Лаура Винтер – Белый - цвет страсти (ЛП) (страница 14)

— Ты выгладишь превосходно! — Рейчел тут же фотографирует меня для того, чтобы я смогла рассмотреть себя со всех сторон.

У платья нет рукавов. Вышитые цветы переходят в бретельку для левого плеча и украшают декольте. Спина наполовину открыта. Платье приталено и узкое до пола.

— К нему высокая прическа, цепочка и, конечно, туфли. Просто умопомрачительно!

Рейчел счастливо вздыхает, а я рада, что ей стало лучше, даже если для этого мне придется принести определенные жертвы.

— Он сказал в 19 часов? — я стою одетая и с прической в гостиной и нервно хожу туда — сюда.

— Сейчас только 18:52. Успокойся, — Рейчел стоит у окна и смотрит на улицу, пока Эйвери и Тейлор не хотят пропускать шоу. Только Шон уехал в управление, чтобы предоставить шефу новые данные.

— Почти 19 часов! Он точно не приедет, и я зря надела это платье! — хорошо. Это значит, что Дин точно за мной заедет. И что мы проведем этот вечер вместе и да, возможно, он относится к этому всерьез.

Дерьмо. Или лучше сказать, долбанные гормоны. Это тупое сердце, которое тоскует по любви и эта чертова надежда, что в конце все будет хорошо. Такое со мной уже было когда — то давно.

Я рассматриваю камень в виде сердца на цепочке и хочу в этот момент держать в руках «настоящую» цепочку. Ту, что тогда подарила мне моя мама. Всего за несколько недель до ее убийства. Я всегда ее носила и была такая гордая, что мне ее подарили.

Но когда в меня выстрелили, и я попала в больницу, она пропала. Дом сгорел, и никто не нашел цепочку в руинах. Никто. Возможно, она расплавилась в огне или лежит глубоко в земле. Именно поэтому у меня…

— Лимузин! — кричит Рейчел возбужденно и восхищенно смотрит на меня.

— О, дерьмо! — выругалась я. Сейчас все серьезно.

— Веди себя, как леди, иначе он быстро отделается от тебя, — говорит Эйвери, который пьет пиво. Тейлор сидит рядом с ним и что — то ищет в своем планшете.

— Как сказано в интернете, он любит белый цвет, потому что он олицетворяет чистоту и невинность, — говорит Тейлор.

— Ну, тогда ничего не получится, Джо. Потому как ты всегда выражаешься, — Эйвери гадко смеется, а я отвечаю ему разгневанным «заткнись!» Дерьмо, сейчас он меня подловил.

— Именно это я и имел в виду.

— Закройся! — ругаюсь я и гневно смотрю на Эйвери, который поднимает бутылку в мою честь.

— За ругающуюся фурию, которая допустила, чтобы ее раздели! — кричит он, когда я уже почти вышла за двери.

— Эйвери! — защищает меня Рейчел.

— Хорошо! Развлекайтесь! — еще выкрикивает Эйвери, когда я выхожу из дома. Хорошо. Спокойно. Глубокий вдох. Я справлюсь! И да, мне посчастливилось снова увидеть Дина. Я иду к воротам, медленно и элегантно.

Я быстро посмотрела назад. Рейчел стоит там и держит большой палец вверх. Хорошо. Спокойно, Джолли. У тебя получится.

Подойдя к воротам, я открываю их. Там меня ждет белый лимузин. Неудивительно. Выходит водитель. На удивление, он одет в черное.

— Добрый вечер, мисс Робертсон, — он делает поклон и сопровождает меня до двери, которую открывает для меня.

— Большое спасибо. А где мистер Уайт?

— Я в машине, — раздается изнутри. Ну, здравствуй, любимая мозоль. Вот и я!

— Спасибо, — я киваю водителю, который держит для меня дверь и ждет, пока я сяду. Я сажусь напротив Дина, не смотря на него. Дерьмо. Я вся на нервах! Я поправляю свое платье и складываю руки на коленях. Смущенно я рассматриваю внутреннюю часть лимузина. Толстая черная перегородка отделяет нас от водителя. Я сижу по направлению движения, а Дин наоборот. Мои глаза скользят по белым сиденьям, белым кнопкам и… я едва вижу что — то черное. Если что — то не белое, то черное, как будто здесь палата сумасшедшего дома.

— Ты выглядишь волшебно, — говорит Дин нежным голосом. Его слова льются как масло. Да, хорошо. Он умасливает меня. Дин и его нежные приятные слова. Я все еще смотрю в пол и чувствую, как меня бросает то в жар, то в холод. Когда я покрываюсь мурашками, Дин спрашивает меня: — Тебе холодно?

— Нет, все в порядке… — мы еще не едем, что удивляет меня.

— Жарко?

— Немного…

Когда я это сказала, Дин наклоняется и нажимает на кнопку. Прохладный воздух подул по широкому пространству. Приятно, должна я сказать.

— Ты совсем на меня не смотришь? — говорит Дин.

— Я хотела поблагодарить тебя за приглашение, — быстро взглянула я на него. Снова они. Его глаза, как ледники. И я снова быстро отвожу глаза.

— Окна затемнены. Мы можем видеть, что происходит снаружи, но, что внутри невидно, — объясняет он мне. — И пожалуйста, не нужно благодарности. Я рад провести вечер с тобой. Надеюсь, ты тоже? — Дин расслабленно наклоняется назад, так что я снова могу бросить на него быстрый взгляд перед тем, как снова смотреть в окно.

— Я… — куда делась эта уверенная женщина, которая была здесь недавно? Не могла бы она вернуться? Мне она срочно нужна! — Для начала, спасибо за цветы. Они очень красивые.

— Пожалуйста. Если хочешь, я могу дарить тебе их чаще.

— Нет, в этом нет необходимости. Мне больше они нравятся в саду, где они могут расти. А когда их срезают, это словно убийство.

— Словно убийство? — Дин удивленно смотрит на меня.

— Моя тетя флорист, у нее в Нью — Йорке цветочный магазин. Вместе с моим дядей. Когда я была ребенком, мне было жаль, что их срезают, ведь потом они умирают.

— Это точно. Так что… тогда в следующий раз ты получишь от меня растение в горшке, хорошо?

— Ну… — в следующий раз? Он уже планирует на будущее! Сначала мы должны пережить этот вечер.

— И спасибо за платье. Туфли. И, конечно, за цепочку, — я снова кладу свои пальцы на камень в виде сердца. Возможно, это судьба? Или это знак? Послание моей мамы? По которому Дин купил именно эту цепочку?

Я смотрю на него и кусаю губу.

— Эта цепочка здесь… — больше я ему ничего не скажу. Я трогаю ее и рассматриваю.

— Она тебе нравится?

— Да, очень. Ты ее сам выбрал или ее выбирала твоя ассистентка?

— Лиз? Нет, она тут ни при чем. Когда я думал о тебе, я представлял красивую молодую женщину в красном платье. К которому бы идеально подходили красные туфли. Цепочка должна быть серебряной. Золото тоже бы подошло, но оно бы спорило с твоими светлыми волосами. Поэтому я подумал о серебряной цепочке. И о подвеске в виде сердца красного цвета, подходящей к платью. Хотя я и мужчина, я знаю, что нравится женщинам. Или, может быть, как раз поэтому, — Дин немного наклоняет свое лицо и улыбается мне, я вижу это уголком глаза.

Рейчел права. Я переусердствовала с догадками.

— Большое спасибо. Но…

— Никаких «но». Если тебе понравились эти вещи, я рад.

— Я хотела сказать, что я не могу их принять. Они определенно дорогие, и я не хочу, чтобы ты покупал меня, — когда я это сказала, Дин тихо засмеялся.

— Платье от дизайнера и туфли тоже. Цепочка от ювелира. Да, это дорого для обычного человека. И нет, я не хочу тебя купить. Я просто не знаю, что мне делать с вещами, если ты не будешь ими пользоваться?

— Я чувствую себя неуютно, когда ты делаешь мне такие дорогие подарки, — говорю я и смотрю ему прямо в глаза.

— Хорошо. Тогда с цветами все в силе, согласна? — если бы только знать, как он ко мне относится. Я для него только пешка? Развлечение из — за его скуки?

— Куда мы поедем сегодня вечером? — хочу я знать.

— В один ресторан здесь в Нью — Йорке. Он находится на окраине, на самом верху вращающейся платформы. Там открывается умопомрачительный вид. В течение одного часа ресторан полностью оборачивается вокруг своей оси.

— Там тебя не узнают? — по крайней мере, звучит, будто это нормальное место. Я уже думала, что он поведет меня в «Ритц» или еще куда — нибудь.

— Вероятно. Ноя заказал столик только для нас, чтобы сохранить дистанцию с другими гостями. Там просто никто не будет сидеть. Вероятно, они уберут столы и стулья. Так же там есть перегородки из бамбука. Все обставлено со вкусом. Так что мы будем наедине, если так можно сказать о таком открытом месте, — Дин совсем не нервничает? Он кажется мне таким расслабленным.

— Ты такой уверенный?

— По крайней мере, мы на «ты», так что… — вот блин! Я совсем забыла! Как неловко! Я прикоснулась кончиками пальцев к губам.

— Только, пожалуйста, не начинай снова называть меня мистером Уайтом, так меня называют только мои сотрудники и журналисты. А ты не те и не другие, — ладно, он прав.

— Почему я?

— А почему нет?

— Нет, серьезно. Почему я? Почему ты прилагаешь столько усилий узнать меня и произвести на меня впечатление?

Дин снова улыбается, после чего отвечает: