Ларс Кеплер – Лунатик (страница 88)

— Продолжай, — говорит он, пряча дрожащую руку под столом.

— Я не очень понимаю, как работает гипноз — нам нужно в этом разобраться, — но всё заняло намного больше времени, чем я ожидала, — начинает она. — Сначала мне хотелось смеяться над тем, насколько всё серьёзно. Как будто церемония. Он начал отсчёт, но через какое‑то время всё стало очень навязчивым.

— И вот тут ты тоже оказалась под гипнозом? — поддразнивает он.

— Знаю, — Агнета снова смеётся. — Почти так и чувствовалось.

— Извини, продолжай, — говорит Бернард и достаёт из нагрудного кармана механический карандаш.

— Он считал…

— Он начал отсчёт со ста и всё время просил Хьюго сосредоточиться на его голосе. Каким‑то образом ему удалось вернуть Хьюго в ту ночь, когда тот бродил во сне по лагерю, к фургону, где увидел женщину со светлыми волосами.

Пока Агнета описывает последовательность происходящего в задней части фургона, Бернард задаёт уточняющие вопросы и делает записи прямо на столе.

— Даже под гипнозом Хьюго словно отворачивался от того, что видел в окне, — говорит она. — Эрик Мария Барк несколько раз пытался вернуть его туда, но когда понял, что это не срабатывает, сменил тактику…

— Понятно, — бормочет Бернард, обводя и подчёркивая некоторые слова.

— Эта часть была действительно интересной, её обязательно нужно включить в книгу, — говорит она. — Вместо того чтобы снова заставлять Хьюго смотреть в окно, он сказал ему представить, что тот смотрит видеозапись убийства на телефоне, и это сработало. Я всё записала. Ты сможешь прочитать, когда я напечатаю.

Агнета делает глоток вина, а Бернард откидывается на спинку стула и с улыбкой смотрит на неё.

— Ему удалось дать детективу какое‑нибудь описание?

— Пока нет, но, думаю, это случится.

— Мы приближаемся, правда?

— Ещё один сеанс. Я так думаю.

Бернард берёт бокал, встаёт и обходит стол, чтобы чокнуться с ней.

— Я и в самом деле верю, что мы помогаем полиции остановить убийцу, — говорит он, — и закончим книгу ещё до окончания суда. Это будет здорово.

— Надеюсь, — отвечает Агнета, вставая.

— Ты невероятная, — говорит Бернард, опуская бокал.

— Пфф. Я просто неплохой журналист, у меня хорошая память, я умею видеть вещи в контексте и у меня неплохие дедуктивные способности.

— У тебя всё хорошее. Хороший ум, доброе сердце, хорошее тело. Невероятные бёдра…

Они целуются — сначала легко, потом всё более жадно. Агнета обнимает его за шею, и Бернард притягивает её к себе.

— Что это на нас нашло? — шепчет она с улыбкой.

Тёплые руки Бернарда скользят по основанию её позвоночника, опускаются к ягодицам и бёдрам. Он поднимает её, шутливо говорит:

— Ой, спина! — и усаживает на край стола.

Агнета смеётся и задирает юбку. Он стягивает с неё трусики, оставляя их висеть на лодыжке, расстёгивает брюки. Она откидывается назад, раздвигает ноги и тихо вздыхает, когда он входит в неё.

Глава 63.

Ветер воет в вытяжке, налетает на дом, срывает снег с плоской крыши.

Нина Сильверстедт находится на просторной кухне на верхнем этаже виллы. Видеокамера, свет и отражатель уже установлены. Через большое окно она смотрит на террасу и бассейн, а дальше — на замёрзший залив.

Архитектор спроектировал дом многоуровневым, и благодаря наклонным стеклянным стенам и окнам от пола до потолка она с этого места видит почти весь первый этаж.

Два часа назад она сняла, как жарит грибы и лук‑порей на кунжутном масле, чтобы дать глазам перестать слезиться перед остальными дублями.

Нина работает над роликом для «Тен-Грин-Мин» — быстрорастущей компании, продающей простые в приготовлении вегетарианские блюда из местных органических продуктов.

Она составила сценарий, в котором, как всегда, в спонтанной манере затрагивает тему своей напряжённой, но при этом роскошной жизни. Нина всегда умела заранее всё продумывать, особенно когда дело касалось спонсируемых публикаций. Этот ролик выйдет только через две недели — как раз в день её участия в благотворительном гала‑вечере — и ей удалось естественно вписать это в повествование.

Нина немного сдвинулась в сторону. Сквозь снежные вихри она заметила, как муж поднимается по лестнице из тренажёрного зала, который находится в подвале. Она махнула ему рукой, но он не увидел. Он только что закончил тренировку, и его футболка была промокшей от пота. Нина помнила, что через пару часов у него назначено заседание совета директоров на Кунгсгатан, но он направлялся прямо к бару в лаунж-зоне, чтобы взять энергетик.

Нине Сильверстедт 35 лет. Она — инфлюенсер в сфере лайфстайла и последние пять лет стабильно находится на вершине по числу подписчиков и уровню вовлечённости.

По сценарию ей предстояло с почти детской радостью рассказать о платье, в котором она появится на гала‑вечере, а затем поделиться с подписчиками, какой у неё заботливый муж: утром он якобы разбудил её кофе и красной розой.

Говорится, что он точно понимает, чего ей хочется в самые мрачные зимние дни.

На самом же деле он продолжал говорить по телефону, когда сработал будильник. Он никогда не читает её публикации и даже не подозревает, что она мечтала о розе.

Они женаты уже три года.

Фрэнк — управляющий фондом, и именно его доход позволяет им жить так, как они живут. Нина тоже зарабатывает прилично, но её доход — лишь малая часть его.

В социальных сетях она демонстрирует роскошный образ жизни, публикует оплаченные посты о дизайне интерьера, путешествиях, моде, украшениях и косметике.

Но до такого уровня она бы не дошла, если бы не делилась более интимной, уязвимой стороной, уравновешивая поверхностный контент.

Она регулярно рассказывает подписчикам о своих страхах за сына и о глубокой депрессии, в которую погружается при мысли, что может не суметь дать ему всё необходимое, что она недостаточно хорошая мать.

С Фрэнком она начала встречаться как раз тогда, когда узнала о беременности.

Они поженились примерно на седьмом месяце, и роды начались за восемь недель до срока, во время их свадебного путешествия в Дубай. У маленького Максимуса задержка психомоторного развития, и ему почти во всём необходима помощь. Иногда она думает, не связано ли безразличие Фрэнка к ней с его разочарованием в Максимусе.

Он бросил прежнюю жену и имеет двоих взрослых детей, которых никогда не видит, так что, возможно, это просто его система. Может быть, он уже готовится уйти и от Нины.

Нина обычно не пробует спонсорские продукты, которые рекламирует, но два дня назад совершила ошибку и дала шанс одному из вегетарианских блюд. Оно оказалось почти несъедобным, но голос у неё звучит безупречно искренне, когда она со смехом говорит зрителям, что ей нужно остановить запись, чтобы избавить их от необходимости смотреть, как она поглощает невероятный рамен от «Тен-Грин-Мин».

Нина выпускает струйку пара над тарелкой супа и проверяет отснятое на компьютере. Со столом, сервированным как в журнале, окном и фрагментом первого этажа на заднем плане всё выглядит превосходно.

План такой: начать дубль с того, что она будто бы только что закончила тренировку в спортзале, в белой майке и чёрных штанах «Джуси Кутюр». На самом деле она уже тренировалась и ей придётся отжиматься прямо на кухонном полу, чтобы кровь вновь забурлила. Возможно, придётся даже нанести немного масла на кожу, чтобы придать ей послетренировочное сияние.

Она включает свет, снова смотрит на экран компьютера и проверяет, как освещён логотип фирмы на коробке. Затем набрасывает прядь волос на лоб, чтобы потом эффектно убрать её назад в кадре, включает камеру и выходит перед объективом записать короткий тестовый ролик.

— Клянусь, эта штука на вкус как дерьмо, но это ничего, потому что я планирую съесть огромный сочный бургер — хотя я так боюсь набрать вес, что, скорее всего, потом его просто вырву, — говорит она с улыбкой.

Нина возвращается к камере и останавливает запись. Нажимает «воспроизведение» и смотрит видео на компьютере, уже подумывая, не стоит ли чуть изменить угол отражателя, когда замечает фигуру на заднем плане, на ступенях террасы.

Она подходит к окну и смотрит вниз.

На улице, под падающим снегом, стоит светловолосая женщина в блестящей стёганой куртке.

Нина решает, что это, должно быть, девушка, проходящая стажировку у Фрэнка, дочь какого‑нибудь его делового партнёра.

Кем бы она ни была, думает Нина, разбираться с ней придётся самому Фрэнку.

Она отодвигает отражатель на несколько сантиметров и поворачивается к камере. Если она хочет успеть снять три дубля и смонтировать материал до выезда на встречу с «Tiger of Sweden», нужно продолжать.

Мысли вновь возвращаются к женщине снаружи, и Нина чувствует внезапный укол ревности.

По какой‑то глупой причине она подозревает, что Фрэнк всё ещё любит бывшую жену. Они оба — крупные акционеры одной из его компаний и регулярно обедают вместе.

По ночам Нина часто успокаивает себя тем, что его бывшая — морщинистая сорокавосьмилетняя женщина, хотя ей всего тридцать пять. Сама Нина два года подряд признаётся самой сексуальной инфлюенсеркой. Она тренируется каждый день и обладает идеальным телом — если не считать нескольких растяжек на животе, лёгкого сколиоза и пары косточек.

Нина решает, что съёмку придётся отложить, пока Фрэнк не разберётся со своей гостьей. Выключает камеру, отсоединяет кабель и возвращается к окну.