Лаура Кнайдль – Не. Прикасайся ко мне (страница 26)

Я подняла плечи, и теплое покалывание в животе, которое внезапно сменилось холодом, вернулось.

– Без торта ты довольно бесполезный.

Взгляд Луки помрачнел, но блеск в его глазах остался и выдал то, что он не очень серьезно воспринял мои слова, как я и хотела.

– Я знаю это. Ты почему-то настроена против меня. Сначала ты умчалась от меня, потом попыталась убить кучей книг, а теперь это. Наверное, в твоем пакетике на самом деле не лучший подарок в мире, а бомба.

– Может быть. А может, и нет.

– Я сейчас узнаю, и если это так, я разорву тебя на мелкие кусочки. – Лука вскочил со своего места и открыл балконную дверь.

Приглушенная музыка изнутри стала громче. Я посмотрела ему вслед и увидела, как он взял мой подарок со стола. Он вернулся, прежде чем у меня появилась возможность упорядочить мысли.

– Готова открыть лучший подарок в мире?

– Я не совсем уверена, но надеюсь, что он тебе понравится. Тяжело найти что-нибудь подходящее для кого-то, с кем едва знакома.

– Ты могла бы спросить, чего я хочу.

– Тогда это не было бы сюрпризом.

– Ты любишь сюрпризы?

Я кивнула:

– Конечно, лишь те, что вызывают положительные эмоции. Например, в первую неделю учебы меня удивила твоим завтраком Апрель, это был хороший сюрприз.

– А каким был плохой сюрприз?

«Что ты тоже работаешь в библиотеке», – подумала я, причем в данный момент я уже не была так уверена в этом. Моему нетрезвому «я» нравилось разговаривать с Лукой, и даже мое трезвое «я» начинало интересоваться им.

– Бесконечные списки мистера Эриксена, – ответила я наконец.

– Это не считается сюрпризом.

– В моем мире считается. А теперь распаковывай свой подарок.

Лука ощупал пакет:

– На ощупь как книга.

– Возможно, бомба в форме книги.

Он прищурился и после короткой паузы не просто распаковал пакет, а разорвал его, как ребенок на Рождество. Бумага упала на пол, и ничего не взорвалось.

– «Литературная библиография: списки книг, которые я прочел», – прочитал он громко с обложки. Его улыбка осветила все вокруг. Она не была двусмысленной или высокомерной, она была просто счастливой.

– Ну, нравится тебе подарок? – спросила я нерешительно.

– Он идеален.

Я тоже не могла сдержать улыбку, в то время как Лука листал книгу, которая ждала, чтобы он заполнил ее именами своих любимых авторов и названиями романов.

Лишь на последней странице он захлопнул ее и снова посмотрел на меня:

– Спасибо, Сага.

От совершенно искреннего тона его голоса у меня по спине пробежала дрожь.

– Пожалуйста, – ответила я тихо, и в этот раз мое затрудненное дыхание не имело ничего общего со страхом, как и необычное тянущее чувство в области желудка.

Лука провел рукой по обложке книги.

– Я думаю, что нравлюсь тебе.

Я пожала плечами:

– Да, ты… неплох.

– Ты тоже, – ответил он. – По правде говоря, ты третья в списке моих любимцев на этой вечеринке.

Естественно, у него и для этого есть список.

– Кто же в рейтинге передо мной?

– Апрель и Гэвин. Места от четвертого до девятого свободны, а на десятом месте Симона; за ней следуют другие.

– Ты не очень любишь своих друзей.

– Я не очень люблю людей.

– А зачем тогда вечеринка?

– Это была идея Апрель. На самом деле я вообще не хотел отмечать, она меня уговорила. Двадцать первый день рождения – это что-то особенное, бла, бла, бла. Я бы лучше почитал книгу. Люди хотят постоянно с кем-нибудь говорить и ждут, что их будут слушать, даже если другому это неинтересно.

Я нахмурила лоб:

– Почему тогда ты всегда в поиске женщин и приводишь их домой? Последний раз, когда я справлялась, женщины еще считались людьми.

Он засмеялся.

– Это другое.

– Насколько?

Взгляд Луки сместился с моих обнаженных коленей, скользнул по платью, а затем к лицу.

– Ты действительно хочешь услышать ответ?

Я кивнула.

– Когда я иду в клуб и покидаю его с женщиной, это что-то чисто физическое. Мы говорим не много. И когда это заканчивается, мы расходимся, – объяснил Лука, понизив голос, как будто он боялся, что нас услышат. – Если я устраиваю вечеринку и должен беседовать с людьми, которые пришли ради меня, это уже близость, в которой я не особо заинтересован.

– Ты считаешь разговоры более интимными, чем секс? – Вопрос сорвался у меня с губ, прежде чем я успела замолчать.

Он скривил уголки рта.

– В некотором смысле. Беседы могут вести к чувствам, секс лишь имитирует их. А если замешаны чувства, легко пострадать.

Было увлекательно слушать рассуждения Луки об этих вещах. Я любила знакомиться с людьми, говорить с ними и понимать их, в противном случае я выбрала бы себе другую специальность. Мне нравилось больше узнавать о Луке, который думал совсем иначе, чем я.

– Ты не думаешь, что обижаешь женщин, когда спишь с ними и потом никогда не звонишь им?

– Нет, – не задумываясь ответил Лука. – Я всегда говорю женщине, почему я с ней. Остальное разыгрывается у них в голове. Кроме того, большинство из них не переживают, просто уязвлена их гордость. Они говорят, что не хотят отношений, но втайне каждая надеется быть той, что поставит меня на колени.

– Ты довольно высокомерный.

– Нет. Самоуверенный.

– Эгоцентричный.

– Самодостаточный.

Я фыркнула:

– У тебя на все есть ответ.

– Правильно. Поэтому я и хочу стать библиотекарем. Тогда я, по крайней мере, буду получать деньги за свое всезнайство. И смогу говорить людям, что они должны молчать.