Ларс Кеплер – Лунатик (страница 84)

— О чём вы думаете, Эрланд? Чего вы не понимаете? — терпеливо спрашивает Йона.

— После всего… когда остался только я… — Он вздыхает. — Я сидел здесь, просматривал её телефон и нашёл несколько любовных писем, которые она отправляла другому пациенту клиники. Хотя не думаю, что она мне изменяла. Похоже, это было просто частью её помешательства.

— О какой клинике вы говорите?

— Ну, вы же знаете, о «Лаборатории сна» в Уппсале, — отвечает Эрланд.

Глава 61.

Утром Хьюго просыпается с пульсирующей головной болью и с ощущением наждачной бумаги во рту. Он отклеивает беспроводные датчики, выпивает стакан воды с тумбочки и откидывается на подушку.

Густые облака вчерашних кошмаров бледнеют и рассеиваются.

Он вспоминает время, проведённое в комнате Сванхильдур: её глаза и веснушчатое лицо, бутылку текилы и их игру в правду, их невинный поцелуй — и тут же вспоминает о камере. Наклоняется, нащупывает маленькую линзу, высвобождает её из пижамы и кладёт на прикроватный столик.

Голова кажется тяжёлой, словно свинец.

Хьюго встаёт с кровати и только успевает надеть тапочки, как в дверь стучат. Он быстро прячет камеру в карман, прежде чем входят Ларс и Ракия с тележкой для лекарств.

— У меня сегодня очень тяжёлая голова, — говорит он.

— Ты хорошо спал? — спрашивает Ларс.

— Да.

— Тогда, возможно, нам придётся немного скорректировать твою дозировку.

Когда они уходят, Хьюго идёт на кухню и съедает два тоста с «Нутеллой».

Он пытается дозвониться до Ольги, но звонок сразу переходит на голосовую почту. Он оставляет сообщение, что было бы здорово поговорить, что ему нужно понять, что происходит и всё ли у них в порядке.

Хьюго встаёт из‑за стола и идёт в ванную почистить зубы и принять душ. Потом возвращается в спальню и переодевается в свободные розовые спортивные штаны и жёлтый свитер с выцветшим логотипом Франкфуртской книжной ярмарки.

Затем он идёт в гостиную, плюхается на диван с ноутбуком и принимается писать своё большое школьное задание по авраамическим религиям.

Почти в одиннадцать утра Хьюго отправляет Бернарду первую часть эссе и просит его прочитать.

Он проверяет телефон — Ольга всё ещё молчит.

Хьюго встаёт и выходит в коридор. Странное чувство накрывает его, когда он закрывает за собой дверь и идёт по коридору к комнате Сванхильдур.

Словно он идёт по тропе, знакомой до последнего камушка, залитой ярким солнечным светом.

Она открывает почти сразу после его стука, говорит:

— Доброе утро, — и улыбается, прежде чем отойти в сторону, пропуская его.

— Вчера было весело, — говорит он.

— Я тоже так думаю, — отвечает она, опуская взгляд.

Она проводит его в кладовку, закрывает крышку ноутбука на столе и наполняет чайник водой.

— Мы допили текилу?

— Почти, — отвечает она, ставя чайник на плиту.

На Сванхильдур синий исландский свитер, короткая чёрная юбка и плотные чёрные колготки. Рыжевато‑русые волосы заплетены в косу, и её веснушчатое лицо сияет, словно ракушка под водой, как у вермееровской девушки с жемчужной серёжкой.

Сегодня искусственное окно её комнаты показывает пейзаж архипелага с красными лодочными сараями, голыми скалами и бурной водой.

— Отличный вид, — шутит Хьюго.

— Спасибо.

Он садится, достаёт из кармана маленькую камеру и кладёт её рядом с компьютером.

Когда вода закипает, Сванхильдур снимает чайник с плиты, наполняет две большие кружки и заваривает чай из одного и того же пакетика.

— Знаю, вчера вечером я наговорила лишнего…

— Только правду… надеюсь, — отвечает он.

Она слегка краснеет.

— Да… Не то чтобы я всё помню.

Она смеётся и ставит кружки на стол.

— Спасибо.

— Мы оба много чего наговорили, — говорит она, садясь рядом. — И, пожалуй, это даже хорошо. Мне, по крайней мере, понравилось. Очень. И я не собираюсь смущаться.

— В таком случае, мне тоже, — говорит он.

Она хрустит пальцами.

— Ты же понимаешь, что дала спиртное несовершеннолетнему, да?

— Ой, — произносит она и делает глоток чая.

— Всё в порядке.

Веснушки на её бледной коже похожи на россыпь крошечных искорок. Губы от природы розовые и сухие, брови нежно‑рыжие, ресницы почти бесцветные.

— Ты прошлой ночью «лунатил»? — спрашивает она, беря в руку маленькую камеру.

— Не знаю.

— Тогда давай узнаем?

— Не знаю, это как‑то… неправильно… Хотя, наверное, у меня больше прав, чем у кого‑либо, знать, что я делал во сне, — отвечает он.

— Наверняка во всех бумагах, которые мы подписывали, есть какой‑то пункт насчёт этого.

— Но мы же бунтари, — усмехается Хьюго.

— Именно.

Сванхильдур придвигает стул ближе к его, открывает крышку ноутбука. Клавиатура в пыли, а по верхней кромке экрана — отпечатки пальцев.

Она вынимает крошечную карту памяти из камеры и вставляет её в ридер, затем подключает его к компьютеру.

— Готов шпионить за собой? — спрашивает она с серьёзным выражением лица.

— Не знаю.

— Может, тебе лучше побыть одному?..

— Нет, всё нормально… надеюсь, — отвечает он с тревожной улыбкой.

Они придвигаются ближе, чтобы обоим было видно, и она запускает видео. Хьюго чувствует тепло её бедра на своём и улавливает тонкий аромат её духов, когда она поворачивает к нему ноутбук.

Беззвучные кадры из его тёмной спальни удивительно чёткие.

Хьюго протягивает руку и чуть наклоняет экран, чтобы убрать блики от фальшивого окна.

На видео он лежит на спине. Камера на его груди направлена на тёмно‑серый потолок и двигается в такт всё более замедляющемуся дыханию.