Лауренсия Маркес – Прогулки по времени (страница 18)
Чегарди вприпрыжку бежала впереди и беспрестанно стрекотала что-то своё, болтая попеременно то со мной, то с Циском!
Она и кот, похоже, нашли полное взаимопонимание и весело носились по зелёным холмам за мотыльками; спугнули между делом молодого оленя, чутко дремавшего в густой траве на склоне, - бедняга прянул и стрелой понёсся прочь, почти не касаясь земли. Циск намеревался было преследовать жертву, ради одного лишь охотничьего инстинкта, но тут его, окликнув, отвлекла Чегарди, и они вновь принялись гоняться друг за другом.
Я же иглой чудо-птицы сколола края своего платка и время от времени, тайком от маленькой попутчицы, едва касаясь, исподтишка гладила серебряные перья…
Я весь день вспоминала сон — не могла отвести от него мысли: будто сама трава становилась тропой, и собственные мои волосы свивались в тонкую, зыбкую лестницу, ведущую туда — к святому обрыву; я взбиралась так, будто возвращалась домой после долгого странствия, и сердце моё билось вперемешку и со страхом, и с восторгом, и с беспомощной, стыдливой радостью... Я верила: это сам Тамаш-ерда нисходил из-за туч, смотрел, как я поднимаюсь к нему, звал меня безмолвным взглядом, чтобы посвятить во что-то особое, невиданное; он выбрал меня, трепещущую перед ним деву, чтобы во сне моём говорить со мною без слов. Мне казалось, это — нежнейшая из всех любовей: не суд земной, не случайная радость, а избрание, как если бы Крылатый дух взял меня под своё крыло навеки...
Тем временем приблизились мы к кошун-б1ов - сторожевой башне, увенчанной открытой площадкой меж четырёх зубцов по углам. Башенные стражи несли здесь службу день и ночь, охраняя склепы от коварных соседей, которые могли, воспользовавшись случаем, осквернить святыни и могилы чужих предков, умышленно причиняя им оскорбления. Временами случалось даже, что похитители уносили из склепов останки усопших и затем требовали выкуп за тело у их отчаявшихся родственников, стремясь сполна отомстить врагам за все обиды, которые были им нанесены.
- Доброго пути вам! – раздались весёлые голоса сверху.
Подняв голову, я заметила на башенной кровле двух стражей, приветственно нам махавших, и узнала Сея и Лога – братьев моей подруги Масар. Почти соседи, - правда, теперь я редко бываю здесь…
Ах… это ведь уже и Эрдзие-Бе близко, - следует отослать Циска восвояси, не то он вот-вот увяжется за нами и в замок!
- Циск! Ты ведь знаешь, что дальше тебе нельзя, - обратилась я к коту. – Иди сюда, мой славный, я тебя ещё почешу под шейкой, и давай прощаться.
Тот же расставаться не собирался. Наоборот, улёгся на бок у моих ног посреди дороги и с великим искусством ударился в кошачьи капризы.
- Ну почему, сестрица? Пусть бы он шёл с нами! – попробовала было заступиться за мохнатого дружка Чегарди, но тут я проявила твёрдость и настояла на том, чтобы Циск всё-таки нас покинул:
- В замке ему совсем не место, очень уж он становится крупным; да и нехорошо учителя надолго одного оставлять. – Слышишь, Циск? Иди домой, жди нас там!
Кот, явно расстроенный (не меньше, чем Чегарди!), очень медленно поплёлся по тропе назад.
Он невероятно мил; но, по правде говоря, я сомневаюсь, что в Эрдзие-Бе оценят его склонность к сезонной линьке, размеры и манеры. У меня нет желания ни напугать кроткую и чувствительную госпожу Тийну, ни дождаться, пока небрежная ручка Мархи дёрнет кота за хвост или усы, вводя брата меньшего, так сказать, в искушение кровной мести... Да к тому же, в лесу зверь живёт охотой, а в замке, пожалуй, к нему пришлось бы личного повара приставить!
- …Сестрица, сестрица! Отчего ты молчишь?! – Чегарди настойчиво дёргала меня за край рукава.
Я внезапно очнулась от своих мечтаний - словно из облака выплыла.
- Ты меня не слушаешь? – Чегарди смешно нахмурилась и надула губки. – Я уже третий раз подряд тебя спрашиваю!
Да уж, тарам мой строг, не хуже жреца во время занятий!.. Придётся быть внимательней, чтобы глазастая девчонка не заметила моих уловок с неотмирной птицей!
- Что же ты хотела знать?
- Вот - что это? – Чегарди указала рукой на мозаику, украшавшую стену башни между последними этажами. По серому фону там была выложена более светлыми камнями человеческая фигура с расставленными ногами и руками, распростёртыми в стороны. В одной из рук было изображено копьё.
- Должно быть, это делали керистиш, - предположила я. – Наставник говорил, что некоторые из здешних жителей теперь придерживаются новой веры. Это их солнечный ерда… кажется, он называется Толаман Аг1о… - я попыталась припомнить о нём что-то ещё: - Он настоящий къоьнах: победил сармака и освободил княжескую дочь.
(Ах, как узнать бы, - а для меня Тамаш когда-нибудь решился бы на подвиг?! - О, боги мои, что за странные мысли иногда рождаются в голове...)
- Сестрица!!! Вот о чём ты думаешь?.. Скажи, отчего ваш замок зовётся Эрдзие-Бе?
- Давным-давно, - начала я рассказ, - из-за суровых гор, что отделяют нас от Картлойн-мохк, прилетал в Мелхисту огромный, словно грозовая туча, орёл. С его приходом в наши земли принёсся ужас - он уносил людей в небесные дали, как ветер уносит пыль; легко мог похитить и двух человек сразу… Даже два сильных мелхистинских нарта, о которых я сегодня расскажу, могли одолеть его только вместе. Имена их были Мейра и Буолат.
Чегарди внимала мне, раскрыв рот и боясь проронить лишнее слово.
- Тот орёл был невероятно могучим созданием, а его когти и клюв, выкованные из железа, впечатляли всех, кто встречал его, - продолжала я. - Нарты смогли окружить орла с двух сторон, исколоть его своими саблями, сорвать с него грозные когти и отрубить клюв. Но перед этим орёл напал в последний раз, успев клюнуть Буолата в затылок. После мощного удара железного клюва голову Буолата пронзила острая боль, и вскоре сошёл он в нижний мир. Мейра же выбрал в Мелхисте самый лучший горный склон, который только можно было найти, и на вершине его зарыл орлиные трофеи. Над ними велел он построить маьлх-каш
- Между ними, наверно, было клятвенное братство? – угадала Чегарди, - точь-в-точь как у нас с тобой?!
(Надо же… не иначе как моего «тарама» тоже влекут к себе нартовские подвиги?!. Ну, с нею не соскучишься!)
Я кивнула и продолжала:
- Род Летающего по небу, по преданию, произошёл от потомков Мейры, и в память о том событии замок, стоящий на железных когтях и клюве орла, назван «Орлиным гнездом», и с тех пор в семье принято давать мальчикам орлиное имя. Вот у самого Олхудзура два брата, и их имена Бирка и Гирга, а брата моего назвали Леча...
А вот и два сланцевых селинга в человеческий рост! Мы стояли возле входа в местный «городок мёртвых».
- Возле могильника Буолата люди затем основали село Цайн-Пхьеду; стали они селиться там и устраивать захоронения поблизости, ибо место это непростое: орёл – птица Села; случалось, что и сам Сел являлся народу в облике орлином… Сейчас мы с тобой находимся именно здесь. Оно считается святым, и даже в непогоду освещено солнцем. Каждый мелхисчитает за честь перейти в бухара доьниечерез священную Цайн-Пхьеду, ведь отсюда душа покойного обязательно попадёт в верхний мир, к свету и солнцу, и будет счастлива там.
Девочка с трепетом подняла глаза к небу, будто хотела убедиться, не парит ли над нами священный орёл. – Но… в самом деле, так и есть! Вот он уж облетел нас по кругу и скрылся из глаз…
- Он что, наблюдает за нами?! – воскликнула потрясённая Чегарди.
- Подумаешь, что здесь такого - наблюдает? Он же нас с тобой оберегает! Как те башенные стражи, - спокойно пояснила я.
На Чегарди этот случай произвёл такое впечатление, что она мгновенно умолкла, и, сколь это ни удивительно, до самого конца пути я больше не услышала от названой сестрицы ни звука, и смогла предаваться сладким среброкрылым мечтам всё то время, что мы брели к югу от некрополя вдоль примыкающей к башне высокой стены... За этой стеной и находилась крепость-аул Цайн-Пхьеда - родовое село Летающего по небу.
С крепостных стен послышался резкий звук сигнальных ма1иш, - тотчас же стража распахнула створы, и, стройными рядами по четверо, из ворот Цайн-Пхьеды выехали шестьдесят вооружённых копьями и щитами конников в блистающих под солнцем бронзовых шлемах и латах, на совершенно одинаковых серых конях, – личная гвардия эл Олхудзура, которая считалась образцовой, лучшей во всей стране.
Именно у нас, в Мелхисте, у подножия горы Селин-лам, в ущелье, где стремительные воды Орги сформировали широкую дельту, ежегодно сходилось на смотр общечеченское войско. Всеобщий сбор мужчин-воинов объявлялся внезапно, чаще всего под покровом ночи, и тот, кто приходил последним, подвергался жестокому наказанию – его сбрасывали со скалы. Таким образом испытывали военную дисциплину и готовность чеченских воинов к защите своей родины.
Там же, в двух башнях горы Селин-лам, проводились и заседания Мехкан-Кхиела– собрания старейшин всех тейпов, к которому обращались горцы, стремящиеся найти справедливость в спорных вопросах. Решения этого совета, по словам наставника, уступали лишь вердикту Дайн-Кхиела – Высшего Совета майстинских мудрецов, в число которых входил и сам Элгур...