Лаура Турадилова – Жизнь не по рецепту. Посвящается жертвам домашнего очага (страница 7)

Вика думала что будет гордится собой, ведь мама и близкие несомненно гордились. На протяжении трёх с половиной лет, Вика была вторым после директора человеком в компании по переработке пластика. Дни на такой должности проходили быстро, почти незаметно. Если подумать, все трудятся точно так же, она не считала себя особенной или исключительной. Кто из нас не мечтал в детстве стать космонавтом, футболистом, знаменитой певицей? Однако, в свои двадцать четыре года, Вика решила, что танцевать бессмысленные, никому не нужные танцы – удел бездельников и дармоедов. Хотя, стоит отметить, что девушка всегда видела своё будущее иначе. Она любила танцевать с самого детства и считала танцы способом самовыражения. Она мечтала путешествовать, встречать рассветы в разных уголках планеты, а ближе к тридцати годам открыть свою студию. Вика даже была не против подрабатывать в отелях и клубах официанткой. Одним словом, жить и наслаждаться любимым делом. Но в итоге она здесь, в Алматы, и ничего не меняется. По истечении более трёх лет, она и не помнит, почему изменила своей мечте.

После смерти Владимира, Вика снова живёт одна, а у одиноких людей холодильник, как правило, всегда пуст. Одетая на голое тело в тонкий халат на завязках, Вика принялась поливать свой домашний цветок – папоротник, хозяина кухни с пустым холодильником и такими же пустыми навесными шкафами. Именно из-за него Вика не курила в квартире. Сохранить его, означало сберечь воспоминания о покойном муже.

Вика училась заново делать первые шаги в жизни без него. Её губы опять пробуют расплываться в улыбке, но душевная боль будто отражается в глазах. Пустоту, которую Володя оставил своим уходом, невозможно ничем заполнить. Вика оставила место, которое занимал её любимый человек в сердце, неприкасаемым алтарём. Светлым алтарём, который будет напоминать о тех недолгих моментах жизни, что они прожили вместе. По настоящему сложным для неё стал момент не самих похорон, где она до последнего оставалась хладнокровной. Самое сложное – вернуться домой и обнаружить совершенно пустой коттедж. Два этажа нужно освобождать от вещей, продавать их, нанимать грузчиков, грузовую машину. Осталась всего неделя до следующего арендного платежа, поэтому медлить нельзя. Вика села в его кресло у любимого стола в холле, где Владимир, ещё совсем недавно, с удовольствием смотрел фильмы. Впервые усевшись туда, она стала разглядывать его личные вещи. За один день, они стали никому не нужны. Дорогие статуэтки, рабочие инструменты, ценные книги, лишились любимого хозяина. До самого утра Вика прокручивала один и тот же фильм на его компьютере, проплакав в полном одиночестве. Это был их уголок. Место, где двое жили в дружбе и согласие. Но дом не успел увидеть семейное счастье, детей. Если у дома есть душа, то в ту ночь он плакал вместе с Викой.

***

Вика вышла из маршрутного автобуса и, оказавшись посреди мостовой остановилась, чтобы насладиться свежестью весеннего майского утра. Одна из немногих радостей человека с однообразными буднями – чувствовать, как жизнелюбие ни смотря ни на что окутывает плечи. Вика считала, что нет ничего больнее, чем потерять близкого человека и сожалеть о не прожитых вместе счастливых днях. Когда к ним на работу устроился Александр Кравцов, впервые за много лет Вика поменяла свои убеждения о семье, любви, отношениях. Её нерушимые устои пошатнулись. Однажды можно встретить человека, после знакомства с которым, нельзя утверждать, что чёрное может быть только чёрным, а белое всегда было белым.

Вика отчётливо помнит тот день, когда вместе с коллегами она провожала Шакира и его жену из цеха. Место, где пластик получал вторую жизнь, остро нуждалось в мастере с большой буквы «М». Шакир был тем самым человеком, неотъемлемой частью всего дела, тот самый винтик, на котором держалось производство. Шесть месяцев Вика искала ему замену. Чудом, техника давала минимальные сбои. Вика в очередной раз с досадой подала объявление на сайт с вакансиями. За время поисков, пять человек не прошли собеседование по разным причинам. С одними Вика на этапе переговоров понимала, что кандидат не имеет ни малейшего представления о работе на производстве, несмотря на высшее образование. Других всё же принимала на испытательный срок. Кандидаты с техническим образованием пребывали в полном неведении, что делать с тем или иным станком, часами разглядывали линию дробилки, не смея притронутся к ней. Однажды один из очередных кандидатов на третий день испытательного срока прибежал к ней в кабинет с диким испугом в глазах и пролепетал:

– У вас там штамповщик визжит, я не знал, что делать, пока только выключил из розетки.

– Я сейчас подойду, – успокоила Вика.

Когда он вышел, девушка повернулась в сторону Михаила Трофимова и пожаловалась:

– С таким успехом и мне пора идти в механики.

***

Этим утром Вика поймала себя на мысли, что звук кофемашины, возле которой она стоит в ожидании американо для Михаила, успокаивает нервы. Каждый раз она с любовью и заботой засыпала очередную порцию зёрен и терпеливо ждала, пока кофе чёрной струйкой лился в чашку. Переживала, чтобы он получился вкуснее чем вчера. Каждый раз надеялась получить идеальную порцию горячего напитка той самой температуры, которую предпочитал Михаил. Приготовить кофе – вроде бы мелочь, а столько переживаний, когда готовишь его для любимого человека.

«Бумаги на подпись, чашка кофе, чистые листы в принтер, отсканировать документы, отправить, подписать, закончить сводку за вчерашний день» – нахмурив брови Вика перебирала в голове все ли готово к приходу руководства.

«Только бы ничего не забыть, только бы всё успеть, только бы его не расстроить, только бы он был мной доволен» – крутилось у неё в голове.

От остановки до территории цеха, пешком Вика доходила за двадцать минут. Её длинные каштановые волосы, почти всегда собраны в хвост, чтобы не мешались. На проходной поджидал Александр. Она сама пригласила его на собеседование, когда передавала часть личных вещей Владимира. Как ей казалось, ему могут пригодиться. Это набор отверток немецкого производства, мультиметр и гири общим весом в сорок килограмм. Вика поздоровалась с претендентом на должность руководителя производством. Цех по переработке пластика расположился в двух старых строениях, соединённых наземным коридором. Обшарпанные стены из красного кирпича, половина окон с побитыми стёклами, а то и вовсе без них. Здание было больше похоже на заброшенное, чем на действующий цех. С виду и не скажешь, что в этом неприметном месте ежедневно шла неравная борьба за спасение экологии.

– Доброе утро, вы и по воскресеньям работаете?

– Работаю без выходных, Саша. Можно вас называть – «Саша»?

– Конечно. Вы сказали, что часть оборудования из Японии, а часть из Польши?

– Всё верно, но несмотря на страну производителя, пока ни одна линия меня не радует. Перспектива роста производительности не за горами, а оборудование не готово к нагрузке. Программа дробилки то и дело выходит из строя, а линия по переплавке местами пропускает швы. Работы много, да вот делать её некому. Помню вы сказали, что не имеете опыта работы с подобным оборудованием…

– Я понял, Вика. Для меня не имеет значения откуда техника. Любое оборудование можно понять изнутри, подружиться с ним. Я не имею опыта работы конкретно с такими линиями, но с радостью познакомлюсь с вашей техникой.

– Мне близок такой подход к делу. Ваш предшественник Шакир придерживался похожей политики.

– Я шестнадцать лет не выпускаю рабочие инструменты из рук и, как никто другой, понимаю, что любое такое производство. При всем уважении, даже если вы понимаете и знаете все чертежи, без мужского склада ума и рук, не обойдётся.

– Я хоть и не феминистка, – Вика уступила Саше дорогу при входе в главный цех, – но последнее время мне всё чаще начинает казаться, что при правильном подходе и желании любая девушка способна освоить мужскую профессию. Моя проблема в другом, у меня нет ни времени, ни сил осваивать новое дело, – они прошли к бункеру, куда загружалось сырьё двумя молодыми парнями. Там Вика ловко поддержала один из белых мешков в помощь коллегам, затем прошлась до щитка управления пока парни продолжали грузить крошку из дробленного пластика, набрала необходимые данные на сенсорном мониторе и, после включения рычага с черной рукояткой, цилиндр стал медленно, но верно крутиться. – На этом небольшом предприятии я и без того выполняю обязательности четырёх человек, – Вика прошла дальше и позвала махом руки к себе Сашу, чтобы показать остальное оборудование.

– Думаю сработаемся, – приободрил её Саша. Он обратил внимание на то, что у Вики нестандартная внешность для русской девушки. Большой нос и узкие глаза выдавали её принадлежность к какой-то другой национальности. Как он узнал позже, дедушка Вики бурят.

– Конечно высокий оклад предложить не могу, моё вам предложение – триста пятьдесят тысяч в месяц и официальное трудоустройство. У нас скромная компания, как вы могли заметить.

На следующий день Саша приступил к работе. Больше месяца было потрачено на то, чтобы он смог привести всё в действие, вплоть до отклеившихся резинок упаковочных столов. Это говорило в первую очередь о его ответственности. Вика и Саша на одной волне, они рьяно обсуждали каждый производственный процесс, порой забывая про обеденный перерыв. Михаил сказал своей жене Ангелине, что Вика нашла того, кого так долго искала на замену Шакиру.