Лаура Липман – О чем молчат мертвые (страница 52)

– Ну… не знаю… но мы определенно слышали какой-то странный звук. По крайней мере, нам он таким показался. Может быть, просто тишина давила на уши. – Хизер повернулась к Глории: – Обязательно рассказывать все в деталях? Неужели это так необходимо? – И не дожидаясь ответа, она продолжила историю, которая, как она заявила, была ей ненавистна. – Он отвел нас в дом в какой-то глуши. Огромный фермерский дом. Он хотел… Ну, вы понимаете, о чем я. Санни начала сопротивляться, и он убил ее. Вряд ли он сделал это специально, потому что вид у него был удивленный, напуганный и даже немного грустный, если это, конечно, возможно. Может быть, он изначально хотел убить нас обеих, но когда дошло до дела, понял, что не способен на такое. Убив Санни, он сказал мне, что никогда меня не отпустит. Что я должна буду остаться жить с ним и его семьей. А если откажусь… что ж, если откажусь, то у него не останется выбора, кроме как сделать со мной то же самое, что и с Санни. Он сказал: она мертва, и я не смогу вернуть ее, но я смогу дать тебе новую жизнь, если захочешь.

Перед глазами Честера возникло шоссе и машины, изредка проезжающие по раскаленному летним солнцем асфальту. Начиная со сверчков, история была очень тщательно продумана, хотя он и не мог понять, ради чего. Наверняка он знал только то, что Хизер местами говорила правду, а местами врала, приукрашивала свою историю. Только ради чего? Какую цель она преследовала?

– У него была семья? – донесся до него голос Нэнси. – То есть в этом участвовал не только он?

– Вряд ли он обо всем им рассказал. Не знаю, что он там наплел своей жене и сыну… Может, что я сбежала из дома, а он, увидев на улице Балтимора девочку, которая не могла вернуться к родителям по какой бы то ни было причине, пожалел ее и забрал к себе. Знаю только, что он пошел в библиотеку и читал там старые газеты до тех пор, пока не нашел то, что ему было нужно, – историю о пожаре в Огайо, произошедшем несколько лет назад, во время которого погибла вся семья. Он взял имя младшей девочки и сделал на него страховку. После этого он смог определить меня в школу в Йорке.

– То есть вас приняли в школу по одной лишь страховке?

– Ну, это была приходская школа. Он сказал им, что все остальные документы сгорели во время пожара, осталась только страховка, а чтобы восстановить хотя бы свидетельство о рождении, потребуется несколько месяцев. Он ведь был полицейским, люди его уважали и из кожи вон лезли, чтобы ему угодить.

– Итак, он отправляет вас в школу, где вы каждый день находитесь без его присмотра… Почему вы даже не попытались кому-нибудь рассказать о том, кто вы на самом деле и что с вами произошло?

– Я пошла в школу не сразу. Он дождался следующей осени. Почти шесть месяцев я жила с ним под одной крышей, практически не имея никакой свободы. К тому времени, как я начала ходить в школу, ему уже удалось сломить меня. На протяжении полугода он говорил мне, что всем на меня плевать, что меня никто не ищет и что я полностью зависима от него. Он был взрослым… работал полицейским, а я была всего лишь ребенком и верила ему. К тому же он каждую ночь меня насиловал.

– И его жена мирилась с этим?

– Она закрывала на это глаза, как и все остальные члены семьи. Или она пришла к выводу, что это я во всем виновата, что я была малолетней проституткой, которая совратила ее мужа. Не знаю… Со временем становишься ко всему безразличной. Секс стал для меня домашней обязанностью, которую я должна была выполнять регулярно. Мы жили между Глен-Роком и Шрусбери, казалось, в миллионе километров от Балтимора. Там никто никогда не говорил о сестрах Бетани, которые жили далеко отсюда. Да и не было уже никаких сестер Бетани, осталась только одна… сестра.

– Так вот где вы теперь живете? Вот где вы пробыли все это время?

Хизер улыбнулась.

– Нет, детектив. Я уехала оттуда много лет назад. Когда мне исполнилось восемнадцать, он дал мне денег, посадил на автобус и сказал, что я теперь сама по себе.

– Почему вы тогда не поехали в Балтимор? Не нашли своих родителей и не рассказали всем, что с вами произошло?

– Потому что той меня больше не существовало. Теперь я была Рут Лейбер, единственной выжившей после трагического пожара в Огайо. Не было больше никакой Хизер Бетани, и возвращаться было некуда.

– Значит, так вас теперь зовут? Рут Лейбер?

Хизер улыбнулась еще более широкой улыбкой.

– Не так быстро, детектив. Стэн Данхэм отлично меня всему научил. Я тоже умею находить в старых газетах пропавших без вести людей и присваивать себе их имена. Сейчас, конечно, в этом плане стало гораздо сложнее. Люди ведь теперь получают страховки в куда более раннем возрасте. Но пока еще полно моих одногодок, которые погибли или пропали в раннем возрасте и чьими именами я могу воспользоваться. Вы не поверите, насколько просто получить свидетельство о рождении, обладая лишь базовой информацией и определенными… навыками.

– Какими именно навыками?

– Не ваше дело.

Глория одобрительно кивнула.

– Послушайте, – вмешалась она. – Моя клиентка рассказала, что вы хотели. Теперь вам все известно…

– Только есть одно «но», – заметила Нэнси. – Все так называемые факты, которые она нам скормила за последние несколько дней, так или иначе заводят нас в тупик. Ферма, где якобы все случилось? Ее снесли много лет назад, и к тому же нет никаких свидетельств того, что на ее территории были обнаружены человеческие останки.

– Проверьте архивы приходской школы. Вы найдете в списках имя Рут Лейбер.

– Стэн Данхэм сейчас в хосписе, он умирает…

– Отлично, – сказала Хизер.

– Его жены нет уже почти десять лет. А их сынок? Ах да, он погиб в пожаре всего три месяца назад. В Джорджии, где жил вместе с Пенелопой Джексон.

– Погиб? Тони мертв?

Если бы Уиллоуби был помоложе, он бы подскочил со своего стула. Инфанте и Ленхард, которые и так стояли на ногах, замерли на месте, склонившись поближе к смотровому окну, из которого отлично было видно комнату для допросов, и вслушиваясь в каждое слово.

– А ты не… – начал Ленхард, но Инфанте его перебил:

– Ее не удивила новость об отце, ей глубоко наплевать на Пенелопу Джексон и Джорджию, но весть о сыне вызвала в ней бурю эмоций. К тому же она знает имя, хотя Нэнси его не называла.

В комнате для допросов в это время заговорила Глория:

– Успокойся, Хизер. Послушай, Нэнси. Ты не могла бы оставить нас на минутку?

– Конечно, – согласилась Портер. – Позовите, как закончите.

Нэнси вышла из комнаты и, пройдя пружинящей походкой по коридору, присоединилась к детективам. Девочка была довольна собой – и вполне заслуженно, подумал Уиллоуби. Она отлично поработала. А момент с Пинчарелли был ключевой ошибкой: эта мнимая Хизер сказала, что не видела никого из знакомых. Вот и первая нестыковка. Ах да, и еще Мириам всегда уверяла, что ее дочь взяла с собой в тот день в молл необычайно крупную сумму денег, потому что ее копилка была совершенно пустой.

Однако этого было недостаточно. Честер был единственным человеком в этой комнате, кто знал, что у них пока нет доказательств против нее. Он бы поклялся своей жизнью, что она лжет, но не мог этого доказать.

– Ну? – обратилась Портер сразу ко всем троим своим коллегам.

– Мы как раз тебя ждали, – сказал Ленхард.

Уиллоуби поднял пакет, который лежал на полу у его ног, и открыл его, хотя и так знал, что находится внутри. Синяя джинсовая сумочка с красными тесемками. Даже несмотря на светонепроницаемый пакет, в котором она хранилась все эти годы, сумочка изрядно выцвела. Хизер описала ее в точности, за исключением содержимого. Дело тут, однако, было в том, что внутри нее никакого содержимого не было. Они нашли сумочку на парковке рядом с мусорным контейнером. Та была вывернута наизнанку, и на ней виднелся отпечаток автомобильной покрышки. Полиция предположила, что Хизер выронила сумку во время похищения, а какие-то подонки нашли ее, выпотрошили все содержимое, включая наличность, и выбросили, как ненужный мусор.

В общем, они не могли сказать наверняка, соврала ли предполагаемая Хизер насчет содержимого сумочки или нет, просто потому, что сами не знали, что в ней было. И все же факт оставался фактом: перед ними лежала джинсовая сумочка, в точности такая, как она ее описала. Но если перед ними и правда была Хизер Бетани, почему она тогда не сказала, что видела в тот день школьного учителя своей сестры? Неужели Пинчарелли тогда просто соврал Уиллоуби? Быть может, он не удержался и рассказал то, что тот хотел услышать, так как у самого учителя тоже были свои секреты? Они никогда не узнают ответа на этот вопрос. Пинчарелли давно умер. Куда бы они ни обратились, люди были мертвы или находились при смерти. Оно, в общем-то, и понятно – как-никак прошло уже тридцать лет. Умер Дэйв, умерла жена Уиллоуби Элейн, жена и сын Стэна Данхэма тоже были мертвы, да и сам Стэн все равно что мертв. Пенелопа Джексон, кем бы она ни была, куда-то исчезла, оставив после себя только зеленый «Вэлиант». Наверняка они могли сказать лишь то, что женщина в комнате для допросов не была Пенелопой Джексон. Она смогла описать, как выглядела сумочка. Но подтверждало ли это, что она младшая из сестер Бетани? И все же Честер не мог отделаться от мысли, что девушка лжет.