Лаура Резник – Очистительный Огонь (страница 5)

Пусть только сунутся сюда со своими дурацкими идеями, думала Чандра. При ней они удерут обратно в Зинару на своих лошадях с подожженными хвостами.

В любом случае, солдатам, патрулировавшим Великие Западные леса, повезло, что среди арестованных не было Самира. Хотя это было бы забавным, если бы эльфа захватили в плен те, кто лезет, куда их не просят. Чандра вообразила, какой шум поднялся бы из-за этого. Эльфы никогда не пошли бы на соглашательство с Орденом относительно своего образа жизни.

О да, на это стоило бы посмотреть.

– Не связывайтесь с эльфами, – прошептала Чандра, глядя вниз на леса, темневшие под горой Кералия.

Глава третья

– Призрачный надсмотрщик? – спросила Чандра. – Что за призрачный надсмотрщик?

– Как правило, это дух из земель мертвых, вызванный оберегать живых, – сказал Самир Миа Каулди своим гостям, Чандре и Браннону.

– Я слышал о призрачных надсмотрщиках! – воскликнул Браннон. – У них развевающиеся белые волосы, и белые доспехи, и совсем нет ног, только тонкие ручейки магической пыли там, где должны быть ноги! Они медленно летают туда-сюда и молча выслеживают врагов своих повелителей!

Чандра поглядела на Самира, ища подтверждения этому описанию. Втроем они шли по лесу, и под их ногами трещали сухие ветки и листья.

Эльф кивнул.

– Насчет слежки – это преувеличение. Как я уже говорил, обычно они бывают вызваны для охраны, но Орден использует их, чтобы просматривать лес.

– У них есть руки, но без кистей, и белые молнии бьют из тех мест, где у всех растут пальцы! – продолжал Браннон.

– Мне говорили, что это больше похоже по ощущениям на укол острым жалом, чем на удар молнии, – заметил Самир. – Он скорее пугает, чем вредит.

Самир Миа Каулди был одним из самых надежных союзников крепости Керал в Великих Западных лесах, уважаемым среди эльфийского народа. Он разделял ценности монастыря Керал относительно личной свободы и права на собственные решения, но, что важнее, Самир понимал обстоятельства, при которых возрастало влияния Ордена Гелиуда. Если приверженцам Гелиуда будет позволено и дальше отстаивать «цивилизацию» во всей оставшейся Регате, то рано или поздно это станет концом для образа жизни эльфов. Племена будут разогнаны, а разрозненных эльфов переместят в лагеря, где их «натренируют» быть продуктивными членами общества. Леса, лишенные защитников, превратятся в ресурс для городов, и деревья станут товаром, который будет распределяться министрами.

Самир был наслышан о том, как извели под корень небольшие леса на далеком востоке, пустив их на древесину. Хоть потом их и высадили заново, но только ради того, чтобы следующая лесозаготовка была более выгодной. Геометрически ровные посадки и сеть проложенных дорог перекрыли рощам дыхание и бесповоротно остановили некогда богатый поток маны. Эльфы, сумевшие бежать из лагерей и городов, вернулись в неузнаваемую местность, на пустоши, засаженные по отдельности сосной, ясенем и елью. Орден разбил леса на части, так, чтобы они ни при каких условиях не срослись воедино вновь.

Эльф рассказывал обо всем матушке Лути, но на протяжении лет это были всего лишь отвлеченные истории. Сейчас они стали повсеместной действительностью. Но Лути, несмотря на то, что ее боевая душа преисполнялась гнева, не молодела. Путь с горы в лес требовал физических сил, и она теперь редко спускалась туда сама. Матушка Лути настаивала на постоянной связи с жителями лесов разных рас, чьи земли окружали гору Кералия, и часто посылала кого-нибудь вместо себя. За силой Ордена необходимо было следить, особенно учитывая, что горы могли стать следующим местом, где будет насаждаться цивилизация.

Пироманты монастыря и народы Великих Западных лесов существовали независимо друг от друга, но и те и другие разделяли желание ограничить власть Ордена равнинами и городами Регаты. Как говорила Лути, следует донести до Ордена, что огонь и лес, – так же как и правители самого Ордена, – не имеют понятия о милосердии.

Единственный, кто среди лесных народов безоговорочно соглашался с этим, был Самир. Он осознавал, что призрачные надсмотрщики и конные патрули были только началом того, что грядет в будущем. Но в лесах многие не поддавались убеждению, и считали, что это не посягательства на территорию, а всего лишь приграничные стычки. Большинство верило, что невозможно вырубить и заново высадить деревья на такой огромной площади, как Великие Западные леса.

Самир был невысок по эльфийским меркам, с гладкой кожей цвета свежей земли. Гибкий телом, круглолицый, с тихим голосом, он выглядел старше своих лет, возможно, из-за вечно обеспокоенного вида, которым, казалось, он в свою очередь сам был обеспокоен. Хоть Самир и слыл уважаемым вождем племени и опытным магом-вызывателем, его проповеди против Ордена были встречены другими жителями лесов без особого воодушевления. Это не означало, что он не получал поддержки. Самир был повсеместно известен тем, что вызывал самых больших зверей в Регате. Его положение как вождя из-за этого оставалось неприкосновенным, и ни одно племя не оспаривало его авторитет. Но власть определяла в лесах далеко не все. Здесь так же, как и в монастыре Керал, племена, – и личности, их составлявшие, – имели право сами принимать решения о своем будущем, верные или неверные, до тех пор, пока это не нарушало гармонию жизни в лесу.

Впервые Самир пришел в монастырь как проситель. После этого жители монастыря были готовы предложить любую помощь, какая только понадобится.

Чандра ценила возможность покидать крепость Керал, поэтому часто вызывалась быть посредницей для Самира и его разрозненного сообщества друидов, эльфов и уфов.

После жаркого спора с братом Сергилом о свитке прошло два дня, и Чандра решила взять за компанию Браннона в долгий путь до деревушки в лесной чаще.

Мальчик был явно в восторге от новости, что в Великом Западном лесу видели призрачного надсмотрщика.

– А что еще делает призрачный надсмотрщик, кроме того, что летает взад-вперед и всех жалит? – спросила Чандра эльфа.

– Жалит он только тогда, когда ему угрожают.

– Неважно. Какой от них толк, если они ничего не делают?

– Орден использует их как шпионов, – пояснил Самир. – Вместо того, чтобы велеть им охранять живых существ, в чем изначально и состояла суть призрачных надсмотрщиков, они должны присматривать за лесом в целом. Тот, кто его вызвал, психически связан с надсмотрщиком, и таким образом чувствует, если кто-то выбивается из привычного хода вещей

– Вызвал? Ты имеешь в виду, их вызывает Орден Гелиуда?

– Да. Говорят, что если надсмотрщик объявил где-то тревогу, вызыватель сразу же отправляет туда патруль.

– Ты уверен, что они не ошибаются местом?

– Настолько уверен, – подтвердил Самир, – что я недавно вернулся из Зинары, где говорил с самим Валбертом. И вот что я скажу тебе, Чандра – в жизни не увидишь более нелепого поселения. Они сажают растения в горшки, украшая окна, которые выходят на другие окна с растениями в горшках. Они понаставили фонтанов, то есть странных каменных конструкций, из которых сочится вода в жалком подобии...

– Погоди, я знаю, что такое фонтан. Верховный священник Ордена согласился тебя принять? – удивленно спросила Чандра.

Валберт Третий не был известен как человек, охотно идущий навстречу подобным просьбам.

– Лишь после того, как я потратил два дня, настаивая на том, что я не покину пределы Храма, пока не получу аудиенцию. Это было сложнее, чем ты думаешь – сидеть на тротуаре среди замученных деревьев. Веришь или нет, но они обрезают деревья, чтобы придать форму их росту. Просто представь себе, сколь высокомерно навязывание эстетики Гелиуда природе. Даже цветы у них выглядят как раны на отвратительно ободранных стеблях.

– Так ты сказал ему все в лицо? – пиромантка чувствовала от этого удовольствие.

– Да. Я потребовал узнать, по какому праву Орден посылал солдат в наши земли, арестовывая нас, и заявил, что призрачные надсмотрщики должны быть убраны прочь из Великих Западных Лесов.

– И что ответил Валберт?

Самир издал звук отвращения. – Это привело меня в ярость, друзья мои. Валберт заявил, что, в интересах «объединения» этих земель, законы, действующие в городах и на равнинах, должны распространяться и на правление в лесах. То есть призрачные надсмотрщики были вызваны патрулировать обширные лесные пространства, чтобы нас защитить, – последнее слово прозвучало у Самира как ругательство. – А солдаты всего лишь претворяют в жизнь честные и справедливые законы, которые принимаются в интересах сохранения безопасности и... как будто бы каждого солдата награждают за это орденом. Будто бы они имеют понятие о безопасности, не говоря уж о чести и справедливости.

Чандра была потрясена. – Валберт заявил, что Орден претендует на власть над лесами?

– Да, – кивнул Самир. – И он подкрепляет эту власть мощью своих солдат и ремеслом магов Храма.

– Он не может этого сделать!

– Я сказал ему то же самое, – эльф покачал головой. – В ответ он предложил мне какой-то помпезный титул в обмен на то, что я смогу убедить мой народ соблюдать уставы равнин. Либо так, либо объявят, что я нарушил какой-нибудь закон, и Валберт посадит меня в тюрьму. Я решил отступить и продолжить эту битву в другой раз.