Лаура Липман – Девять пуль для тени (страница 27)
— А что случилось с ним?
— А кто его знает. — Переступив с ноги на ногу, мужчина наклонился к ней и заговорщически понизил голос: — Тут у нас толкуют, он вроде как…
Мужчина смотрел на нее выжидающе, словно надеялся, что Тесс договорит за него.
— С чем со вторым? Вы хотите сказать… кого-то еще убили?
— Так вы что же, ничего не знаете? — обиженным тоном протянул он. — Нет, просто уму непостижимо!
— Я знаю только, что девушку застрелили, а убийцу так и не нашли.
Сосед опять задумчиво поскреб щетину на подбородке.
— Точно. Я и забыл, что в газетах об этом не сообщали. Но тут в округе все это знают.
— Я ничего не знаю, — покачала головой Тесс.
— Это ж в октябре было, тридцать первого, в самый что ни на есть Хэллоуин[14], верно?
Тесс кивнула, молча согласившись: — верно, 31 октября, Хэллоуин.
— Вот тогда-то и нашли первую часть.
— Первую
— А то! Нашли, значит, голову Люси Фэншер — прямо посреди моста, где 104-е шоссе. А случилось это в два часа ночи. Лежала прямо на разделительной полосе, где проходит граница между округами Сесил и Харфорд. Голова ее и водительские права под ней — как будто кто-то боялся, что иначе ее не опознают, по одной голове-то, значит.
Все чувства Тесс вдруг разом обострились — в нос ударил резкий аромат хвои и запах водорослей от реки. В сумраке резким голубым светом блеснули глаза ее собеседника.
— Но это еще не самое страшное…
Ну, конечно, еще бы!
— Двумя ночами позже объявился и труп — вот тут, прямо на заднем крыльце. Весь разбух, как губка, словно все это время пробыл под водой. Не знаю, правда или нет, но болтали, что тот, кто это сделал, повесил ей на шею «Джек-фонарь»[15], который остался с Хэллоуина — просто для смеха. Конечно, девчонку застрелили, это верно. Только наши поговаривают, будто все это сильно смахивает на то, что метили не в Люси, а в ее парня. Ну, может, кто зло на него затаил…
Туман в голове Тесс стал понемногу рассеиваться. Теперь она поняла, о чем умалчивали газеты. Если голову Люси Фэншер обнаружили на мосту, то, скорее всего, полицейский из транспортного управления и был тем, кто первым поднял тревогу. Но определить причину смерти смогли только через несколько дней, когда было найдено тело — вот вам и объяснение «заминки» в расследовании. Это могло значить только одно: голову перенесли на мост уже после того, как была убита девушка. А пресловутый «Джек-фонарь» оказался как раз такой деталью, которую полиция ни за что не пропустит в газеты — даже при том, что в городе о нем знала каждая собака.
— А вы не в курсе, ее не…
— Изнасиловали? — Она удивилась, как легко он отгадал ее невысказанную мысль. — Вроде нет. Во всяком случае, об этом не было ни слова.
— А что все-таки случилось с этим ее приятелем?
Мужчина вновь принялся с остервенением скрести подбородок. Кончилось это тем, что он содрал уже подсохшую болячку.
— Понятия не имею. Уехал куда-то. Говорили, что он после всего этого малость спятил. Эх, бедняга!
— А у нее случайно здесь, в округе, не было бывшего мужа? Или, скажем, отставного дружка?
— Вот уж чего не слышал. Да я и не знал ее почти — так, здоровались только. Единственный мужчина, которого я видел с ней, был этот, ее тогдашний приятель. Такая симпатичная молодая пара, жить бы им да радоваться. Я потом часто думал: может, в этом-то все и дело?
— То есть?
— Ну, я хочу сказать, в том, что сделал этот псих. Нужно быть полным отморозком, чтобы сотворить такое. И это наверняка был мужчина — хотя бы потому, что принес ее тело к дому. У женщины бы силенок не хватило. Тело-то ведь тяжелое было, сколько дней провело в воде, напиталось ею, да и распухло сильно. И потом, не так-то просто отрезать у человека голову, даже если он уже труп. И чем? Инструмент нужен. Почему-то мне всегда казалось, что тот, кто сделал это, ненавидел его куда сильнее, чем ее.
— Вы думаете, кто-то убил Люси Фэншер, чтобы свести счеты с ее приятелем?
— Ну, не совсем так. Может, он и не знал их толком, а так, видел когда. Может, в городе, а может, в кафешке на 40-м шоссе. Ведь сразу бросалось в глаза, какие они счастливые. Бывают такие ублюдки, кого просто корежит, коли они видят другого с хорошенькой девчонкой, понимаете? Вот вам, к примеру, случалось в детстве играть в шашки?
— Что?! — Тесс потрясла головой — ей показалось, она ослышалась.
— Я частенько после школы заворачивал к своему приятелю, в шашки поиграть. А у него был младший братишка, которому тоже страшно хотелось всегда сыграть с нами, да ведь там только вдвоем можно. А втроем никак. Да и вообще он был слишком мал еще, чтобы играть, правила никак не мог запомнить. Ну, естественно, мы прогоняли его. Так вот он… он… — Мужчина внезапно замолчал, словно у него язык присох к горлу. А когда он снова заговорил, понизив голос, на лице у него был написан страх. — Когда нас не было, он покрошил все шашки, а потом сложил их в кучку и описал — в точности, как пес, когда метит территорию. Стало быть, раз ему нельзя, так пусть и никто не играет!
— Вот, значит, о чем вы думаете… Скажите, а тут все так считают? Или это просто ваше собственное заключение, основанное на свойствах человеческой натуры?
У Тесс и в мыслях не было смеяться над ним, но мужчина, оскорбленно фыркнув, отпрянул в сторону.
— А оно не хуже прочих, знаете ли! Уж получше того, о чем толковал Карл Дьюитт, когда все это случилось. Во всяком случае, про меня никто не говорил, что у меня от всего этого крыша съехала!
— А кто такой Карл Дьюитт? — спросила Тесс. Но ее собеседник уже ушел, оставив ее одну на заднем дворе. Тесс бросила взгляд на ступеньки крыльца, попытавшись представить себе, как все это выглядело в тот трагический осенний день. На расстоянии, да еще в темноте тело легко было принять за соломенное чучело, брошенное тут каким-то шутником с извращенным чувством юмора. А вблизи? Тесс передернуло — наверное, такое зрелище вполне могло заставить нормального человека тронуться рассудком. Интересно, а кто все-таки такой этот Карл Дьюитт? Уж не приятель ли Люси, тот самый, чье счастье толкнуло другого человека на преступление?
Да, наверное, пройдет немало времени, прежде чем хозяину дома удастся избавиться от него… Если вообще удастся.
Даже по прошествии почти пяти лет работы в «Элктон Демократ» в душе Марго Дункан клокотало неудовлетворенное честолюбие. Услышав, что приехавший из Балтимора частный сыщик желает поговорить с кем-то о деле Люси Фэншер, она одним кенгуриным прыжком кинулась к дверям и, даже не успев толком поздороваться, затарахтела как пулемет.
— Это была моя статья! — объявила она. — А редактор потом превратил ее черт знает во что! Вечно он ворчал: у нас, дескать, газета для семейного чтения, нам нельзя писать о всяких ужасах, немедленно вычеркни про отрезанную голову! А почему, спрашиваю я вас? Новости есть новости, верно? Естественно, у меня и в мыслях не было смаковать детали. Кстати, а вам известно, как трудно на самом деле отсечь человеку голову?
Тесс на всякий случай кивнула — не хватало еще, чтобы эта сумасшедшая энтузиастка вывалила на нее кучу леденящих душу подробностей!
— Стало быть, это все-таки она, да? Я хочу сказать, они ведь нашли голову и ее водительские права. А вот мне запретили даже намеком упомянуть о том, что в то время у них кроме головы ничего не было. Знаете, как это преподнесли в газетах? «Жительница Норт-Иста была найдена мертвой на мосту. Вероятно, она стала жертвой несчастного стечения обстоятельств…» Можно было запросто подумать, что речь идет о самоубийстве. А вот потом, когда на крыльце дома обнаружили ее труп…
— С «Джеком-фонарем», да? Так мне сказали.
— И вот как прикажете писать статью, если даже нельзя сказать, что вначале кроме головы у полиции вообще ничего не было? А с «Джеком-фонарем» вообще кошмар! Копы запретили мне даже словечком обмолвиться об этом в статье: дескать, такую деталь может знать один только убийца. Ну и мои боссы, естественно, поджали хвосты. Вы же видели наш городок? Крохотный, все друг друга знают. Короче, я выглядела полной идиоткой. Держу пари, это все из-за земли. Она тогда быстро росла в цене, а это дело могло здорово сбить цены на недвижимость в нашей округе.
Марго тарахтела как заведенная, и Тесс под конец почувствовала, что ее начинает мутить. Сказывалась усталость — день выдался долгим, а до дома еще шестьдесят миль. Больше всего ей сейчас хотелось добраться до постели, увидеть Кроу и своих собак, причем именно в такой последовательности.
Она осторожно тронула Марго за локоть:
— Здесь где-нибудь можно спокойно поговорить?
Конечно, было, как не быть? Ни в одной нормальной газете не допустят, чтобы там, где печатается тираж, валялись пустые бумажные стаканчики из-под кофе, которые имеют тенденцию в двух случаях из трех оказываться на полу возле мусорной корзины. Марго Дункан схватила коробку с печеньем.
— Хотите? — Она протянула ее Тесс.
— Нет, спасибо.
— Обезжиренные. Один сахар. А калории сгорают моментально.
Скорее всего, с самой Марго именно так и было. Хотя она была невысокой и достаточно плотной, живости ее мог позавидовать даже карликовый пудель.