Лаура Липман – Ворон и Голландка (страница 53)

Единственно возможным планом действий, посчитала Тесс, было заново пройтись по собственным следам, как если бы она искала связку ключей, блокнот или кеды. Так поиски обычно и приводили к успеху. Заново пройтись по следам. Еще, еще и еще. Вспомнить, где в последний раз пропавшая вещь попадалась на глаза. Заново пройтись по следам. Пропажа всегда где-то там, только ее можно не заметить до третьего, четвертого, пятого раза…

Крис Рэнсом сказал, что между ней и его сыном что-то оставалось незавершенным, пульсировала некая энергия, имелась какая-то магическая связь. За такую теорию вряд ли присудили бы Нобелевскую премию, но это было все, чем она располагала.

Глава 27

Прежде чем отправиться на поиски Ворона, она заскочила в «Ла Каситу», чтобы попросить миссис Нгуен присмотреть за Эсски в оставшуюся часть дня. Зайдя в мотель, она обнаружила двух закадычных подруг перед телевизором, где показывали очередную мыльную оперу – «Mi Amor, Mi Vida»[203]. Они смотрели сериал и совместными усилиями поедали пакет шкварок.

– Не давайте ей слишком много шкварок, – предупредила Тесс. Эсски посмотрела на нее с надменным выражением, будто пыталась сказать, что если захочет, сможет развести на гостинец даже самого неподкупного стража. Уж миссис Нгуен точно.

– Хорошо, конечно. Когда ты вернешься?

– Понятия не имею.

– Тогда возьми с собой куртку.

– Куртку? На улице восемьдесят пять градусов[204].

– Ты что, не видишь, какое небо?

Тесс посмотрела на узкую полоску неба, которая открывалась из офиса «Ла Каситы». Оно было ярко-голубое с пушистыми облаками. Но миссис Нгуен сказала:

– Да не это! Идет сильный ветер с северо-запада. Будет сильный дождь, станет прохладно. Температура легко может упасть градусов на двадцать-тридцать[205]. – Она щелкнула жирными пальцами: – Крис Марру по Пятому каналу сказал.

– Хорошо, я возьму куртку, мамочка, – ответила Тесс.

– И не забудь пистолет! – крикнула миссис Нгуен ей вслед. – Девушке всегда нужно носить при себе пистолет.

Разъезжая с открытыми окнами по тем же местам, где побывала в течение последних недель, Тесс не чувствовала и намека на прохладную погоду. Она спустилась по Сент-Мэри-стрип, и тамошняя реклама уже зазывала к «Примо» на «Ночь школьных обедов», где собиралась выступить новая группа «Ботаны». Но противный менеджер уехал в банк, а улыбающийся бармен сказал, что новостей о Вороне в последнее время не появлялось. Далее она заехала в «Морг» – при дневном свете это местечко выглядело довольно жалко, – но все его двери были надежно заперты, и даже через черный вход попасть в клуб было нельзя. Затем она посетила дуплекс на Магнолия-драйв, где за домом до сих пор стояла принадлежащая Ворону «Вольво». Не потому ли он оставил машину здесь, что все это время и так знал, где встретиться с Эмми? Тесс в этом сомневалась. Она считала, что Ворон занимается тем же, чем и она сейчас: движется по постепенно расширяющемуся кругу, пытаясь найти Эмми там, где она часто бывала раньше. Но у Эмми было преимущество домашнего поля.

По дороге к «Гектору» в три часа пополудни она чувствовала гораздо более сильное волнение, чем в прошлый раз, когда ехала туда в два часа ночи. Но и там ей сказали, что не видели ни Ворона, ни Эмми с прошлой субботы. Стоило ли надеяться, что они могут появиться в клубе завтра? Сомнительно, очень сомнительно.

Ритм такого движения вызывал привыкание, и Тесс уже была не в силах остановиться. Пока она двигалась, она хоть чем-то была занята. Ни одного места, каким бы косвенным ни казалось его отношение к делу, нельзя было упускать из виду. Она рано поужинала у «Эрла Эйбеля», проехалась мимо дома Штернов на Эрмоса и заглянула на Остин-хайвей, увидев там одинокую группу пикетчиков, продолжавших свою акцию под забором «Штерн Фудз». На этом ее знания мест в Сан-Антонио иссякли, и она поехала на север, на этот раз в обход городка Твин-Систерс, и направилась непосредственно к домику Барреттов. Следующим своим пунктом Тесс наметила Остин. В случае необходимости она была готова провести в дороге всю ночь, посмотреть на восход солнца над I-35, а потом вернуться в Сан-Антонио, чтобы повторить свой безумный круг. Все, что ей оставалось – это двигаться по инерции.

Домик Барреттов у бассейна был обтянут лентой, свидетельствовавшей о произошедшем здесь преступлении, а стекло, из которого она вырезала кусочек, успели заменить на новое, но все равно оно выглядело не так, как раньше, когда она впервые здесь появилась. Закинув рюкзак на плечи, она несколько раз обошла дом и лишь потом заглянула в окно гостиной. На полу она заметила какой-то темный предмет. Ее желудок сжался: Тесс явно не была готова обнаружить там очередное тело. Но на этот раз очертания были слишком правильные, чтобы оказаться человеком. Это могло быть толстое одеяло или скатанная постель.

Откуда там взялась постель? При первом обследовании дома на полу кухни ничего не было. Она потянула ручку двери: та оказалась незапертой. Тесс переступила порог.

– Есть тут кто-нибудь? – произнесла она.

– Что тебе нужно?

Голос раздался у нее за спиной. В дверном проеме стоял Ворон. Источник света находился позади него, и она не могла как следует разглядеть его лицо. Такого неба, какое было сейчас за его спиной, она еще никогда не видела: темно-серое, с полосой цвета морской волны над горизонтом. «Синий северянин»[206]. Она никогда не думала, что такое название может иметь буквальное значение.

– Ты один? – спросила она.

– Да.

– Я тоже.

– Знаю. Я прятался там, в роще пекановых деревьев. Оттуда и услышал, как твоя машина прошуршала по гравию. Если бы с тобой кто-то был, я бы не вышел. Даже если бы приехал Рик, я бы не вышел. Я не могу вернуться, Тесс. Пока не могу.

– До завтра не можешь, да?

Наконец он вошел в дом, и ей удалось рассмотреть его лицо. Ворон выглядел удивленным и слегка раздраженным.

– Откуда ты узнала насчет завтра? Как ты меня нашла?

На оба вопроса у нее был единственный ответ:

– Потому что я знаю тебя.

– Раньше знала, – возразил он. – Но теперь не знаешь.

– Нет, ты ошибаешься. Теперь я знаю тебя лучше, чем когда мы были вместе. Когда я стала тебя искать, я начала тебя понимать, я узнавала вещи, которые должна была знать раньше. – Его лицо по-прежнему ничего не выражало. – Раньше я тебя не понимала. Но всегда знала, что ты не можешь быть замешан в убийстве, Ворон.

– Ну, это правда, я тут ни при чем, – ответил он одновременно с вызовом и облегчением. – Только я не могу пойти в полицию, Тесс. Они меня задержат, потому что считают, что я могу рассказать им, где найти Эмми. Но я не могу. Единственный шанс найти ее появится у меня завтра.

– А что будет завтра? Ты привязался к этой дате, еще когда я только приехала сюда.

– День всех усопших верных. И праздничного парада.

Парад, детище Гаса Штерна, его прогулка-самолюбование по улицам Сан-Антонио.

– Что Эмми собирается сделать, Ворон? Она же не может устроить пожар на параде.

Вместо ответа он прошел мимо Тесс в гостиную и нагнулся перед встроенным книжным шкафом. С нижней полки он вытащил альбом, сел на скатанную постель и пригласил Тесс присоединиться к нему.

– Ты знаешь, где мы сейчас находимся? – спросил он, открывая книгу. Это был симпатичный томик с шершавой зеленой бархатной обложкой и бледно-серыми страницами.

– В доме Барреттов, неподалеку от Твин-Систерс, где-то между Остином и Сан-Антонио, штат Техас, Соединенные Штаты Америки, – послушно ответила она.

– Мы на условном месте встречи. Здесь встречались двое любовников. Любовников, которым не разрешалось быть любовниками. Они встречались здесь и обещали любить друг друга вечно, назло всему миру, несмотря на все препятствия и помехи. Но один из них нарушил данное обещание, а второй не может ни забыть этого, ни простить.

Он начал перелистывать страницы, и в воздух взметнулась пыль с высушенных цветков роз, аромат которых давным-давно выветрился. На первых нескольких страницах были вклеены фотографии. Один полароидный снимок был сделан в ресторане, и на нем были изображены двое мужчин и три женщины, все улыбались и пили «Маргариту». Тесс узнала Марианну Коньерс и Гаса Штерна и предположила, что на фото также присутствовали давно усопшие Фрэнк Коньерс и Айда Штерн. Третья женщина была похожа на Эмми – вернее, на женщину, которой Эмми должна была стать через несколько лет. Лолли Штерн. Над снимком было прикреплено сообщение о смерти. Эмми обвела свое имя среди других выживших и красным карандашом приписала на полях: «Список выживших?»

– Она думала, что это можно использовать как название для группы, – пояснил Ворон.

– Странно, почему она выбрала именно эту фотографию, чтобы сохранить?

– Она единственная, что у нее осталась. После убийства Гас не мог выносить фотографий, где он был вместе с Лолли. Он убрал их, чтобы потом, в один прекрасный день отдать Эмми. Но так никогда и не отдал. Сама понимаешь почему.

Следующая страница. Высокий, приятный на вид мужчина с двумя светловолосыми детьми на трехколесных велосипедах. Эмми улыбалась в камеру с таким обаянием, что нельзя было и предположить, что этот ребенок окажется безумным. Маленький Клей смотрел в землю, надув губы и нахмурив брови. Гас Штерн смотрел на Эмми. Дальше было еще несколько семейных фотографий, вырезки из светской хроники, хрупкие остатки старых букетов. Гас Штерн со своим семейством то на одном, то на другом празднике. На некоторых снимках присутствовала и Айда, но затем она вдруг исчезла – неожиданно и необъяснимо.