагом пандури, три года искал Тариэл отца, оставив всех своих близких и друзей, и делал всё возможное, чтобы его найти. Он был готов идти и дальше, преодолевая все трудности, которые выпадут ему на пути. Он не захотел беспокоить родных и расстраивать их напрасными ожиданиями во время длительных поисков, - поэтому и не предупредил о своих планах, дабы не обременять их лишними хлопотами и переживаниями. К тому же Тариэл был упрям и настаивал на продолжении поисков, не желая сдаваться, - даже когда почти понимал, что шансов найти отца нет. Три года прошло, а он всё безуспешно обходил пховские и кистинские селенья, расспрашивая о судьбе отца...
Осознав наконец, что отец потерян безвозвратно, Тариэл утратил смысл жизни и не мог понять, что же происходит. Ему казалось, что он заблудился в этом огромном мире, он не знал, куда ему двигаться дальше. Он искал отца повсюду, надеясь, что найдёт его живым и невредимым. Но время шло, а следов отца так и не обнаружилось. Эта неясность и беспомощность медленно переросли в глубокую тоску и отчаяние. Воспоминания о совместных моментах с отцом стали мучительными. Он сам не хотел сломаться, прощаясь с надеждой; вдобавок стыдился вернуться домой с пустыми руками после столь долгого отсутствия, и потому решил не сообщать заранее о своём возвращении, - а потом и попросту исчез, погрузившись в свои поиски...
Мать, сестра и младший брат Тариэла были глубоко расстроены его долгим отсутствием без вести. Они переживали за его жизнь и безопасность, погружённые в неведение о его судьбе. Три года - срок очень долгий, за это время могло случиться всякое. Они боялись, что Тариэл мог тоже погибнуть, навеки пропасть без следа, тосковали по сыну и брату, терзались болью от разлуки с ним. Исчезновение Тариэла стало для его родных тяжелейшим ударом, а возможная смерть его оказалась бы для них невыносимой утратой. Их мучила неизвестность - куда, следом за отцом, пропал и сам Тариэл? Почему он так долго не даёт о себе знать? Что могло с ним случиться?! - Эти вопросы томили их сердца день и ночь. Они то надеялись на счастливую весть о его возвращении, то отчаивались, погружаясь в глубокую скорбь...
Переживая за пропавшего, семья Тариэла всё больше отдалялась от соседей, - без единого укора со стороны односельчан, они сами вели себя так, будто бы на них легла опала. Чувствуя себя виноватыми в том, что не удержали Тариэла рядом, они смотрели на его исчезновение как на наказание свыше за их собственную оплошность. Вдобавок прежде, живя в родительском доме в Шатили, Тариэл помогал семье по хозяйству, а без него им становилось всё труднее прокормиться. Долгое его отсутствие грозило обездолить семью...
Но однажды измученный и обессилевший Тариэл всё же вернулся к ночи в родное село. Внезапное его возвращение явилось для его семьи и всех знакомых потрясением и неожиданностью. В любом случае, несмотря на все возможные обстоятельства и обиды, оно несло им огромное утешение, облегчение и исцеление многих душевных ран. Их любовь к сыну и брату и верность ему была крепче любых размолвок. Они были очень счастливы, принимая его живым и невредимым после трёх лет разлуки. Сердца их переполнялись радостью...»
Нежданные открытия и пошатнувшийся мир
«Встреча с родными краями после длительных странствий оказалась несколько неожиданной… Солнце уже садилось за вершины, когда на горизонте появилась фигура путника. Тихий ветер шелестел, словно приветствуя его возвращение, и разносил запахи горных цветов по долине, обрамлённой неприступными высокими хребтами. Медленно, словно тень, покрытая пылью дорог, молодой пховец возвращался в своё село. Три года он бродил, скитался по горным тропам, по далёким землям, искал своего отца, пропавшего без вести, оставив семью в смятении и страхе. Но все его усилия были напрасны - вернулся он с пустыми руками, лишь с горем в сердце.
Пронизанные косыми лучами заката, скользившими на лужайку, сидели рядышком на расстеленном по траве холсте, вполголоса переговариваясь и напевая тихую песню под звон пандури, - четыре красотки из Муцо: Манана, Маквала, Эндзела и Пиримзэ... Как и зачем оказались они здесь в поздний час?