Лаура Морелли – Похищенная синьора (страница 28)

Тянулись километры, а в кабине грузовика Анны двое охранников и Пьер делали все возможное, чтобы как-то скрасить опасное путешествие. Они подначивали друг друга, затевая споры по поводу и без повода, обсуждали результаты прошлых карточных игр в замке, смеялись, пихали соседа в бок кулаками, похохатывали над тем, что трех парижских старожилов везет неведомо куда через всю Францию юная девушка, объясняли, что у них никогда не было необходимости учиться водить машину, а теперь смотрите-ка что творится – самим над собой потешаться приходиться.

Но за всей этой легкомысленной болтовней и хорошим вроде бы настроением чувствовалось напряжение. Шли часы, вечерело, разговоры постепенно стихали, и Анна крепче сжимала в руках ходивший ходуном руль, сосредоточенно глядя на дорогу, располосованную двумя золотистыми лучами света от фар. Каждый километр давался тяжело, конвой продвигался мучительно медленно, а когда совсем стемнело, они добрались только до Пуату. Грузовики загрохотали, закачались на изрезанной колеями сельской дороге, и Анна каждый раз, когда в ее машине что-то лязгало, крепче сжимала зубы. Она вела грузовик плавно и аккуратно, объезжала большие ямы, чтобы кузов не трясло. Думала о своем бесценном грузе, о том, что повреждение любого экспоната станет невосполнимой потерей, и старалась быть еще осторожнее.

– Надеюсь, он знает, куда едет. – Пьер кивнул в сторону огромного грузовика с живописными полотнами, катившего впереди. Его товарищи на заднем сиденье одобрительно заворчали.

Фары выхватили из темноты перекресток, и Коррадо остановился. Прочие машины и грузовики в колонне тоже затормозили один за другим.

– И кому пришло в голову выбрать гидом итальянца? – воскликнул позади один из охранников, вызвав шквал невеселых смешков и горьких вздохов в кабине.

Через пару секунд водители начали глушить двигатели и выключать фары. Захлопали дверцы.

– Он заблудился! Я же говорил! – схватился за голову тот же охранник.

Один за другим кураторы, охранники и прочие музейные работники стали выходить из машин. Все взволнованно переговаривались и жестикулировали. Закуривали, прикрывая огоньки спичек от ветра, выдыхали колечки дыма, прохаживались по обочине вдоль ряда деревьев, разминая ноги.

Анна тоже заглушила мотор, поставив грузовик на тормоз, и выглянула из окна, стараясь разглядеть впереди Коррадо.

Она увидела, как тот выпрыгнул на дорогу и взъерошил в отчаянии обеими руками волосы. Лицо его побледнело, губы были крепко сжаты, брови нахмурены. Глубоко засунув кулаки в карманы и ссутулившись, он вышел на перекресток и принялся оглядываться – посмотрел налево, направо, опять налево. К нему приблизился какой-то человек – высокий, мощный, широкоплечий мужчина двигался размашистым, целеустремленным шагом, и Анна затаила дыхание, узнав месье Дюпона. С такого расстояния она не могла разобрать его слов, но Коррадо попятился, помотал головой, уставившись в землю, и пробормотал что-то в ответ, отчего месье Дюпон разразился новой гневной тирадой. Его громоподобный крик долетал до Анны едва слышно через толстое лобовое стекло. Потом начальник службы охраны Лувра махнул рукой и зашагал прочь. Коррадо, все выслушавший молча, вернулся к своему грузовику с видом человека, потерпевшего полное поражение.

Анна понаблюдала, как кураторы и месье Шоммер забираются в кузов проверить, надежно ли завязаны веревки, удерживающие гигантские наполеоновские полотна. Трое охранников, включив переносные фонари, принялись изучать дорожную карту.

Анна высунулась из окна.

– Коррадо! – окликнула она и замолчала, потому что, когда итальянец обернулся, у него на лице был написан мучительный стыд. Анна сочувствовала ему всем сердцем – везти самый ценный груз в своей жизни и допустить такую ошибку, сбиться с дороги…

Месье Шоммер прошел по обочине вдоль колонны, оповещая водителей:

– Все разворачиваемся!

Анна смотрела, как Коррадо поднимается в кабину грузовика. Месье Дюпон снова подошел к нему и что-то показал на карте. Анне захотелось броситься к начальнику охраны и расспросить его о брате, но он уже отошел и усаживался в другой грузовик, а колонна начала разворачиваться – надо было не отставать, чтобы не потерять место в ряду.

Разворот колонны стал настоящим испытанием даже для опытных водителей. Дорога была узкой, места для маневра не хватало, так что действовать приходилось по очереди, и вся операция заняла уйму времени. В результате машина месье Дюпона оказалась первой в колонне, сразу за ним теперь ехал фургон с «Моной Лизой», и при виде его Анна с ужасом подумала, не пострадала ли картина, которой четыреста с лишним лет, от долгого путешествия по раздолбанным сельским дорогам.

В кабине за спиной у Анны старые охранники продолжали неодобрительно обсуждать происшествие в целом и Коррадо в частности – итальянца, по чьей милости они угодили в такое затруднительное положение. Спустя какое-то время мужчины замолчали, а перед Анной, смотревшей на дорогу, освещенную двумя лучами фар, еще долго стояло лицо Коррадо, на котором читался безмолвный стыд.

Было около полуночи, когда они въехали наконец в Шатору. В свете карманного фонарика Анна сверилась с картой, и оказалось, что они не преодолели и половины намеченного на этот день пути. Шатору был немаленьким городом, но улицы его в столь поздний час пустовали, ставни и витрины повсюду были закрыты. Анна ни за что не призналась бы в своей слабости попутчикам, но с тех пор как опасные горные дороги и сельские колдобины остались позади и колонна начала движение по ровному асфальту, ее так клонило в сон, что трудно было держать глаза открытыми.

Музейный охранник жестом показал Анне, где припарковаться на большой площади. Его коллеги уже организовали дежурство, встав вокруг машин и их ценного груза. Анна сразу побежала искать месье Дюпона и нашла его с небольшой группой сотрудников – они пытались договориться об ужине для всех путешественников с ночным дежурным в столовой для военных.

– Месье! – окликнула Анна.

Дюпон повернулся, окинув ее суровым взглядом.

– Я Анна Гишар, из архива…

– Я знаю, кто вы, – неприветливо перебил он.

– Я ищу своего брата Марселя. Вы можете мне сказать, где он? Я слышала, его перевели.

Некоторое время Дюпон, прищурившись, смотрел на девушку сверху вниз.

– Что Марсель вам сказал? – поинтересовался он наконец.

– Ничего… Вы отправили его куда-то с поручением?

Дюпон кивнул:

– Вместе с другими нашими сотрудниками.

Тут его отвлекли другие охранники, он обменялся с ними парой слов и указал на извилистые улицы, разбегавшиеся от площади. Анна между тем вздохнула с облегчением – значит, Марсель не в Париже и наверняка в безопасности.

– Пожалуйста, скажите, где его найти! – взмолилась она и едва удержалась, чтобы не вцепиться в руку Дюпона.

– Нигде, – отрезал начальник службы безопасности, но, увидев отразившееся на лице девушки отчаяние, немного смягчился: – Простите, но я не могу вам сказать. Своим ремеслом я занимаюсь давно и повидал таких, как ваш брат, – беспечных, безалаберных, бездумных, на первый взгляд, парней. Но в каждом из них я чувствовал потенциал. Встречал таких на Великой войне и никогда не ошибался в своих ожиданиях. Поэтому я рекомендовал Марселя для выполнения работы, которая требует некоторого… бесстрашия. Большего я сказать вам не могу. Это дело строго секретное, и вам о нем лучше не знать ради вашего же блага. И ради блага Марселя. – Месье Дюпон повернулся и направился к группе охранников, стоявших поодаль.

– Подождите! – воскликнула Анна. – Но это ведь означает, что он в безопасности, что он не в Париже, да?

Она видела, что быкоподобный месье Дюпон колеблется. Он обернулся, потирая подбородок в задумчивости.

– Марсель знает, как себя защитить.

– Анна, иди к нам! – крикнула Люси с противоположной стороны площади.

Шоферы и музейные работники небольшими компаниями расходились по улицам в поисках места, где можно поесть и переночевать. Анна неохотно последовала за Люси и Жаклин, но все кафе и рестораны у них на пути оказывались закрытыми. Они проходили квартал за кварталом, и Анна уже так устала, что ноги отказывались идти дальше. Жаклин шагала вперед с невозмутимым лицом, а красные глаза Люси свидетельствовали о том, что по дороге в грузовике она, видимо, плакала.

– Бесполезно, – вздохнула Люси, когда они миновали очередную улицу с закрытыми наглухо витринами и ставнями на окнах. – Возвращаемся. Может, другим повезло что-то найти.

На площади они обнаружили, что Кристиане, покинувшей свой ржавый «Ситроен», удалось, вооружившись дипломатическими навыками, убедить владельца местного бара пустить их внутрь. Две дюжины преисполненных благодарности мужчин и женщин набились в тускло освещенный зал заведения. Все были рады холодному кофе, рюмочке горячительного и залежавшимся кешью, которые хозяин принес из кладовки. Те, кто постарше, уселись за шаткие столики; молодежь молча разместилась прямо на грязном полу, привалившись к стенам. Некоторые с чашками вышли на узкую полоску тротуара.

Анна нашла Коррадо возле заколоченного досками входа в ателье рядом с баром – он сидел на крыльце в полном одиночестве. Она тяжело опустилась рядом на ступеньку и похлопала его по руке: