Лаура Кнайдль – Не. Прикасайся ко мне (страница 51)

– Я думаю, он сделает мне больно, – не колеблясь ответила я.

Я привыкла откровенно говорить с доктором Монтри и была благодарна за каждый сеанс. Она понимала меня и всегда знала, что я имею в виду, даже если иногда я сама себя не понимала. А самое главное: она не осуждала меня. После того как я ей все рассказала, она спросила меня, почему я до сих пор молчала. В ответ на это я сказала ей о Норе и обещании, а еще о том, что так будет лучше для мамы. Она не должна еще раз терять мужчину, которого любит.

Теперь у меня было другое мнение, но угроза для Норы, если я заговорю, не исчезла. Доктор Монтри не настаивала на обращении в полицию. Она лишь заверила меня, что я не одна, что многие женщины ничего не говорят и что мой мотив молчать был очень благородным. Я не была в этом уверена, но я благодарно приняла ее успокаивающие слова.

– А почему незнакомые мужчины должны хотеть сделать вам больно?

– Это доставляет им удовольствие. Ему это доставляло удовольствие.

– Алану, – поправила доктор Монтри.

– Алану это доставляло удовольствие. – Мне все еще казалось странным произносить его имя, хотя доктор Монтри настаивала на этом. Местоимения обезличивали его зло и отрывали меня от реальности.

– Он вам это сказал?

– Нет. – Это было не нужно. Я это чувствовала – по его эрекции. И видела – в его улыбке. Я вздохнула. – Я не глупая. Я знаю, что не все мужчины такие, как он. Однако мое тело не реагирует ни здраво, ни логично. В этот момент как будто больше нет связи между моим рассудком и чувствами. И тогда чаще всего побеждают чувства. Я вспоминаю о том, как Алан насильственно принуждал меня ко всем этим вещам и злоупотреблял моим доверием. Я боюсь того, что это может снова случиться, если я подпущу мужчину достаточно близко к себе.

– Если вы говорите, что ваши чувства чаще всего побеждают, то есть исключения? Ситуации, в которых вы можете контролировать свой страх и в которых побеждает разум?

– На людях мне легче сохранить спокойствие. Алан и я всегда были одни. Но это работает только до тех пор, пока незнакомец не подходит ко мне слишком близко, – объяснила я. – Кроме того, я не боюсь мужчин, которые физически уступают мне, например детей и стариков. И, когда я нахожусь вместе с определенными людьми, такими, как моя подруга Меган, мне легче сохранить спокойствие.

Доктор Монтри кивнула и сделала заметку в моей папке.

– Сага, вы знакомы с понятием систематической десенсибилизации?

Я покачала головой.

– Речь идет о том, что вы систематически и маленькими шагами преодолеваете свой страх. С обыденными фобиями, как, например, боязнь пауков, чаще используют конфронтационную терапию. Так, больных психрофобией толкают в холодную воду. Однако ваш страх возник из-за травмы. Эта травма сильно обостряет его. Поэтому я хотела бы, чтобы вы к нашей следующей встрече составили иерархию страха, – объяснила доктор. – С помощью этой иерархии мы можем шаг за шагом локализовать ваш страх и снова приблизить ваше восприятие к реальности.

– Как должна выглядеть эта иерархия? – спросила я. Обстоятельство, что мы наконец можем непосредственно приступить к решению проблемы, из-за которой я вынуждена была найти доктора Монтри, наполнило меня радостью, волнением, неуверенностью, а прежде всего страхом. Что, если доктор Монтри обманывает и реальность, какой я ее воспринимала, соответствует действительности?

– Ваша иерархия может иметь столько ступеней, сколько вы хотите. При этом первую ступень занимает наименьший страх, точнее, его отсутствие. В вашем случае она означает состояние, когда вы одна или с друзьями. Высшая ступень иерархии – это то, чего вы больше всего боитесь. Вероятно, это сексуальный контакт с мужчиной. Я хотела бы, чтобы вы определили и записали все уровни, которые расположены между ними. В следующий раз мы обсудим эту иерархию и затем начнем систематическую десенсибилизацию.

Систематическая десенсибилизация. Мысли все время крутились вокруг этих двух слов. Для моих ушей они звучали как что-то такое, что делают с компьютером, который не работает как положено. Дефрагментация системы. Возможно, это сравнение было не так уж и неуместно, ведь доктор Монтри хотела меня «починить» и десенсибилизация должна была помочь.

Однако работа над моей иерархией страха оказалась тяжелее, чем ожидалось. Чем придирчивее я об этом размышляла, тем более дифференцированными становились ступени моего страха и тем обширней список. Пока я не почувствовала себя от его длины и своей болезни такой запуганной, что отодвинула его. Предстоящая ярмарка предлагала мне отличное оправдание для того, чтобы больше не заниматься этим. Она была вызовом, который я должна была принять; я взобралась бы по меньшей мере на несколько ступеней моей иерархии страха, идя на контакт с незнакомыми мужчинами, возможно, даже разговаривая с ними и касаясь их при обмене деньгами.

В субботу вечером я поставила будильник на пять пятьдесят. Апрель и я должны были рано встать, чтобы приготовиться, однако, когда легла, я поняла, что не могу заснуть. Снова и снова я думала о том, как много изменилось за пять месяцев, проведенных в Мелвью. В августе я бы еще не решилась завести собственное торговое место.

Я робко стояла напротив мистера Штрассе и едва могла вымолвить слово, я видела опасность во всех сокурсниках мужского пола. Теперь я могла смотреть на них, как на часть массы. Самым большим и лучшим изменением был, конечно, Лука. В первую нашу встречу в женском общежитии меня парализовал его взгляд. Если бы мне в тот день кто-нибудь сказал, где я буду находиться сегодня, я бы высмеяла его. Тогда я думала, что Гэвин был тем, кому я могла довериться.

Я прошла долгий путь, слишком долгий, чтобы вернуться к своему старому «я». Был только путь вперед, любой шаг назад убил бы меня. Я пережила ад и вышла оттуда израненной, второй раз я бы уже не смогла это сделать. Я на правильном пути. Я лишь не должна смотреть назад, не должна оглядываться на свой ад по имени Алан.

С такими мыслями в голове я наконец заснула – пока меня не вспугнуло прикосновение к плечу и я не ударилась лбом обо что-то твердое.

Я застонала, а рядом со мной охнул Лука.

– Будить тебя опасно для жизни.

– Я проспала? – Я торопливо огляделась.

– Нет, – ответил Лука.

В приглушенном свете гостиной я смотрела на него, и мне бросилось в глаза, что на нем нет ничего, кроме боксерских трусов. Мои глаза находились на уровне середины его тела, и даже в предрассветном полумраке я увидела, как выделяется его мужское достоинство под тонкой тканью.

Надеюсь, он не мог видеть в сумраке мои побагровевшие щеки.

– Что случилось? – спросила я и отвернулась. Я решила идти только вперед, однако при знакомстве с такой значительной частью Луки речь шла уже не о ходьбе, а о беге вприпрыжку.

– Я не думаю, что Апрель пойдет сегодня на ярмарку.

– Почему?

Ответом мне стали звуки рвоты из ванной.

– О.

– Да. – Он вздохнул. – Я вставал в туалет и подумывал разбудить Апрель: иногда она не слышит будильник. Но, похоже, она вчера у Аарона посадила желудок.

– Бедная Апрель.

Она действительно радовалась ярмарке, и я хотела бы просто перенести дату, как поход в кино, но, к сожалению, это было невозможно. Значит, я должна идти одна или вообще не идти. Ни шагу назад, призвала я себя. Я как-нибудь переживу этот день. Остаться дома – не вариант. Я не могла отказаться от дела при моих долгах, предстоящих рождественских покупках и растущих счетах у доктора Монтри, о которых я уже получила напоминание. Она мне до сих пор не говорила об этом, но, вероятно, это было лишь вопросом времени.

Я бросила взгляд на часы на DVD-плеере: 5: 07. Я спала только два часа. Но уже не стоило снова ложиться. Еще надо много сделать, если придется одной оформлять торговое место. Мой фургон, по крайней мере, уже загружен.

Я спустила ноги с дивана, и снова средняя часть тела Луки оказалась на уровне моих глаз. Однако в этот момент мысль о ярмарке слишком поглощала меня, чтобы я могла сосредоточиться на красиво выделяющихся мускулах его живота.

Лука пригладил растрепанные волосы.

– Когда ты собираешься ехать?

– Немедленно. Надо еще кое-что сделать.

– Есть еще время принять душ? – Он помедлил. – При условии, что ванная свободна.

– Ты хочешь поехать со мной?

– Да. Я ведь не могу позволить тебе тащить все вещи.

– А как быть с Апрель? – Я схватила джинсы, которые сняла вечером и положила на пол возле дивана. Скорее всего, никто на ярмарке не ждал, что я буду выглядеть как продавщица в магазине Dolce&Gabbana. Я ни разу не была в таком магазине, но проходила мимо витрин.

– Она справится самостоятельно, – ответил Лука. – Позже я напишу Гэвину, чтобы он проведал ее.

Я колебалась. Возможно, мне следует послать на рынок Луку с Гэвином. Я сделала достаточно цепочек и браслетов, хватит на целый день, а кассу может обслуживать человек, который не разбирается в украшениях. На моем торговом месте не будет индивидуальных подборов, ну и?

– Не беспокойся, – сказал Лука и сел рядом со мной. – Апрель большая девочка. Мы позже позвоним ей, хорошо?

Я чувствовала себя не очень хорошо, оставляя Апрель одну. Но она была бы недовольна мной, если бы я упустила шанс; этот пункт в моем списке дел должен быть зачеркнут. Она подарила мне торговое место на ярмарке именно по этой причине.