Лаура Липман – Девять пуль для тени (страница 11)
— Уитни, только не из жалости, идет? Повторяю еще раз:
— Это не имеет ничего общего с нашей вылазкой. Если хочешь знать, идея нанять тебя вообще не моя. Есть один человек в правлении, который попросил меня повесить на тебя эту работенку.
— В правлении? В каком еще правлении? Кто-то из членов вашего фамильного клана?
После нескольких лет каторжного труда, за которые ей наконец удалось добиться практически всего, о чем она мечтала, Уитни вдруг вбила себе в голову, что нет ничего постыдного в том, чтобы взять на себя управление семейной благотворительностью. Ей всегда нравилось швырять деньги без счета. А еще больше ей нравилось, когда все городские знаменитости, все сливки местного общества являлись к ней клянчить деньги.
— Я бы сказала, что это скорее коалиция или консорциум, чем правление. Ничего официального, просто несколько местных некоммерческих предприятий, подвизающиеся в женских изданиях, подняли страшный шум, стремясь остановить волну домашнего насилия в штате.
— Знаю, как это сделать, — буркнула Тесс. — Нет ничего проще.
— Да ну?!
— Всякий раз, когда какой-нибудь влюбленный с разбитым сердцем хватается за пистолет, чтобы выпустить пару пуль в сердце неверной возлюбленной, нужно…
— Ну? — Еда мгновенно оказалась забыта. Теперь Уитни просто сгорала от нетерпения.
— …нужно просто убедить его в том, что в этом случае проще всего покончить с собой.
— Брось, Тесс. Это действительно серьезно. Мы намерены добиться сокращения насилия на бытовой почве. Причем в пределах штата.
— Даже не представляю, с чего тут можно начать, — пожала плечами Тесс. — Не думаю, что насилие, если оно происходит за запертыми дверями, выплывает наружу. Так что вряд ли количество таких случаев выражается очень уж большой цифрой.
— Вот именно! — всплеснула руками Уитни. — Поэтому-то никто из политиков и не хочет связываться с данной проблемой. А ведь, может, с этой категорией преступлений легче всего бороться.
— Не исключено. Давай, излагай.
— На сессии генеральной ассамблеи, которая только что закончилась, нас набралось всего четверо, так что затея выбить из комитета хоть один законопроект с треском провалилась. Председатель юридической комиссии попросту сунул его в ящик и не поставил на голосование. Не помог даже тот недавний случай… помнишь, какой-то чокнутый поубивал кучу народу, а потом взял в заложники всех родственников своей девушки. Наши достопочтенные законотворцы развели руками и заявили, что, дескать, принимать законы против идиотов бессмысленно.
— Я тебя умоляю, — хмыкнула Тесс. — Те, у кого проблемы с психикой, предпочитают считать себя
— Очень смешно, — поморщилась Уитни. — Как бы там ни было, мы не собираемся сдаваться — на следующий год снова поднимем этот вопрос, подобрав аргументы поубедительнее. Но для этого нужна информация.
— Ну а я-то тут при чем?
— Один из членов нашего правления уверен, что городское управление полиции, не в силах справиться с волной убийств и в случаях бытового насилия спускает дело на тормозах. Например, нам известно о пяти убийствах в нашем штате, следствие по которым зашло в тупик. Нужен кто-то, кто бы смог заново провести расследование, проверить работу полиции…
— Проверить работу полиции?! По старым делам?! Да вы с ума сошли! Уитни, это невозможно!
— Не такие уж они и старые — максимум шестилетней давности. Самое свежее — от минувшего декабря. И потом, мы же не просим тебя
Тесс только грустно улыбнулась. Уж кому, как не Уитни, знать, что сама она, в сущности, ничего другого и не хотела. Участи частного детектива часто не позавидуешь — целыми днями копаться в чужом грязном белье. Даже те из них, кто, как она, отказывались заниматься бракоразводными делами, не могли позволить себе роскошь вечно оставаться альтруистами. Беда в том, что Тесс на дух не переносила людей, вообразивших себя чуть ли не богом, призванным творить справедливость. Правильно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад.
— Мы заплатим тебе по высшей ставке плюс суточные, если тебе придется уехать из города. Члены правления не станут дышать тебе в затылок — достаточно ежемесячного письменного отчета или краткого устного доклада о результатах предварительного расследования.
— И никакой прессы.
— Что?
— Никаких газетчиков. Не хочу, чтобы кто-то из «благодетелей» на весь мир протрубил, что желает начать новый крестовый поход. Учтите: местные копы и так кривятся, когда какой-нибудь частный детектив начинает совать нос в их дела, а поднимется шумиха, так они меня вообще на порог не пустят. Поэтому нужно держать рот на замке. Сколько людей в этом вашем правлении?
Уитни принялась загибать пальцы.
— Кто-то из «Убежища», кто-то из фонда, который принадлежит нашей семье. Кто-то из «Детей Балтимора» и «Нового Решения». Кто еще? Ага, фонд Уильяма Три…
— Фонд Уильяма Три? Случайно не тот, которым руководит Луиза Дж О’Нил?
— Формально да. Но она практически отошла от дел. После того как ее бросил муж, здоровье бедняжки сильно пошатнулось.
— Ну и слава богу, — кивнула Тесс, так энергично впившись зубами в пережаренный сэндвич, что даже слегка поморщилась от боли. Ее стоматолог неоднократно предупреждал ее, что она когда-нибудь сломает зуб.
— Я в курсе, что ты терпеть ее не можешь. — Пристальный взгляд Уитни уперся в лицо подруги. — Только ты никогда не говорила мне, почему.
— Терпеть не могу? С чего ты взяла? И потом, кого — Луизу Дж. О’Нил, благодетельницу Балтимора, главную озеленительницу города и прочая, и прочая? Что ты! Как и остальные, я обязана ей всем, в том числе своей карьерой.
— Да, совсем забыла, прости. Твое первое расследование. Кажется, тот адвокат, которого убили, работал на Саймона О’Нила. Но О’Нилы не имели никакого отношения к его смерти.
«К его — возможно, — подумала Тесс, — а к другой?»
— Так что там стряслось с Саймоном? Я только сейчас сообразила, что вот уже бог знает сколько времени не слышала ничего об О’Нилах — ни единой строчки в газетах!
«А ведь я искала их, — добавила она про себя. — Причем каждое воскресенье».
— С Саймоном? А, он сбежал в Северную Каролину. Кажется, с какой-то дамочкой из адвокатской конторы. А через шесть недель умер — от сердечного приступа, если не ошибаюсь.
— Что, прямо на ней?
— Нет, конечно — это уж слишком избито, знаешь ли. Во время тренировки по гольфу. Думаю, это самое лучшее, что он мог сделать для бедняжки Луизы. Теперь никто не станет есть ее поедом, упрекая в том, что она швыряет деньги на ветер. Тем более что деньги-то ее. И все же это ее подкосило. У нее случился удар, так что пришлось отправить ее в Роланд-парк-Плейс в Кесуике. Моя мама недавно ездила проведать ее — когда-то они вместе играли в теннис.
— Помню. — Именно помня об этой дружбе, Тесс поостереглась рассказать Уитни обо всем, что в свое время сделала Луиза. — Говоришь, она отошла от дел? Стало быть, на встрече с этим вашим правлением ее не будет?
— Нет, она уже ни во что не вмешивается. Только дает деньги. Не думаю, что ее сейчас вообще интересует, чем занимается фонд Уильяма Три. Как сказала моя мать, Луиза лежит в постели, отказывается с кем-либо говорить и мечтает о смерти — твердит, что желает быть с Саймоном.
— Невероятно! С человеком, который всю жизнь унижал ее и при этом тратил ее деньги на бесчисленных девок, ни у одной из которых даже приличного образования не было.
— Среди них, кажется, затесались даже две секретарши. Однако похоже, она любила его. Иначе почему терпела столько лет?
— Понятия не имею. Может, посоветовать вашему правлению выделить некоторую сумму на решение заодно и этой проблемы? Впрочем, она стара как мир — почему вообще люди терпят, что о них вытирают ноги?
— Ты имеешь в виду женщины — мужей?
— Бывает, что и мужчины остаются с женщинами, которые совсем недостойны любви.
Покончив с ланчем, они вышли на улицу. После приятного полумрака яркое солнце ослепило их так, что пару секунд обе моргали, словно совы, ничего не видя вокруг себя и дожидаясь, пока глаза привыкнут к свету. Но этого оказалось достаточно, чтобы перед мысленным взором Тесс всплыло то, что она, казалось, похоронила давным-давно.
Она вдруг снова увидела подброшенное в воздух тело мужчины, скорченным черным силуэтом вырисовывающееся на фоне неба, а вслед за этим — зловещие контуры старого автомобиля, через мгновение пропавшего в густом утреннем тумане. Как долго это видение преследовало ее по ночам, превратившись в кошмар, который не давал ей спать! Почему она снова вспомнила этот ужас? Из-за беседы с доктором Армистедом? Или потому, что Уитни упомянула о Луизе?
— Уитни, насчет моего гонорара… Какой у вас порядок — вы делите расходы поровну или каждый жертвует соответственно размерам своего капитала?