Лаура Липман – Ворон и Голландка (страница 28)

– Поймите меня правильно, – сказал Гусман. – Я не собираюсь горевать по Дардену. На самом деле я надеялся, что увижу, как в один прекрасный день он умрет. Только я рассчитывал, что он умрет от смертельной инъекции через несколько лет. И сначала хотел поговорить с ним о старых делах, а теперь у меня нет такой возможности. И хотя я даже признателен твоему другу, я не могу спустить это ему с рук. Даже у подонков есть права.

Тесс начала кивать, но остановилась, не соображая точно, с чем именно она соглашается.

– Если, конечно… – Гусман остановился, будто его внезапно осенило, только выглядело это не очень естественно. – Если, конечно, вашему другу не пришлось убить его из самозащиты. А что, могу себе представить. Он спокойно живет с Эмми Штерн, а этот негодяй врывается в дом. Ваш друг в страхе хватается за ружье. Пиф-паф, кровь, крики. Все в панике. Это вполне естественно. Он прячет тело в домике у бассейна, дочиста все убирает и бросается в бега. Потом вы приходите в поисках старого дружка и находите тело. Но не рассказываете шерифу, почему на самом деле там оказались. Да, все так и было?

– Если все так, не дело ли это шерифа Коларика? Его округ – его труп.

Наверное, двоечник показал себя слишком умным. По непонятной причине Гусман вдруг перестал улыбаться и кивать.

– Поверьте мне, шериф Коларик был бы счастлив, если бы вы вернулись погостить в его округе. Суть в том, что мы знаем, где Дарден был найден, но не знаем, где был убит. Живым его в последний раз видели в Сан-Антонио недели две назад с его старым приятелем Лейленом Уиксом. Шериф Коларик не станет протестовать, если я немного наведу справки, раз уж оружие всплыло здесь и все такое. Причем нашли мы его под кроватью вашего друга. А Том Дарден мог иметь отношение к чему-то, где ставки намного выше.

– Не хотела бы разрушать вашу версию, но Ворон не умеет стрелять.

По крайней мере, не умел, когда Тесс видела его в последний раз. Или все-таки умел? Может, то, что он владелец огнестрельного оружия, было одним из фактов, о которых он упоминал мимоходом. «Мой отец плюнул на Нобелевскую премию и сбежал с мамой, известным скульптором, а я, кстати, отличный стрелок». Возможно. Теперь все возможно.

– А еще он не настолько глуп, чтобы прятать оружие, из которого убит человек, у себя под кроватью. Вообще, кто прячет вещи под кроватью? Я в последний раз прятала там «Лолиту», когда мне было двенадцать.

– Это та русская книга, по которой недавно сняли похабный фильм?[138]

Тесс решила не спорить с эпитетом:

– Ага.

– Черт, я бы себе места не находил, если бы моя двенадцатилетняя дочь тайком читала подобное. Единственное, что лежит у нее под кроватью, – запасы косметики, которой мать не разрешает пользоваться до шестнадцати.

– Если вы хотите, чтобы она обязательно прочитала какую-нибудь книгу, запретите ее читать. А еще лучше спрячьте ее там, где обычно все прячете, – моя мать использовала для этого бельевой шкаф. Ваша дочь найдет ее там и начнет читать украдкой, когда вас не будет дома. Положите туда томик Бальзака, и вскоре она стащит его.

– А вот и нет. Эстрелла не знает наших тайников.

– Если в доме двенадцатилетка, она всегда в курсе, что где лежит. В том числе плохие фильмы и наркотики. Хотя нет, какие наркотики в доме детектива. Но фильмы, выпивка и даже шоколадки – да.

Гусман покраснел.

– Ладно, ладно. В общем, вы искали бывшего. Начнем вот с чего: почему он пропал?

Открытка с фотографией Ворона, благодаря коей заварилась каша, лежала в еженедельнике. Тесс на миг испугалась, что какой-нибудь полицейский мог порыться в нем, но вспомнила, что он остался в «Ла Касите». Вместе с Эсски и двуспальной кроватью с синтетическими простынями, которая вдруг показалась ей самой прекрасной кроватью в мире.

– Он пытался начать самостоятельную жизнь, стать музыкантом. В этом нет ничего плохого.

– Как он пересекся с Эмми Штерн?

– Они познакомились в Остине.

Сказала ли она Гусману нечто, чего тот не знал?

– А может и здесь. Не знаю точно. Она искала гитариста, он искал вокалистку.

– Что насчет Гаса Штерна, ее дяди? Он имеет отношение к их группе?

– Понятия не имею. Мне говорили, у них не очень хорошие отношения.

– Да? Значит, все в этом городе любят его, а она ненавидит? Довольно странно, не находишь?

– Думаю, для некоторых семей это нормально.

Гусман показал указательный палец, будто присуждая Тесс одно очко.

– Так тебе все известно об Эмми Штерн, да? Бедная маленькая принцесса, осиротевшая к трем годам. Никогда не знала отца, практически не помнит мать.

– Марианна Барретт Коньерс рассказала мне, что оба ее родителя погибли, несчастный случай.

Если он уже общался с Марианной по поводу ружья, значит, он знал, что Тесс побывала у нее. Она не сказала ему ничего нового.

– Несчастный случай? – Гусман бросил на нее удивленный взгляд, ловко, как профессиональный комик. – Пожалуй, можно и так сказать. Ведь богатые все называют какими-то своими причудливыми словами, да? Хорас Морган прострелил себе голову, когда от него ушла жена. Наверное, это можно назвать несчастным случаем. А что касается смерти Лолли Штерн… да уж, тут действительно несчастный случай так несчастный случай. Тройное убийство, в расследовании которого мне должен был помочь Том Дарден.

Тесс вдруг вспомнила, откуда ей стал известен бесценный факт об агентах британской секретной службы и их бессонных тренировках: он высветился внизу экрана, когда по «VH1» показывали клип группы «Duran Duran» на песню «Вид на убийство»[139]. Вот бы по «VH1» показали еще что-нибудь о тренировках для начинающих частных детективов. Например, что делать, если какой-нибудь факт поражает так, что ты чувствуешь, будто тебя шлепнули по лицу мокрым полотенцем.

– Мать Эмми убили?

– Ага, – Гусман явно был доволен собой. – В собственном ресторане, «Эспехо Верде», во время, так сказать, неудачной попытки ограбления. Громкое дело. Будь ты постарше, помнила бы. Какой-то местный червяк даже написал о нем книгу. Я тогда был первым полицейским, прибывшим на место преступления, – он сделал паузу, будто привык, что люди бурно реагируют, узнавая об этом. – Кто-то услышал, что ребенок плачет в ресторане поздней ночью в понедельник, хотя там должно было быть закрыто. Это была Эмми, в манеже за кухней.

– А где?.. Как она?.. – Тесс попыталась правильно сформулировать вопрос, но почувствовала тошноту. Интерес Эмми к мертвым телам и крови неожиданно обрел объяснение. Все, что касалось Эмми, неожиданно обрело его.

– Мать находилась в зале с поварихой. У каждой в голове по пуле. Третья жертва, мужчина, на кухне. По правилам я не должен был ни к чему прикасаться, даже к Эмми, но я не смог оставить там ребенка. Тогда только родился мой старший. Она не плакала и даже не проснулась, но ее забрызгало кровью. Не сильно, только ручки. Будто она ползала по крови.

– Это убийцы положили ее в манеж?

– Не знаю. Мы многого не знаем об «Эспехо Верде», даже мотив неизвестен. Было похоже на ограбление, но выручку за выходные передали в банк еще утром в понедельник, и ночью ресторан был уже закрыт. Даже такие безмозглые грабители, как Дарден и его дружок Лейлен Уикс, должны были это знать.

– Вы уверены, что это сделали они?

Гусман пожал плечами.

– Они были подонками и обдирали продуктовые магазины ради денег на пиво. Потом ни с того ни с сего попались на неудавшемся похищении и отправились в тюрьму. А еще позже в Хантсвилле рассказывали, что им кое-что известно об «Эспехо Верде». Двадцать лет – приличный срок, с тех пор много воды утекло, да и они могли просто хвастать, чтобы показать себя более крутыми, чем были на самом деле. Но они – единственная ниточка, которая у меня оставалась, и вот один умер, а другой пропал. А теперь ружье, из которого, возможно, убит Дарден, найдено в доме, где живет дочь Лолли Штерн.

Тесс практически не слушала. Она думала о плачущей малышке с кровавыми брызгами на ручонках. Лейла потеряла свою биологическую мать в еще более раннем возрасте и ничего подобного не видела, но детские психологи уже забивали Джеки голову наставлениями, как и когда ей следует открыть девочке ее прошлое.

Гусман продолжал что-то рассказывать, и стоило все-таки послушать.

– Так что, сама видишь, Том Дарден был найден мертвым около дома, из которого, как известно, выселилась Эмми Штерн, а ружье из этого же дома оказалось под кроватью у твоего дружка, в апартаментах, что он делит с ней. Отсюда можно сделать кое-какие выводы, я прав?

– Только если Эмми все знает о Дардене и Уиксе.

Тесс ответила машинально, но на лице Гусмана дернулся мускул, и она поняла, что обнаружила слабое место. И решила надавить.

– Но она не знает, да? Семья не знает об этой ниточке, обнаруженной вами. Вы, наверное, скрыли ее и выжидали, чтобы потом удивить всех арестом.

– Я не сказал всего, что нам известно, – мрачно произнес Гусман.

– Так я ничего и не знаю. Вам нужна Эмми Штерн. Не я и не Ворон.

– Отличная мысль. Ты в курсе, где мы можем найти ее? В квартал ведут всего две дороги, и я выставил полицейских на каждой из них до возвращения их домой. Но в нашу сеть попалась ты. А она домой не возвращалась.

«Завтрак в Аламо», – подумала Тесс, но делиться не стала. Пока она не могла понять, поможет Ворону или навредит их выход на Эмми.