Лаура Липман – Девять пуль для тени (страница 13)
Не в правилах Уитни было тянуть кота за хвост, поэтому на следующий день после их разговора все пять дел уже дожидались Тесс. Вернее, они дожидались Тесс еще с предыдущего дня, смирно лежа в бардачке «джипа» Уитни. Уитни хорошо знала Тесс, но себя знала гораздо лучше. Как доказали недавние события, ей ничего не стоило втянуть Тесс во что угодно. И вот Тесс сидела на полу в своем офисе, разложив вокруг дела, и пыталась сообразить, с чего начать. «Я вовсе не пытаюсь тянуть резину, — уговаривала она себя. — Просто думаю». Согласитесь, это совсем другое дело.
Обстановка ее офиса и сейчас отличалась благородной бедностью, располагавшей к глубоким размышлениям. А может быть, дело было не в бедности — просто его прежние обитатели оставили тут свой след, который не могла уничтожить никакая уборка. С тех пор как почти год назад Тесс купила дом в Северном Балтиморе, оставлять за собой этот офис в восточной части города не было никакой нужды. Но арендная плата была не слишком высокой, ремонт делали совсем недавно — краска еще не успела облупиться, да и добираться было близко — всего пара остановок на автобусе. А клиенты Кейес Инвестигейшнс Инк., как легко было догадаться по их доходам, в большинстве своем привыкли пользоваться автобусом. Кроме того, ей до сих пор нравилось размышлять на тему о том, что за последнее столетие семейство Бернстайн-Монахэн, так сказать, совершило полный оборот. Сейчас она оказалась как раз в том районе, откуда обе семьи уехали сразу после окончания Второй мировой войны.
Тесс бросила взгляд на тощие папки, разложенные вокруг нее, на каждой из которых значились даты рождения и смерти. Она может двигаться в хронологическом порядке или же наоборот, оставив худшее напоследок. Самый давний из этих случаев произошел чуть ли не шесть лет назад, стало быть, отыскать живых свидетелей маловероятно. Вернее, таких, которые еще хоть что-то помнят. Проглядывая список членов семьи, Тесс покачала головой — по собственному опыту она знала, сколько трудностей ждет ее впереди. На человеческую память вообще трудно полагаться, а тут еще столько лет прошло. Кто-то успел переехать, кто-то вообще все забыл. Никому нет дела до других, если что и запоминается, так только старые сплетни. Даже в небольших городках. Вернее, в особенности в небольших городках.
Хорошо бы, конечно, получить на руки настоящие дела, а не эти тощенькие папочки с газетными вырезками и лаконичными компьютерными распечатками, собранными каким-то любителем. Впрочем, откуда среди членов правления взяться профессионалам? Последние десять лет Тесс явно избаловалась, пользуясь копиями, добытыми благодаря связям, которыми она обросла в полицейском управлении Балтимора. Она могла бы отправиться в офис судмедэксперта, где когда-то проводились вскрытия всех этих пяти трупов, и добыть копии отчетов. Однако отчет о причине смерти в данном случае не главное. В первую очередь следовало убедиться в том, что следствие по каждому из убийств велось должным образом, что они не остались нераскрытыми из-за вопиющей некомпетентности полиции или возмутительного нежелания отдельных копов заниматься бытовыми преступлениями.
Три из пяти жертв, молодые женщины до тридцати, были застрелены: в двух случаях стреляли в грудь, в одном — в голову. Четвертая женщина, которой на момент смерти стукнуло уже сорок восемь, погибла во время пожара, выглядевшего на редкость подозрительно. Единственного в этой компании мужчину сбила машина во время пробежки трусцой, и осталось неясным, был ли это обычный несчастный случай. Забавно, но по поводу этого последнего случая информации было больше всего — скорее всего, потому, что жертвой оказался довольно известный доктор, возглавлявший факультет в клинике Джона Хопкинса, и все местные газеты, в том числе «Бикон-Лайт», посвятили его смерти несколько статей. Были сообщения и в вашингтонских газетах. Даже «Нью-Йорк Таймс» упомянула об этом случае.
Смерть же всех женщин прошла незамеченной, насколько вообще насильственная смерть может остаться незамеченной. Промелькнула парочка сообщений в местных газетах — обычные некрологи в одну строчку, которыми ограничиваются похоронные конторы. Только в одном случае, когда речь шла о немолодой женщине, была незначительная деталь, которая обратила на себя внимание Тесс. Похоже, у бедняги к тому времени не осталось в живых никого, во всяком случае, из числа тех, что в обычных делах именуются «круг родных и друзей». В некрологе была просьба пересылать пожертвования в адрес опекунской конторы Чесапик Бэй. Самая молодая жертва — оказавшаяся, кстати, и самой последней — не удостоилась даже простенького некролога. Все, что было в папке с ее именем, — это отпечатанный на машинке листок, на котором значились только ее имя, адрес и причина смерти. Именно она получила пулю в голову.
Отодрав от папок белые четырехугольники с данными жертв, Тесс разложила их вокруг себя, представив карту Балтимора с раскинувшимся вокруг штатом Мэриленд. Получилось некоторое подобие ломаной линии, протянувшейся с запада на восток.
Самый ранний из этих случаев произошел в шестидесяти милях к западу, на окраинах Фредерика — там от выстрела скончалась Тиффани Гантс. Чуть дальше к западу случился поджог — в Шарпсбурге, небольшом городишке на берегу Потомака. Жертву звали Хейзел Лигетти. После нее погибла молодая женщина, та самая, о которой было известно меньше всего — смерть настигла ее на самой границе округа Балтимор, возле водохранилища Приттибой. Ее имя — Джули Картер. Убийство произошло в этом году, но Тесс ничего такого не помнила. Вообще-то, очень странно, что сообщение об убийстве молодой женщины не попало в газеты. Правда, Тесс уже давно проглядывала только «Бикон-Лайт».
Далее линия протянулась в сторону Делавэра. Эта женщина встретила свою смерть в городе, основатели которого, судя по всему, обладали на редкость скудной фантазией, потому что лучшего названия, чем Норт-Ист[9], для него не нашли. А вот родители жертвы, похоже, были наделены ею в избытке, поскольку свою единственную дочь нарекли не как-нибудь, а Люси Карменгия Фэншер. Из короткой газетной заметки о ее смерти трудно было понять, как же правильно звучит ее второе имя: Карменья или это просто производное от известной и всеми любимой марки под названием Кармен Гия.
После нее шел мужчина, врач по имени Майкл Шоу, погибший (или убитый) на шоссе 100, скоростной автостраде, соединяющей Балтимор и Аннаполис. По сравнению с другими случаями этот произошел ближе всего к городу. К тому же он был самым недавним — прошло всего пять месяцев. И самым неинтересным.
Одно было совершенно ясно: правлению придется изрядно раскошелиться, чтобы оплатить ее счета за бензин. И не важно, за какой из этих случаев она возьмется первым делом. Все равно старенькой «тойоте» Тесс предстоит намотать немало миль.
— Ну и что скажешь, Искей? — У нее уже давно вошло в привычку советоваться со своим грейхаундом, как у некоторых — ходить к гадалке. Искей лениво подняла голову, недовольно сморщилась, фыркнула, ясно давая понять, чтобы ее не тревожили, а потом уронила голову на пол с таким звуком, словно та была совершенно пустой внутри. Тесс истолковала все это как: «Перспективы весьма туманные».
— А твое мнение, Мьята? — Вторая ее собака, свалившаяся ей на голову так же неожиданно, как и первая, была превосходно выдрессированным доберманом. Уходя из дома, можно было без опаски оставить на столе миску с мясом — Мьята не потрудилась бы даже встать со своей подстилки. Зато сейчас, услышав свое имя, она навострила уши, готовая по зову хозяйки мчаться куда угодно.
— Пора ехать, — скомандовала Тесс, подумав, что у роли боса есть свои преимущества — даже если у тебя под началом всего две собаки, равнодушные к твоим блестящим умозаключениям и потрясающей проницательности. Итак, она двинется на запад, убьет два дня на Фредерик и Шарпсбург, а ночь проведет в гостинице. До каждого из них было не больше часа пути, но ей страшно не хотелось тратить время на то, чтобы возвращаться. Искей она, пожалуй, захватит с собой, а Мьята останется дома с Кроу. Заднее сиденье старушки «тойоты» вряд ли выдержит 160 фунтов собачьего веса. К тому же свои 70 фунтов Искей предпочитала располагать исключительно в горизонтальном положении.
Фредерик раскинулся почти там, где темные очертания Аппалачей впервые появляются из-за горизонта, а дороги, следуя неровностям и изгибам местности, начинают скакать вверх-вниз, словно расшалившиеся жеребята. Тесс терпеть не могла здешние просторы. В ее представлении Фредерик как был, так и оставался всего-навсего родиной Барбары Фритчи, миниатюрной старушки, якобы бестрепетно взобравшейся на Каменную Стену Джексона со звездно-полосатым флагом в руках, в то время как армия конфедератов быстрым маршем двигалась на север, к Геттисбергу. Неподалеку от въезда в город раньше красовался щит с приглашением посетить кондитерскую «Барбара Фритчи», магазинчик сувениров «Барбара Фритчи» и одноименное кафе. Теперь он исчез, но посвященные ей бессмертные строки Джона Гринлифа Уиттиера намертво врезались Тесс в память. Интересно, учат ли его нынешние школьники?