Лаура Липман – Девять пуль для тени (страница 73)

Хорошая история. Тесс не поверила ни одному слову.

— На самом деле вы убили ее и опустили тело в воду. А затем сообщили всем, что она уехала и что ваша мать помогла ей в этом. После чего разыграли собственную смерть. Смерть убитого горем влюбленного.

— Что касается моей матери, то она прекрасно понимала, что это был просто несчастный случай.

Это не был несчастный случай, но вслух Тесс этого не сказала. Билли Уиндзор всю свою жизнь занимался тем, что выдумывал мифы, находя себе оправдание.

— Я уверена, что ваша мать ничего не знала обо всех остальных убийствах.

Несколько прядей волос мягко упали на пол.

— Если бы я рассказал матери всю правду, то уверен, она бы меня поняла.

— Вы ее очень любите. — Тесс глубоко вздохнула. — Содержали ее.

— Да.

— Откуда у вас столько денег?

— Моя работа приносила мне немалые средства. Я довольно долго занимался перевозками, в том числе перевозил контрабандные товары. Доставлял их людям, которые занимались распространением. И получал от прибыли хорошие проценты. Я был координатором в этой сети, от меня очень многое зависело, так что я преуспевал.

— Вы перевозили опасный товар, токсичные вещества, не так ли?

Впервые он позволил себе рассмеяться.

— Знаете, эта земля настолько загажена, что ей уже ничего не повредит. Возьмите, к примеру, Балтимор. Люди живут как свиньи, они дышат загрязненным воздухом, в их домах сплошная грязь и зараза. А вода? К ней страшно прикоснуться! Им безразлично, в каких условиях они существуют. Почему тогда меня должно волновать это?

— Я видела ваш остров. Знаете, там тоже далеко не рай на земле, полно машин, да и воздух ничем не лучше.

— Все же это разные вещи. Остров удален от этого источника скверны. У нас никто не оставляет мешки с мусором за дверью. У нас принято закапывать мусор, а не выставлять его на всеобщее обозрение.

Он наклонился и поправил чуть съехавшую повязку на ее ноге.

— Между прочим, я и сам работал с отходами. После очередной моей «смерти» я не мог обнаружить себя и вынужден был взяться и за такую работу.

— Но это не помешало вам подготовить убийство Тиффани. По какой причине на этот раз? В чем она была виновата? А другие женщины? Та же Хейзел, которая помогала вам?

— Мы с Хейзел стали друзьями, — сказал он. — Она мне нравилась. Я сказал, что в молодости совершал немало ошибок, но заплатил за них и теперь хочу начать все заново. Она всегда говорила, что я — самый главный человек в ее жизни.

Хейзел не знала и половины того, что он делал.

— Это Хейзел вывела меня на вас. Ваше имя было в ее книжке, в которой она отмечала переведенные на ваш счет суммы.

— Правда? Это лишнее доказательство того, насколько сильно она меня любила. Я не хотел ее убивать, но мне нужно было начать новую жизнь и расстаться со своим прошлым. Она была как раз из прошлого.

На полу вокруг Тесс уже лежал целый ковер из обрезанных волос.

— Вы убили ее потому, что она слишком много знала.

— Нет. Я хотел новизны, свежих переживаний, а Хейзел постоянно возвращала меня в прошлое. Я это сделал без всякого желания, а потом пришел к доктору Шоу. Но он меня никогда не понимал. Он думал, что я просто страдаю из-за неудачных сексуальных отношений. Все это полный вздор. Некоторые и правда отказывали мне…

— Но немногие, надо полагать. Разве что Джули. Она отказалась от вас, но она вас любила. Она считала вас идеальным мужчиной. Вы приносили женщинам надежду, вы были для них воплощением их мечты, они видели в вас весь смысл своей жизни.

— Но все это было не то, в чем я действительно нуждался. Они были слишком молоды, слишком наивны или застенчивы. Они очень быстро увлекались и не могли остановиться. Но они хотели таких обычных вещей, их мечты были настолько примитивны. Мне нужен был идеал, который соединял бы в себе совершенную форму и возвышенное содержание. Я искал кого-то похожего на Бекки.

Тесс почувствовала холодок металла на своей шее. Теперь он принялся отрезать бритвой ее пряди совсем коротко. Она содрогнулась, вспомнив, как мать однажды заставила ее постричься почти наголо, потому что терпеть не могла расчесывать ее волосы. И вот этот детский кошмар повторялся.

Закончив наконец работу, он отошел, любуясь. Затем взял подушку и расстегнул молнию. Тесс в изумлении увидала, что она набита волосами. Должно быть, это были волосы Бекки, Тиффани, Люси. И вот теперь к ним прибавятся и ее пряди. Карл был прав, Билли все же собирал трофеи. Он коллекционировал волосы своих жертв.

— Ну вот, теперь осталась только челка. — Он снова подошел к ней с ножницами.

— Почему? — спросила она в отчаянии. — Почему я?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Потому что я создал вас. Даже в большей степени, чем всех остальных. Вы мое творение. Все, что вы делали, вы делали потому, что я вел вас. Благодаря мне вы добились успеха. У вас бы его не было, если бы я не убивал.

Его логика приводила ее в полное недоумение. Какое право он имеет говорить такие вещи? Она не была его творением, она была человеком со своей собственной жизнью. Свободным человеком. От гнева кровь прилила к ее щекам, и она почувствовала, что краснеет.

Но она не стала возражать, понимая, что лучше согласиться. Возможно, всех остальных он убивал за то, что они не до конца подчинялись ему. Например, Тиффани и Люси хотели сохранить свою независимость. Возможно, они оспаривали его мнение.

— Видимо, не все были вам достаточно признательны за то, что вы создали их.

— Я вытащил их из их убожества. Из их ничтожной и серой обыденной жизни. Я знал, что они того не заслуживали. — Он почти закончил подравнивать ее челку и, положив ножницы на пол, снова принялся любоваться своей работой. — Разве для вас так уж важно, что Эпиметей поспешил, а Прометей только стремился исправить его ошибку?

— Что вы имеете в виду?

— Это греческий миф…

— Я знаю греческую мифологию. Эпиметей создал животных, а потом Прометей сотворил человека. Животные были наделены всем тем, чего не было у человека, поэтому Прометей похитил у богов разум и огонь и отдал их людям.

— Вся беда в том, что Прометей не мог остановиться. Ему хотелось сделать свое творение все более и более совершенным.

— Так вы думаете, что создаете нас? Воображаете себя творцом?

— Не совсем так. Но без меня вы пребываете в ничтожестве. Попробуйте это опровергнуть.

— Я допускаю, что это вполне могло быть мотивом ваших действий.

— У меня не было мотивов, я сам себе мотив. Вы можете жить со мной или умереть со мной, Тесс. Если вы хотите умереть, я убью вас. А потом присоединюсь к вам в смерти. Это будет одно мгновение. Но если вы выберете жизнь и выберете меня, то я буду любить вас так, как никогда и никого еще не любил. Я буду с вами вечно, всегда возле вас, мы будем двигаться по жизни рука об руку.

Только теперь она начала догадываться, каким образом он оказался на складе и как смог заманить сюда их. Вероятно, один из псевдодоминиканских последователей, с которыми они пытались поговорить, предупредил его об их приходе. Карл был прав, у него, вероятно, не было никакого общего плана.

— Вы должны признать, что мне удалось раскрыть вашу тайну.

— Признаю. Но без меня вы бы не смогли так преуспеть. Что за мужчина тогда был с вами, тот, кого я убил?

— Его звали, — Тесс чувствовала, как ее голос начинает дрожать, — Джонатан Росс.

— Я знаю. Но это уже не имеет значения. Для меня. Впрочем, и для вас тоже. Вы были очень потрясены, и тогда я понял, что вы готовы, что вы можете последовать за мной.

Он наклонился к ней, приоткрыв рот, словно собирался поцеловать ее.

Тесс стиснула губы, пытаясь отвернуться. У нее не было выбора. Она должна думать о том, как остаться в живых. Его манера целоваться не была похожа ни на Кроу, всегда застенчиво касавшегося ее губ, ни на других ее партнеров. В его поцелуе были настойчивость, решимость добиться ее согласия. Так или иначе, ей пришлось разомкнуть губы и позволить ему проникнуть языком в ее рот.

Тогда она закусила его губы, сжимая зубы так, что его кровь потекла у нее по подбородку. Он издал неясный горловой звук, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Но она продолжала грызть зубами его губу.

Боль была настолько сильной, что он не сразу сообразил, как от нее избавиться. Потом вцепился ей в уши, пытаясь оторвать от себя. В этот момент она высвободила правую ногу и со всей силы ударила его в пах.

Он повалился на спину. Тесс прикинула, что у нее есть в запасе десять — двенадцать секунд, пока он не придет в себя. Она вскочила на ноги вместе со стулом, надеясь, что сможет удержаться на ногах и не потеряет сознание. Дышать было тяжело из-за резины, стягивавшей ее грудь. Он сказал, что у него есть пистолет, где он? Может, в той сумке, откуда он достал ножницы и бритву?

Но у нее было слишком мало времени, чтобы искать его. И тут она вспомнила о ножницах. Превозмогая боль, она наклонилась и сжала их в правой руке. А затем, прицелившись, со всей силы всадила острие в его левый глаз. Кровь брызнула струей прямо на нее. Он издал дикий, почти звериный вопль, а она погружала железо в мягкую ткань все глубже. Но он еще был жив, и она кинулась прочь от него по скользкому от крови полу.

Ноги у нее дрожали, быстро двигаться она не могла, чувствуя почти смертельную слабость. Добравшись наконец до стола, она принялась шарить в его сумке в поисках пистолета.